Адвокат Империи 18 (СИ)

— Так, достаточно!
Громкий возглас судьи заставил нас обоих замолчать. Его строгий взгляд уткнулся прямо в меня.
— Ваше сиятельство, при всём уважении, но вы сейчас крайне близки к тому, чтобы я обвинил вас в затягивании процесса.
В ответ на это мне осталось лишь пожать плечами.
— Ваша честь, я лишь защищаю своего клиента и даю весьма точные с юридической стороны ответы на претензии моего коллеги. Не более того. В данном случае, особенно с учётом поданного им ходатайства, требование к суду назначить отдельную экспертизу вполне разумно.
  
Ещё один недовольный взгляд. А что? Мозг кипит, да? Вижу, что так. Но уж извините, ваша честь, тут вам меня поддеть пока ещё нечем. Несмотря на то, что мы тут и правда воду в ступе толчем, я действительно лишь отвечал на претензии Романа. Просто вывернул это так, чтобы мне приходилось потом делать это снова. И снова.
И снова.
И снова. Пока мне не надоест. Или вам. или Роману. В эту игру я способен играть достаточно долго.
Рома уже понял, что весь последние сорок минут я подводил его к тому, чтобы нам дали шанс на новую экспертизу. Это теперь ясно как день. Да, его ходатайство мы если и не отменим, то как минимум сильно снизим вред, но у Лазарева оставалось ещё более достаточно места для манёвра.
— Ваша честь, эксперт не может выдумывать «выводимость» там, где её объективно нет, — резко произнёс он, явно приняв новые правила игры. — Формулировка вопросов — дело суда и сторон, но от лица своего клиента я буду добиваться предельной ясности. И ещё одно: пока экспертиза не завершена, прошу приостановить действие определения о восстановлении…
Ну уж нет, я тебе этого сделать не дам!
— Протестую, ваша честь, — резко сказал я. — Приостановление — мера исключительная и нарушает право добросовестного заявителя на исправление.
— Что не отменяет её необходимости в данном случае, — не перестал давить Лазарев.
— Это только в том случае, если суд сочтёт её необходимой, — не согласился я. — Она должна быть строго ограниченной и не давать одной из сторон автоматического преимущества.
— То есть ты предлагаешь превратить корректировку в инструмент расширения прав, что создаёт опасный прецедент, — покачал головой Роман. — Нет. Я буду и дальше настаивать на полной приостановке заявки до заключения экспертизы…
— Да настаивай, — бросил я. — Мы же не возражаем против экспертизы. Сами её предлагаем. Просто я требую чтобы вопросы не имели цели предоставить твоему клиенту односторонних преимуществ, что, признай, будет справедливо по закону. А вот приостановка, которой ты так добиваешься, возможна лишь на минимальный срок.
— При ускоренной экспертизе, — закончил за меня Роман, прекрасно зная ответ и я согласно кивнул. — Я не согласен. Суд должен учесть риск злоупотреблений…
— Нет, — быстро сказал я, сразу же поняв, куда именно он клюнет. Мерзавец решил не просто перевернуть шахматную доску, но ещё и дать мне ею же по голове. Ну уж нет.
— Исправления не должны подменять новую заявку! — безапелляционно заявил Роман. — В интересах его благородия фон Берга, мы предоставим перечень отличий между первоначальной публикацией и корректировкой. Назначенные на экспертизу специалисты должны их учесть.
— Наши прения идут не в интересах его благородия. У меня свой клиент.
— А у меня свой. А ты, Александр, сам мне говорил, интересы клиента превыше всего, — спокойно возразил Роман.
— Тогда мы представим протоколы испытаний и датированные материалы, подтверждающие воспроизводимость на момент публикации. Это опровергает довод об отсутствии раскрытия.
— Наличие внутренних документов не является автоматическим доказательством. Мы настаиваем не просто на ускоренной экспертизе, а на полной объективной технической проверке. А она требует времени. Отсюда и моё, вполне разумное и законное требование о приостановке до её завершения.
Смотрит на меня и улыбается. Смог ведь выкрутиться, засранец. Ладно, сведём всё вничью.
— Предлагаем согласованный перечень вопросов, двустороннюю формулировку и особый порядок для конфиденциальных материалов, — сделал я предложение. — Решение о допуске исправлений должно быть отложено без бессрочной приостановки. При наличии абсолютно всей документации, которую мы готовы предоставить — ускоренная экспертиза, Рома, это справедливое требование, даже ты не можешь с этим не согласиться.
