Курсантка (СИ)

— Запачкаться не боишься? — Я не смогла промолчать.
— Не-а, — ответил Сава. — Сейчас в Исподе тихо. Все попрятались, даже тени не встретишь.
— Чего это? — не поверила я.
Тех, кто не получил право ходить в Испод, не держали в курсе тамошних дел. Казалось, что после прорыва живчики и прочие твари так и кишат на территории изнаночного Петербурга.
— Когда выяснили причину… эм… скопления тварей, то провели чистку.
  
Эсперы старались не истреблять жителей изнанки без повода. Из истории известно, что когда-то давно пытались уничтожить всех тварей, и ничем хорошим это не закончилось. Испод чуть не схлопнулся. Это вроде экологического равновесия: если исключить из цепочки звено, это уничтожит всю цепочку.
— И что за причина? — полюбопытствовала я. — Если не секрет.
Мы разговаривали наедине, ждали Ваню.
— Жертвы, — коротко ответил Сава. И добавил, в ответ на мой недоуменный взгляд: — Тварей приманивали на людей. Привязывали жертву в Исподе.
— Ведьмы⁈ — охнула я.
— Эспер, которого они вырастили.
— И… много? Жертв? — Я сглотнула.
— Яра, ты видела живчиков, заполонивших дворец. В Исподе их было еще больше. Как думаешь, жертв много?
Информация, которую я предпочла бы не знать. Но это ведь часть моей профессии? Никаких скидок на половую принадлежность.
К счастью, к нам присоединился Ваня, и неприятный вопрос остался без ответа.
Ульяна Ильинична вышла к нам сразу же. Она нервничала, как и при нашей прошлой встрече, но старалась держать лицо. Поздоровалась сдержанно. И Ваня скис. В глубине души он надеялся на более теплый прием.
— Муж вместе с детьми у родственников, — произнесла Ульяна Ильинична. — Мы можем спокойно поговорить.
Тут Ваню и понесло.
— То есть, я не смогу увидеться с сестрами и братом? — процедил он.
— Мне казалось, ты обрадуешься тому, что Бронислава Кузьмича нет дома.
— Я говорю о сестрах и брате! — воскликнул Ваня. — Или они мне теперь никто? Ты отказалась от меня, как отказалась от Яры⁈
— Иван! — воскликнула Ульяна Ильинична, бледнея.
Я могла вмешаться и успокоить Ваню. Теперь я видела, в чем причина ссор матери и сына. Но ведь станет еще хуже, если Ульяна Ильинична поймет, что я могу справиться с тем, что неподвластно ей.
А Ваня уже выкрикивал в лицо матери свои обиды, валил все в кучу.
— Иван, прекрати! — рявкнул Сава. — Иначе обратно пешком пойдешь. Я не шучу! Извинись перед мамой, сейчас же.
Ваня вытаращился на него, захлебываясь от обиды. Сава гасил его раздражение, оттягивая внимание на себя. Мне не пришлось ничего делать. Наконец, Ваня вспомнил, о чем мы договаривались, виновато опустил голову, пробормотал слова извинения и отправился собирать вещи. Сава пошел с ним.
— Вот так всегда, — пожаловалась Ульяна Ильинична. — Если бы дети остались в доме, он непременно сцепился бы с Зоей, довел бы до слез Аннушку и спровоцировал бы Макара на какую-нибудь шалость.
— Это началось, когда родилась Зоя? — спросила я. — До того Ваня был послушным сыном?
Если мать скажет, что это не мое дело, настаивать не буду. Но она неуверенно кивнула.
— Полагаешь, это ревность? Я тоже так считала. Но Бронислав никогда не относился к Ване хуже, чем к собственным детям. И я старалась уделять ему время. Малыши требуют больше внимания. Мы объясняли, старались…
— Причина не в ревности, — перебила ее я. — У вас с сыном очень сильная ментальная связь. Вероятно, это следствие… того, что вам пришлось расстаться со мной. Вы боялись потерять и его.
— Ментальная связь? — удивилась Ульяна Ильинична. — Но как? Разве такое возможно? Мы обычные люди.
— Ментальная связь существует и между обычными людьми. Эсперы могут ее чувствовать и изменять, — пояснила я. — Сейчас я знаю больше, поэтому увидела… ваш канал. Он мощный. Грубо говоря, Ваня чувствует ваше настроение. Не как эмпат, он не может это объяснить, описать словами. Но оно на него влияет. Вы нервничаете, нервничает и он. Обратно это работает так же. Поэтому вы с ним в замкнутом круге из эмоций, самые сильные провоцируют страх потери, недоверие, раздражение, желание спорить и делать все по-своему, часто наперекор.
