Адвокат Империи 18 (СИ)

Особенно в этом помог вид практически сразу же попытавшейся вскочить на ноги сестры. Только вот Ольга даже приподняться на руках толком не смогла, почти сразу же со стоном упав обратно на постель.
— Оля, — тихо позвал я её, приблизившись к постели.
— Нет, нет… пустите меня, — запричитала она, заворочавшись на кровати. — Я не хочу, не хочу…
— Спокойно, это я. Александр, — сказал я, убрав руки, которыми она пыталась прикрыться. К моему удивлению, сил в них оказалось не больше, чем у ребёнка, что немного сбивало с толку после того, что я увидел на том чердаке. Сколько там потребовалось шокеров, чтобы вырубить её? Четыре? Пять? — Успокойся, пожалуйста. Ты в «Ласточке». Тебя никуда не забрали, слышишь меня?
  
Кажется, что услышала. Перестала пытаться отбиваться и настороженно замерла.
— С… Саша?
— Да, — подтвердил я. — Это я. Всё в порядке.
— А, где…
— ИСБ здесь нет, — сказал я, угадав её вопрос. — Я тебя у них забрал, так что тут тебя никто не тронет. Ты меня понимаешь?
В царящем в комнате полумраке я почти не видел её скрытого тенями лица. Но вот глаза… как там в своё время сказал мне Зеркальный? Глаза — зеркало души? Ну, если это так, то именно эта душа сейчас была ужасно напугана.
И всё-таки, кажется, что она меня понимала.
— Ты… ты правда меня им не отдал? — хрипло спросила она, и в её голосе явно слушалась мольба пополам с надеждой. А ещё недоверие, словно она буквально не верила в подобный исход событий и всё ещё думала, что это какой-то издевательский обман.
— Правда, Оль, — кивнул я.
— Где… где я?
— В «Ласточке». Можешь считать, что ты у Князя дома.
Она огляделась по сторонам. Уж не знаю, что именно она хотела разглядеть в полумраке, но, похоже, что увиденное её если и не устроило, то хотя бы немного обнадёжило.
— Можно мне воды?
Кивнув, я отошёл от постели и вышел из комнаты в коридор. То, что Семён и остальные всё ещё находились тут, сидя на раскладных табуретах, меня не удивило.
— Парни, вода есть?
— Конечно, — один из ребят тут же протянул мне закрытую бутылку воды. — Она…
— Пришла в себя, — кивнул я. — Можете идти спать. Я побуду с ней до утра и…
Сидящий на табуретке Семён тут же покачал головой.
— Э, нет, Сань, прости, но босс сказал нам следить за ней. Вот мы и следим. Ребята из комнаты вышли только из-за собаки.
— Не из-за меня?
— Извини, но псу они как-то больше доверяют.
— М-да…
Хмыкнув себе под нос, я вернулся обратно в комнату и закрыл за собой дверь. Заодно проверил, где там притаился харут. Пёс сидел у кресла, неотрывно следя взглядом за лежащей на постели девушкой, а весь его вид выражал готовность к… да к чему угодно, наверное.
Может быть, ребята и правы. Похоже, что Брам в этой ситуации никаких иллюзий не питал и рассматривал Ольгу только как угрозу своему дому.
Впрочем, чем не отличное качество для сторожевого пса?
Подойдя к постели, я свернул крышку с бутылки и передал Ольге. Та жадно припала к горлышку и начала пить, не останавливаясь, пока не выпила почти половину литровой бутылки. Только после этого, когда я забрал у неё бутыль, она без сил рухнула спиной на постель.
— Это тебя так от электрошока? — уточнил я, но сестра лишь покачала головой с закрытыми глазами.
— Отходняк от печати, — прошептала она. — Очень тяжело после её использования.
— Татуировки на твоём теле?
— Да. Раньше я вообще сознание теряла, но за последний год натренировалась включать её по чуть-чуть.
— Откуда она у тебя?
— Андрей попросил…
Она вдруг запнулась на полуслове и замолчала. Я её не торопил. Просто ждал.
— Он приказал мне её сделать, — наконец прошептала она. — У одного альфара в Европе два года назад.
— Ясно, — я немного подумал, после чего сел на кровать рядом с ней. — Оль, ты говорила, что хочешь уйти отсюда. Это правда?
Она ничего не сказала. Лишь молча кивнула.
— Ты знаешь, куда? У тебя есть хоть какие-то идеи…
— Нет.
