Наше темное лето (ЛП)

Я услышала, как закрылась дверь, прямо перед тем, как мои ноги снова коснулись холодного пола. Я сделала дрожащий вдох, вдыхая аромат груди Томаса — сандаловое дерево, кедр и гель для душа — прежде чем открыть глаза. Его глаза тоже были прикованы ко мне, он изучал меня, откидывая прядь волос за мое ухо. У него были красивые глаза. Темные, они были такими темными, такими успокаивающими, что я обрела в них покой. Он подошел к ванне и открыл кран. Затем он направил меня к умывальнику и смыл с моей кожи остатки крови. Я смотрела с комком в горле, как красноватая вода исчезала в сливном отверстии.
  
— Могу я снять с тебя одежду? — Он повернул меня к себе и погладил по подбородку.
Я кивнула стеклянными глазами, и он снял с меня топ. Все внимание Томаса было сосредоточено на том, чтобы освободить меня от одежды, и я никогда не чувствовала себя более благодарной. Я даже не почувствовала холода, когда последний кусок ткани покинул мое тело и упал на пол. Томас развернул меня и помог сесть в ванну. Я подтянула ноги к груди и опустила голову на колени, пока теплая вода медленно наполняла пространство.
— Наклонись назад, — тихо сказал Томас, и я так и сделала.
Я просто сидела там, чувствуя себя грязной в чистой воде, пока Томас мочил мои волосы душем, когда я услышала душераздирающий вой, и рыдание вырвалось из моих губ.
— Все в порядке, — успокаивал меня Томас, массируя мне кожу головы, а я покачала головой. — Нет ничего плохого в том, чтобы плакать, Сэйдж, — добавил он, и я сжала губы в тонкую линию.
Плач Кевина наполнил дом, и я даже слышала утешительный голос Коннора.
— Я... — я попыталась что-то сказать, но слова покинули меня.
Я обняла ноги и опустила голову на колени. Томас вытащил руки из моих волос и сел на край ванны. Я подняла на него глаза. Он смотрел на меня беспомощно, с болью в глазах, как будто пытался понять, как помочь, но не мог. Я тоже не могла.
— Ты так меня напугала, когда закричала, — сказал он хриплым голосом, проводя пальцами по моей щеке. — Я так испугался, что с тобой что-то случилось. — Я с трудом сглотнула. Я даже не заметила, что закричала. — Прости, что меня не было рядом. Прости, Сэйдж, — сказал он, и я вздрогнула.
Он извинялся, хотя это была моя вина?
— Перестань извиняться, — я отстранила голову.
Я не заслуживала этого. Не меня должны купать и мыть мне голову. Это должен был быть Кевин. Я потянулась к душевой лейке и снова включила воду, чтобы смыть шампунь с волос, когда снова до меня донесся крик Кевина, и у меня на глаза навернулись слезы. На этот раз я тоже не смогла сдержать рыдания, и когда Томас протянул ко мне руки, я не отстранилась. Я позволила ему обнять меня и плакала, уткнувшись в его шею. Я задыхалась, отчаянно впиваясь в волосы и спину Томаса, а он крепко держал меня, гладя мои мокрые волосы.
— Все будет хорошо, — прошептал он. Я не была уверена, что он пытался убедить только меня. — Обещаю, — добавил он, сжимая меня сильнее, как будто боялся, что я выскользну из его объятий.
  