Тут он может отвертеться только одним способом. если снова попытается вернуть наш спор в область процедуральных оценок. А этот момент мы уже прошли. И вот тогда, да, я вполне справедливо могу заявить о том, что это затягивание процесса. Потому, что всё мы это уже обсудили. И он это прекрасно понимал, потому и медлил сейчас с ответом, тихо переговариваясь с Бергом.
— Допустим, — минуту спустя кивнул он. — Мы согласны при условии, что экспертиза прямо установит, расширяет ли корректировка объём формулы. При отрицательном выводе мы потребуем признания заявки отозванной, а это дело закрытым.
Ладно, я и так добился всего, что только можно было выжать из этой ситуации.
— Принимается, — сказал я и повернулся к судье. — Просим назначить ускоренную судебную экспертизу по этому делу, а, таже, дополнить вопросы проверкой выводимости параметра и эквивалентности технических средств, а не только буквального совпадения.
Поняв, что этот проклятый и затянувшийся сверх всякой меры спор наконец подходит к концу, Роман также обратился к судье.
— Ваша честь, прошу суд ввести промежуточную приостановку исполнения определения до заключения экспертизы.
— Мы, со своей стороны, просим не вводить широкую приостановку, — добавил я. В крайнем случае — срок экспертизы не более семи дней и предварительное согласование вопросов.
Судья смотрел на нас в этот момент с таким видом, словно пытался решить, кто из двух адвокатов станет более приятной кандидатурой на роль цели для его молотка.
— Позвольте я уточню, чтобы в дальнейшем данный спор не был продолжен, — медленно проговорил он. — Обе стороны пришли к согласию?
Прямо чувствовал, как его достало всё происходящее. То, что должно было стать десятиминутным одобрением ходатайства, превратилось в почти двух часовой балаган. Почти так, как я и задумывал изначально.
— Да, ваша честь, — кивнул я, и Роман последовал моему примеру.
— Хорошо, — с явным облегчением заявил судья. — Стороны в трёхдневный срок представляют суду перечень вопросов и требований. Согласованный перечень. До заключения экспертизы исполнение определения приостанавливается; затягивание процесса недопустимо.
— Благодарю, ваша честь.
— Спасибо, ваша честь, — добавил я вслед за Ромой и направился к своему стулу.
— Могу я узнать, что сейчас вообще произошло? — нетерпеливым и растерянным голосом спросил Белов.
Весь процесс он сидел как на иголках. Старался цепляться за слова. За формулировки, пытаясь разобраться в происходящем. Но если мои чувства мне не изменяют, кажется, он потерял нить разговора чуть ли не быстрее судьи.
— Сколько вы поняли из всего, что услышали за последние два часа? — спросил я, собирая бумаги со стола.
— Почти ничего, за исключением того, что вы договорились об ускоренной экспертизе, но рассмотрение моей заявки приостановили.
Ну это лучше, чем я ожидал.
— Если совсем просто — мы сегодня не выиграли и не проиграли. Мы сделали главное — не дали Бергу похоронить вашу заявку.
— Но ведь они же всё равно приостановили рассмотрение и…
— Игорь, если бы мы всё оставили как есть, то ходатайство, по которому они нас сюда вызвали, нас бы убило. Это был бы конец. Лазарев хотел убрать вашу заявку прямо сейчас — сказать суду, что ошибка в ней такая, что исправлять её нельзя вообще. Если бы это прошло, всё бы закончилось сегодня же. Я же сделал так, что этого не случилось. Суд согласился, что вопрос не очевидный и требует технической проверки.
  
— То есть, будет экспертиза?
— Да, теперь будет экспертиза. Это значит, что независимые специалисты будут повторно рассматривать не наши с Ромой красивые слова, а саму технологию: можно ли было собрать ваш датчик по той заявке, которую вы подали изначально, и является ли добавленный параметр новым изобретением или просто уточнением. Самое важное — суд не признал вашу заявку мёртвой. Её действие приостановили временно, но это пауза, а не конец. У нас есть шанс доказать, что именно вы были первыми и что никакой «новой идеи» вы сейчас не придумали — вы просто исправляете ошибку в бумагах.