Станция "Глизе" (СИ)

— Ты не пожалеешь, малышка.
Его пальцы между моих ног замерли.
С едва уловимой, хищной усмешкой Зейн приподнялся. Одним властным, нетерпящим возражений рывком он раздвинул мои бедра шире, до предела, заставив сухожилия дрогнуть от напряжения. Его губы жадно вернулись к моей груди, но ненадолго.
Безжалостные поцелуи поползли вниз, оставляя за собой тропу огня. Каждый новый все ниже, все настойчивее. Прикосновения вырывали из горла сдавленные стоны, а внутри разливался дикий, всесокрушающий восторг, грозящий разорвать меня на части.
  
Я металась на подушке, комкая в потных ладонях простыню.
Влажные, обжигающе-горячие губы прошлись по моему животу, проворный язык очертил круг вокруг пупка. Я выгнулась, требуя более откровенной ласки, и Зейн меня не разочаровал. Его рот накрыл мое лоно.
Укус.
И я громко застонала, не боясь быть никем услышанной. Мужские руки с силой надавили на мое тело, удерживая на месте, а после ладони сместились на грудь.
Сжали.
Что-то промычав, Зейн поймал когтями соски и покрутил. Легкая боль и такое дикое удовольствие.
Задрожав, я ощутила, как тело пробивает сладкая дрожь. Меня затрясло. Между ног проступило еще больше влаги.
Как же невозможно хорошо мне было.
— Зейн, — зашептала я, как безумная. — Зейн, хватит, я больше не могу.
Но в ответ он скользнул в мое лоно языком, сильнее сжимая соски. Я обезумела, забилась на постели, хватаясь за его плечи. Потолок надо мной расплывался. Кажется, я кричала от удовольствия, прося еще…
Да черт с ним, чего я только не просила, шире раздвигая ноги.
— Пожалуйста, — голос срывался на хрип.
В ответ кончик языка играл в складочках моего лона, безошибочно находя ту самую точку бесконечного удовольствия. Его пальцы терзали вершинки груди, ставшие до невозможности твердыми. Одно прикосновение к ним сводило с ума.
— Зейн, я больше не могу, слышишь, — умоляла его. — Сделай уже… Слышишь? Не мучай… Не могу.
Он приласкал языком мои губки и приподнялся. На его влажных губах играла такая улыбка, что, кажется, я покраснела. Подняв руку, он стер ладонью мой сок.
— Кого ты хочешь, Эль?
Дурацкий вопрос, но молчать себе дороже было. Словно желая придать мне храбрости, он удобно устроился между моими бедрами и потерся. Ощутив, насколько твердо его желание, хрипло выдохнула:
— Тебя, Зейн. Я тебя хочу.
— И насколько ты меня хочешь? День? Два? Жизнь?
Он качнулся, имитируя толчок. Низ живота свело в диком, неудовлетворенном желании.
— Эль, — склонившись, выдохнул он мне в губы. — Ответь. Насколько?
Снова толчок. Его член терся о меня, да так, что перед глазами красные круги растекались.
Ну кто такое у женщины спрашивает, доведя ее до грани? Ну гад же…
— Жизнь, — я уже ни о чем не думала. — Забирай на всю жизнь.
— Верный ответ.
Он усмехнулся, а после, приподняв бедра, резко вошел в меня. Я вскрикнула и, сжавшись на мгновение от удовольствия, вскинула ноги, скрестив их на его пояснице.
— Правильная реакция, моя девочка.
И снова толчок.
Один… второй…
Да я со счета сбилась. Под нами койка ходуном ходила. Комнату наполняли стоны и громкие шлепки.
Его злое рычание… И этот звук будоражил еще больше.
У меня кровь закипала от этого дикого большого котика.
Я стонала, повторяя его имя. Обнимала за спину и царапалась, желая прижаться теснее.
— Как же я хочу тебя, — рычал он, кусая за плечо. — Хочу с самого первого раза, как ты появилась в столовой. Такая миленькая, дерзкая… Высокомерная. Я чуть с ума не сошел, когда ты пришла ко мне в первый раз… Когда увалилась на эту кровать, — его шепот переходил на рык. — Я поверить не мог. И даже не сразу понял, что ты спишь.
Толчок, еще один. Он вдалбливался в меня.
Всхлипнув, я терялась в безумном удовольствии.
— Я не знаю, как сдержался тогда. У меня кровь в ушах кипела. Стояк всю ночь мучал. Я ведь и коснуться сам тебя не смел. А ты целовала, так жарко, мучительно… невыносимо.
Зейн словно сошел с ума. Койка замерла. Подхватив меня за талию, он сел. Его ладони легли на мою попку, приподняли и опустили на его бедра. Сообразив, что к чему, я сама оседлала его и задвигалась, скача на нем. Влажные жадные губы охватили мой сосок. Запустив ладонь в его волосы, прижала голову ближе.
Он замычал и задвигался подо мной. Так голодно, зло. Я снова схватилась за его плечи. Перед глазами замаячил вожделенный хвост. Поймав его, сжала и тут же пожалела.
Рык. Животный.
Я полетела на живот, мои ноги раздвинули и приподняли мне зад. Нежности больше не было. Зейн владел, вдалбливаясь сзади, хрипло повторял мое имя как заведенный и все твердил, что теперь я только его.
Моих сил не осталось. Я стонала, ощущая, как подо мной двигается матрас. Очередная волна безумного удовольствия подхватила и унесла куда-то в тихое беспамятство. Зейн продолжал двигаться. Его рычание становилось все громче.
Толчок, еще… еще… Стон, и его тело пробила дрожь.
Внизу живота разлилось что-то горячее, невыносимо приятно.
— М-м-м, — простонав, я замерла.
Зейн опустился на меня, вжимая в матрас. Он все еще был внутри. Его горячее дыхание разбивалось о мои волосы. Тяжелое, хриплое.
— Я правда пытался держаться подальше… Ты младше… Такая милая и совершенно неиспорченная. Девочка, созданная для семьи и любви. Я пытался, Эль… Но ты пришла в мою постель сама… А дальше… Я уже не владею собой. Я не хотел трогать… Лишь смотреть и немножко помечтать о такой малышке… — Его голос упал до шепота. — Но ты скользнула под мое одеяло, обняла и поцеловала. Назвала меня по имени и попросила согреть. Прости, Эль, но я не отпущу. Я буду греть тебя в своих объятиях.
Слушая его, я улыбнулась. То, что он обещал, уже делало счастливой.
— Грей, — прошептала, — мне нравится быть в твоих руках, Зейн. Безумно нравится.
  
