Наше темное лето (ЛП)

Значит, кто-то проник в дом, а потом ушел. В моей голове крутилась одна мысль. Нашли ли они то, что искали?
Я вышел из комнаты и закрыл за собой дверь, как раз в тот момент, когда из гостиной донесся громкий шум. Я бросился обратно, затем по коридору и пошел на звук, который теперь доносился из кухни. Я замедлил шаги перед поворотом и поднял хоккейную клюшку в руках. Я сделал еще один шаг и наткнулся на...
  
— Что за хрень! — взвизгнул Коннор, выходя из кухни с мороженым в руке.
— Блядь, — выдохнул я.
— Что за херня? — снова спросил Коннор, отступая назад. — Почему ты хотел меня убить своей старой хоккейной клюшкой? — Он взглянул на короткую клюшку в моей руке.
— Кто-то вломился в дом, — ответил я, и его глаза расширились.
Я наблюдал, как мой брат пытался что-то сказать, открывая и закрывая рот, а выражение его лица менялось от удивления к замешательству, а затем к расстройству.
— Подожди, что? — Он оглянулся на пустую кухню, как будто ожидал, что кто-то на него набросится, прежде чем сесть за кухонный остров.
— Мы были в старой комнате мамы, — объяснил я. — И когда мы закончили, Кинсли вернулась в свою комнату и обнаружила открытое окно.
— Закончили с чем? — Он поморщился, а я закатил глаза.
— Читали старые тетради мамы. Мы нашли их на полу под кроватью. — Я положил хоккейную клюшку на стол рядом с Коннором и повернулся к раковине, чтобы налить себе стакан воды.
— Это имеет смысл. — Он нахмурился. — Наверное, — добавил он, и я фыркнул в стакан. — А ты уверен, что это не Кинсли открыла окно? — спросил он, поедая мороженое.
— Ты думаешь, я бы ходил по дому с моей двенадцатилетней хоккейной клюшкой, если бы думал, что это она? — я изобразила гримасу.
— Ладно. Итак, мы вернулись к исходной точке, а именно: что, черт возьми, происходит? — он прислонился спиной к столу.
— Я не знаю, — я вздохнул, опустошая стакан в руке.
— А как насчет уборщицы? У нее есть ключ. — Я удивленно поднял бровь.
— Она в оплачиваемом отпуске на две недели. — Коннор нахмурился.
— Ладно, но кто-то все равно мог украсть ее ключ.
— Если бы кто-то украл ее ключ, он бы не использовал окна вместо двери, — я указал на входную дверь, и Коннор закрыл глаза. — Верно. Тогда, думаю, нам стоит инвестировать в камеры видеонаблюдения, — предложил он, смакуя мороженое, а я постучал пальцами по поверхности стойки.
— Что случилось? — Кинсли сбежала по лестнице, и Коннор задрожал.
— Черт, ты меня напугала.
— Я слышала, как кто-то кричал, — заявила она, и я фыркнул, глядя на брата.
— Я не кричал, — сопротивлялся он, бросая пустую палочку от мороженого в мусор. — Я просто говорил, что нам нужно купить камеры видеонаблюдения.
— Во-первых, я уже позвонил в магазин в городе, и у них нет их в наличии. Они сказали, что доставка может занять от нескольких дней до двух недель, а во-вторых, — я повернулся к Кинсли, — я сказал тебе оставаться в своей комнате.
— Я же тебе сказала, ты не мой отец, — ответила она, и я пробурчал что-то под нос.
— Прости, две недели? — вступил в разговор Коннор, и мы повернули головы в его сторону. — Я забыл, как медленно все происходит в маленьких городках, — добавил он, и я кивнул в знак согласия.
— Нам нужно поспать, — сказал я, и Коннор сдержал зевок.
— Как ты можешь думать о сне, когда только что произошло такое? — спросила Кинсли.
— Ранний отход ко сну и ранний подъем делают человека здоровым, богатым и мудрым, — процитировал я, и она сделала мне гримасу.
— Бенджамин Франклин. — Она раздраженно сморщила нос, а я кивнул, прикусив уголок рта, чтобы скрыть улыбку. Боже, мне нравилось, как работает ее мозг.
— Вы, ребята, странные, — поморщился Коннор, и мы с Кинсли переглянулись, прежде чем она повернулась и пошла наверх.
— Ты хочешь, чтобы я остался в ее комнате? — Коннор подошел ко мне, когда Кинсли была вне зоны слышимости, и я широко раскрыла глаза.