38
 
Кинсли
— Я тебе кое-что покажу, — сказал Томас, пока я надевала одну из его чистых футболок.
Мы были в его комнате после того, как я около получаса плакала в ванной, он помыл мне волосы и проводил меня сюда, не позволяя мне взглянуть в сторону гостевой комнаты. Я устало подняла бровь, а он слегка улыбнулся и достал из шкафа одеяло.
— Иди, — повторил он, взял меня за руку и повел к одному из окон.
— Я не буду убивать себя вместе с тобой, — сказала я хриплым голосом, и Томас сделал мне гримасу, открывая окно.
Я закрыла глаза, когда теплый ночной ветер погладил мою щеку. Томас вылез из окна и оглянулся, чтобы убедиться, что я следую за ним, прежде чем отойти подальше. Я посмотрела на крышу, а затем последовала за ним на более ровную поверхность. Он разложил одеяло, сел на него и потянул меня, чтобы я села между его бедрами. Я вздрогнула от удивления, но как только моя спина коснулась его груди, я расслабилась.
— Где Коннор и Кевин? — спросила я, закрыв глаза и пытаясь развязать узел в груди, глядя на звезды.
Жизнь в городе всегда заставляла меня забывать, как сильно я люблю смотреть на звезды. Яркие звезды, разбросанные по темному небу, всегда успокаивали меня. Они позволяли забыть обо всех земных проблемах и погрузиться в нечто большее, нечто гораздо большее, чем ты и твои проблемы.
— Внизу, — ответил Томас, его горячее дыхание коснулось моей кожи, вырвав меня из раздумий.
— А Бо... — я хотела спросить, теперь, когда почувствовала себя немного лучше, но Томас перебил меня.
— Коннор позаботился об этом. — Я опустила подбородок, покусывая нижнюю губу. — Он тоже сменил простыни в гостевой комнате.
Я напряглась при мысли о том, что проведу там ночь.
— Но я думал, что ты будешь спать со мной? — Он обнял меня сзади своими крепкими руками, и я закрыла глаза, прижимаясь к нему.
— Что Коннор увидел в комнате? — спросила я, вдруг вспомнив его комментарий. — Кроме того, что, ну, ты понимаешь... — добавила я, поднимая глаза к звездному небу.
— Ты уверена, что хочешь об этом говорить? — спросил он, и я кивнула, вызвав вздох. — Тогда вопрос за вопрос. — Я нахмурила брови, оглянувшись на него.
— Ты же знаешь, что можешь спросить меня о чем угодно? — спросила я, и он ухмыльнулся, откинувшись назад и глядя в небо.
— Я знаю, — ответил он, и я сделала гримасу. — Но так гораздо веселее. — Он протянул руку и провел большим пальцем по моей щеке.
— Ладно, — согласилась я. — Просто скажи мне.
Его рука опустилась с моего лица, он напрягся и открыл рот.
— На зеркале было оставлено сообщение. — Он сел, не отрывая от меня глаз. — Но мы позвоним в полицию, и все будет в порядке, — добавил он, и я нахмурилась.
— Какое сообщение? — Мой разум наполнился различными сценариями. Насколько плохо должно было быть, чтобы Томас согласился позвонить в полицию? Он посмотрел на меня, прежде чем достать свой телефон и повернуть экран ко мне.
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что я вижу фотографию зеркала в гостевой комнате. Я задрожала, прочитав кровавые буквы, стекающие по нему. «Ты следующая», — гласило сообщение, и я поморщилась, отворачивая телефон.
— Как оригинально, — пробормотала я, стараясь выглядеть спокойной, но у меня скрутило живот. — Как ты думаешь, тот, кто оставил это, знал, что у меня орнитофобия? — спросила я, вспомнив о Бобе Марли.
— Скорее всего. — Он вздохнул, притягивая меня к себе, и я прижалась лицом к его груди. — Мой вопрос. — Он сменил тему, и я посмотрела на него, подняв бровь. — Что ты нашла рядом с семейной фотографией на днях? — спросил он, и я нахмурилась, не понимая, о чем он. — Кажется, на ней было озеро... — попытался он объяснить. — Ты казалась более расстроенной из-за этого, чем из-за наших зачеркнутых лиц.
— Это была просто открытка, — я пожала плечами. — На ней тоже была кровь, — пояснила я.
— Просто открытка? — он поднял бровь.
— Ничего не было. Я... — я начала, но потом вздохнула и прикусила язык. — Это просто глупость, которую мы с отцом натворили, — пояснила я, а он ждал. — У нас была такая традиция, когда я была маленькой, — я потянула за носки, в которые была одета, пока Томас не обхватил мою руку пальцами. Я выдохнула. — Когда мы куда-то уезжали без другого, мы всегда привозили в подарок самую красивую открытку, которую могли найти. Мы должны были записать пять самых приятных воспоминаний, которые у нас остались от поездки... но теперь это уже не имеет значения. Я даже не знаю, зачем я ее купила. — Она просто оказалась бы среди других неотправленных открыток, которые я покупала на протяжении многих лет. Даже если бы на ней не было крови, она осталась бы незаполненной и неотправленной.
  
— А что ты скажешь о том, чтобы написать одну мне? — спросил Томас, играя с прядью моих волос, и я широко раскрыла глаза, прежде чем смех сорвался с моих губ.