Глава 22
 
Мы так и лежали. Я на животе, а он сверху, поддерживая свое тело на локтях. Вроде и неудобно должно было быть, но нет. Я чувствовала тепло его тела.
Тяжесть. Силу.
И ловила себя на том, что счастливо улыбаюсь.
И вроде как о будущем думать нужно, но не хотелось. Совершенно.
— Зейн, а старше… Это насколько? — пробормотала.
— Да лет десять точно, — его дыхание снова разбилось о мои волосы.
— И хорошо, со сверстником я уже обожглась разок.
— Осторожнее, Эль, плутоновцы еще и безумно ревнивы. Найду же этого смертника и зажму где-нибудь в подворотне.
— Не будь дикарем, — я зевнула. — В твоих руках и правда очень тепло. Интересно, почему я в первую ночь пришла именно сюда?
— Хвост впечатлил, — его смешок вызвал у меня мурашки. — Ты так и сказала. Большой, сердитый и сильный. А еще с хвостиком.
— Да-а, — моя улыбка стала шире. — Идеальный мужчина.
— Я это услышал, — он пошевелился, — и запомнил.
— Не уходи, — пробормотала, чувствуя, что тяжесть исчезла.
— И не подумаю, — Зейн развернул меня и потянул на себя. — Но мне больше нравится, когда ты лежишь на мне. Вся такая расслабленная. С закрытыми глазками. А еще ты сопишь, Эль. Первую ночь ты провела со мной почти до подъема. Я за десять минут до сигнала перенес тебя на твою койку. А так не хотелось. Но понимал: проснешься и испугаешься меня. Ты тогда в столовой так странно на нас смотрела. Испуганно и зло.
— А потом ты услышал меня в шахте… — припомнила я.
— Испугался безумно. И это было так странно. Знакомы два дня, а ужас испытал, словно мое там визжит от страха. Хвост дыбом встал. Быстро все, Эль, я понимаю. Но… уж как вышло.
— Но я не такая, — напомнила ему.
— Я знаю, детка, будем считать, что я тебя нагло соблазнил.
  
— И вещи потом выдашь, желательно до пробуждения Фиомии.
— Угу, — пробурчал он, проведя подушечками пальцев по моему позвоночнику. — Завершим все дела на Глизе и будем думать, как дальше. Боюсь, что многого пока тебе предложить не могу. Я бросил службу. Ушел с хорошего места на большом межзвездном фрегате. Но все же со мной тебе будет лучше. Одену, накормлю и на улице не останешься. Со мной будешь. Не отпущу. И никаких клубов и уж тем более спаррингов.