— Нет, — ответил я, и он тихо рассмеялся.
— Расслабься. Я просто спросил. — Он направился к лестнице, а я убедился, что входная дверь заперта, прежде чем последовать за ним. — Я просто подумал, что ты все еще в фазе «держи ее на расстоянии вытянутой руки». — Он оглянулся на меня через плечо с самоуверенной улыбкой, а я сделал ему гримасу.
Мы расстались в коридоре, и я подождал, пока он исчезнет за своей дверью и закроет ее, прежде чем войти в свою комнату. Я планировал отдохнуть, как и говорил, но знал, что не смогу, поэтому вместо этого достал шахматный набор и расставил фигуры на кровати. Играть против себя самого стало для меня привычкой, и это было полезно, когда я хотел отвлечься от чего-то или кого-то. Я сел на стул рядом с кроватью и сделал первый ход.
⋆⋆⋆
Я взглянул на часы на тумбочке и встал, чтобы размять мышцы. Было уже за четыре утра, и я сыграл несколько партий. Пришло время заняться чем-то другим. Я открыл дверь и посмотрел на темный коридор. Белая дверь спальни моих родителей напротив казалась яркой в темноте. Я закрыл за собой дверь и направился к спальне Кинсли. Прежде чем попробовать открыть ее дверь, я убедился, что дверь моего брата все еще заперта. Сначала я удивился, увидев, что она открыта, но потом вспомнил, что ключ от гостевой комнаты лежит в другом месте. Кинсли ровно дышала под тысячами одеял, которыми она укрылась. Я не понимал, как она не загорелась, когда на дворе было лето. Я оглядел комнату и заметил, что она убрала свои вещи, оставив только кроссворд и сиреневый блокнот моей матери на одной из тумбочек. Я обратил внимание на единственное окно в комнате, через которое кто-то проник в дом. Я включил фонарик на телефоне и снова провел пальцами по раме окна, убедившись, что раньше ничего не пропустил. Я приоткрыл его настолько, чтобы можно было хорошо рассмотреть его снаружи. Но я не нашел ни царапин, ни трещин, которые могли бы свидетельствовать о том, что его взломали. Это не означало, что Кинсли неправильно запомнила и открыла его сама. Не так уж и сложно научиться взламывать окна, не оставляя следов. Прохладный летний воздух проник в комнату, и Кинсли заерзала на кровати.
— Томас? — прошептала она, приоткрыв глаза, когда я закрыл окно. Волосы на моих руках встали дыбом от того, как мое имя прозвучало из ее уст. Я подошел к кровати, не задумываясь о том, что делаю, сел рядом с ней на матрас и погладил ее шелковистые волосы.
— Все в порядке, — прошептал я, погружая пальцы в ее волосы. — Спи дальше, Сэйдж. — Мое сердце забилось быстрее, когда она снова закрыла глаза.
Я смотрел, как она лежит, тихо дыша, с покрасневшими щеками, вероятно, от множества одеял, которыми она укрылась. И тогда я принял решение. Я не хотел больше притворяться. Я не хотел лгать нам обоим.
Я хотел ее.
  
17
 
Кинсли
Я проснулась одна в постели. Мне казалось, что Томас был здесь ночью, но я не удивилась бы, если бы это было просто сном. Как бы ни было стыдно, я часто видела его во сне. Я потянулась к телефону на тумбочке, чтобы посмотреть время, но заметила записку, лежащую на экране.
Так что я была права: он был здесь. Я почувствовала облегчение, поняв, что не сошла с ума.
Я села и посмотрела на тумбочку, положив записку обратно. Рядом с моим телефоном действительно лежал маленький ключ, и я подняла его пальцами. Я переползла на другую сторону кровати и встала, чтобы положить ключ на место, а затем пошла к шкафу, чтобы одеться. Деревянный пол был приятно холодным под ногами, и я повернула голову к яркому окну. Окно. Внезапно прошлая ночь вернулась ко мне как кошмарный сон, и я задрожала. Я подавила тяжелое чувство, которое росло в груди, и надела белую кофту с короткими красными рукавами и джинсовые шорты. Я решила провести несколько часов на веранде и насладиться солнцем. Может быть, с хорошей книгой. По крайней мере, до тех пор, пока не вернется Томас.