— То есть, это я провоцирую Ваню на дурные поступки? — уточнила Ульяна Ильинична.
— Ваня не совершает дурных поступков, — вздохнула я. — Он провоцирует вас думать, что он их совершает, вы провоцируете его так делать, потому что не верите ему. Сложно? Простите, я не могу объяснить проще.
— Нет, я поняла… — задумчиво произнесла Ульяна Ильинична. И, спохватившись, всплеснула руками. — Ох, я даже не предложила тебе сесть! Пройдем в столовую? Выпьешь чаю?
Я отрицательно качнула головой. Не чай я сюда пришла пить.
— Если удобно, можно и здесь поговорить, — сказала я.
Мы сели по обе стороны круглого столика. Я протянула Ульяне Ильиничне папки с документами.
— Вы слышали, что мне вернули родовое имя? — спросила я.
— Что это меняет? — усмехнулась она. — С некоторых пор… мы следим за новостями из столицы. С одной стороны, за тебя я рада. С другой… это лишь подачка. Ты — глава рода, которого нет.
— Это я прекрасно понимаю, — кивнула я. — Однако начало положено. На полное совершеннолетие я получила подарок от дедушки. Фамильные драгоценности Морозовых и квартиру в престижном доходном доме.
— Неужели ту, что на Петербургской стороне? — оживилась Ульяна Ильинична. — Она принадлежала Морозовым, и ее не отобрали по решению суда лишь потому, что Борис Васильевич ее продал задолго до…
Она осеклась и замолчала.
— Полагаю, не продал, а переоформил на доверенное лицо. Да, теперь она моя. У меня есть деньги, и скоро будет еще больше, — продолжила я.
Договор подписан, я получила эксклюзивное право на разработку и производство телефонов с сенсорным экраном на территории Российской империи. Исследование показало, что у моей команды есть все шансы стать первыми на мировом рынке. Я верила в успех.
— Я смогу позаботиться о Ване, — заключила я. — Не сейчас, гораздо позже, он встанет во главе сильного рода.
— И станет сыном предателя… — тихо произнесла Ульяна Ильинична.
— Нет. Я докажу невиновность отца.
Она вздохнула. Посмотрела в окно. Тут, вдали от северной столицы, едва наступившая зима еще чернела голыми стволами деревьев.
— В одном папке документы на имя Шереметева, в другой — на мое, — сказала я. — Что-то одно… надо подписать. В любом случае, Ваня должен учиться в лучшей школе. Он очень талантлив.
Александр Иванович, как обычно, оказался прав. Сейчас я очень хорошо понимала, что давить на Ульяну Ильиничну нельзя. В конце концов, она мать. Только она может решить, что лучше для ее сына.
— Я… вас оставлю?
— Нет, оставайся. Я уже приняла решение.
Однако ставить подпись Ульяна Ильинична не спешила.
— Ваня хотел с вами поговорить, — пояснила я. — Наедине.
— А, хорошо. Найдешь его комнату?
— Справлюсь.
Ваню и Саву я застала за увлекательным занятием. Они резались в настольный хоккей. Мальчишки…
— Я тут твоего брата немного повоспитывал, — сказал Сава, когда Ваня ушел к матери. — Прости, не сдержался.
— Хоккеем, что ли? — усмехнулась я.
— Нет, раньше. Отчитал за истерику.
— Спасибо, — сказала я. — Кто-то должен был это сделать.
— А как твои успехи? Она подписала?
— Еще не знаю. Но знаю, что любое ее решение будет правильным.
Ваня вернулся быстро. Или мне так показалось? Мы с Савой не разговаривали, просто сидели рядом, и время могло пролететь незаметно. Прекрасно, когда есть, с кем помолчать.
Настроение у Вани было хорошим. Он даже улыбался. Значит, разговор состоялся и не закончился очередным скандалом. О подробностях я, конечно же, не расспрашивала.
  
Ваня быстро покидал в сумку вещи: книги, тетради, коробочки.
— Все, я готов.
Ульяна Ильинична отдала мне папки, так и не сообщив, кому передала опекунство над сыном. Ничего, дома посмотрю. От чая мы отказались.