Всего одно слово. Лишь одно слово. Но то, каким тоном оно было сказано… слишком много в этом голосе было боли и страдания. Всё то, что отягощало её всё это время, словно скопилось, скрутилось в единый узел, который развязать теперь не было никакой возможности, не важно, хочешь ты этого или нет.
— Ты могла бы вернуться в Испанию… — предложил я, но она лишь отрицательно несколько раз качнула головой из стороны в сторону. — Почему?
— Как я смогу посмотреть им в глаза? После того, что мы…
— Нет, — перебил я. — После того, что Андрей с ними сделал. Не ты.
— Какая это теперь разница, — негромко сказала она. — Я не хочу туда возвращаться. Вообще никуда возвращаться не хочу, понимаешь? Я… Саша, я делала такие вещи…
— Я знаю.
— Я убивала людей…
Её голос начал срываться.
— Я знаю, — сказал я.
— Я…
— Оль, хватит. Просто замолчи.
Мой голос заставил её вздрогнуть.
— Просто перестань, ладно, — попросил я. — Я знаю, что ты сделала. Знаю, почему ты это сделала. Как и то, что возможно ты не хотела этого делать…
Это не правда. Возможно, не вся правда. Я ощущал это через её эмоции и глубочайшие муки совести, которые она сейчас испытывала. Сейчас можно было сказать всё, что угодно. Что она была под контролем брата. Что он управлял и манипулировал ею. Что она не хотела и не ведала того, что творила.
Да только всё это будет ложью. От первого и до последнего слова. Она знала, что делала. Более того, мне кажется, что в какой-то момент она даже была рада от того, что делала. Возможно, что слова брата задурили ей голову. Возможно, что в какой-то момент она и правда поверила во всю ту чушь, что нёс Андрей: возвращение Разумовских, месть, торжество справедливости, радостное возбуждение от мысли, что ты не такой, как все, что ты уникальный, что этот мир тебе что-то должен…
Чушь. От первого и до последнего слова. Мир нихрена тебе не должен. Он никому и ничего не должен. И то, что Андрей на волне своего бреда и юношеского максимализма считал себя каким-то избранным мстителем, последним из рода Разумовских, который придёт и вот-вот прямо-таки обязательно возродит свой род и прочее-прочее… а в итоге он теперь лежит где-то в земле с дырой в башке. Просто потому, что я в детстве наловчился таскать из карманов.
Вот и вся его великая месть, которая принесла столько боли близким мне людям.
А теперь из-за этого страдала и Ольга. Ей богу, если бы у меня имелась возможность воскресить брата для того, чтобы высадить в него остатки барабана из револьвера, то я бы сделал это, не задумываясь.
Но Ольга… если честно, то я понятия не имел, что с ней делать. Приказать ей забыть о том, что было я не могу. Андрей уже использовал на ней наш дар. Повторно он не сработает. Да и нужно ли это ей. Она уже смерилась со своим прошлым и приняла его. Всё чего ей сейчас хотелось — это покоя.
— Оль, ты не можешь тут остаться.
Она на это даже не отреагировала. Вообще никак. Просто лежала отвернувшись от меня. Её хриплое дыхание было настолько спокойным и ровным, что я на какую-то секунду даже подумал о том, а не спит ли она.
— Оля?
— Я слышала.
— Хорошо. Я договорился с Меньшиковым. Тебя не будут преследовать. Ты можешь спокойно уйти. Князь сделает для тебя новые документы и личность. Даст тебе денег. Ты сможешь уйти туда, куда захочешь. Понимаешь?
И вновь, в ответ я получил лишь молчание.
— Оля?
Молчит.
— Оль, ты меня слышала?
— Куда мне идти?
Этот вопрос сбил меня с толку. Я хорошо запомнил тот эмоциональный порыв, который произошёл с ней на чердаке. Чем-то тогда она напомнил мне Эри. Всё чего хотела древняя альфа после освобождения от печати — уйти. Желала, чтобы её оставили в покое. Долгая жизнь научила её самому главному — умению выживать.
  
И вот, Ольга твердит мне тоже самое. Хочет уйти. Хочет, чтобы все отстали от неё и оставили в покое… слова. Лишь слова и никакого понимания о том, что ей с этим самым покоем делать. То, что я слышал на том чердаке оказалось не более чем истеричным желанием маленького ребёнка, не имеющего ни малейшего понятия о том, что ему делать со своей жизнью.