Наше темное лето (ЛП)

— Ш-ш-ш, — прошептал он мне на ухо, пока я все еще сопротивлялась. — Все в порядке. — Его голос звучал так, будто он задыхался. — Сэйдж, это я, ты в безопасности. — Я узнала этот успокаивающий голос. Томас. Я выдохнула с облегчением и перестала сопротивляться. — Я отпущу тебя, но ты должна молчать. Сможешь? — Я кивнула, усомнившись в своем здравомыслии, что пришла сюда одна.
  
Рука Томаса соскользнула с моего рта, и я повернулась, прислонившись спиной к покрытому мхом стволу дерева.
— Почему ты следил за мной? — прошипела я, и он строго посмотрел на меня, призывая молчать.
— Я же говорил тебе, что в лесу небезопасно, — прорычал он в ответ.
— До твоего прихода здесь было безопасно, — соврала я, но он не обратил на это внимания. Его глаза искали что-то в тени вокруг нас. — Почему ты следил за мной? — повторила я свой вопрос, нахмурившись, и Томас снова сосредоточил взгляд на мне.
— Я не следил за тобой. Я видел, как кто-то другой вошел в лес, и когда Коннор сказал мне, что ты отправила ему сообщение, что возвращаешься домой, я... я не хотел рисковать.
По крайней мере, я знала, что Коннор получил мое сообщение. Я выдохнула. Так что, когда я почувствовала, что за мной кто-то следит, это действительно мог быть какой-то извращенец. Я задрожала и снова подняла глаза на Томаса.
— Ты меня напугал, — сказала я, и его взгляд потемнел.
— Прости. — Его голос был хриплым, и я удивленно подняла брови. Я никогда раньше не слышала, чтобы он извинялся. Единственным логичным объяснением было то, что он лгал о том, что не пьян, и на самом деле был пьян в стельку. — Но я не думаю, что человек, которого я видел, ушел из леса, — добавил он, оглядываясь по сторонам.
Я тоже не думала, что мы были одни. Я определенно чувствовала, что кто-то следует за мной. Это мог быть Томас, да, но это мог быть и тот, кого он видел. Я не была уверена, что звук сломанной ветки доносился из того же направления, что и Томас.
— Дом находится в полумиле отсюда, тебе просто нужно идти по той же тропе, по которой шла. — Говоря это, он не отрывал от меня глаз.
Я взглянула на темную тропу впереди, покрытую тенями, и покачала головой, когда завыла сова. После этого я ни за что не пошла бы обратно в дом одна. Особенно после того, как протрезвела. Лес мог казаться жутким, но с Томасом здесь было гораздо уютнее, а в одиночестве — гораздо страшнее.
— Лучше я останусь, — сказала я. — Ты хочешь осмотреться, не так ли? — Это не было настоящим вопросом, потому что я уже знала ответ. — Кто лучше меня поможет? — добавила я, чувствуя, как ко мне возвращается смелость.
— Ты изучаешь криминалистику, а не детективистику, Кинсли, — ответил Томас поучительным тоном. — Не путай их.
Я с досадой сжала губы.
— Я их не путаю, но, насколько я знаю, мы осматриваемся в чертовом лесу, а не играем в Шерлока Холмса, — прошипела я. Если бы пьяный человек оказался здесь один, он мог бы пораниться или даже погибнуть. И да, я понимала всю иронию ситуации.
Томас поднял бровь, а затем вздохнул.
— Просто держись поближе. — Я кивнула в знак согласия. Это я могла сделать.
Мы искали в лесу почти час, но он был совершенно пуст. Даже животные, казалось, ушли или спали. Кто бы ни был здесь раньше — если кто-то вообще был — он, скорее всего, ушел до того, как мы начали поиски. Мы молча вернулись в дом. Я уже видела лунный свет сквозь деревья, когда Томас нарушил тишину.
— Ты голодна? — спросил он у меня сзади, и я покачала головой.
— Думаю, я просто пойду спать. — Я насытилась этой ночью. Мне казалось, что я постарела на два года.
Я поднялась по лестнице на веранду, чувствуя тяжесть в теле от усталости, но, по крайней мере, я больше не чувствовала себя пьяной. Ни капельки. Моя рука уже была на дверной ручке, пока я ждала, пока Томас достанет ключи, но когда ничего не произошло, я подняла глаза от своей руки на лицо Томаса. Он смотрел на что-то над моей головой, и когда я последовала за его взглядом, у меня защемило в животе. На двери была записка. Крошечный листок бумаги, приклеенный к стеклу. Я наклонилась ближе, нахмурившись, и почувствовала, как тепло покидает мое тело, когда я прочитала то, что было нацарапано на бумаге.
Я посмотрела на Томаса, чтобы заметить его реакцию, но вместо того, чтобы увидеть на его лице то же удивление, которое охватило меня, поняла, что он не выглядел шокированным.
  
8
 
Томас
— Что происходит? — спросила Кинсли, как только я закрыл за нами дверь. Она держала листок бумаги между пальцами и то и дело поглядывала на одно слово, написанное на нем.
Я не знал, что ей сказать. Если это имело какое-то отношение к делу моей матери, как подозревал, я не хотел втягивать ее в это. Но скрывать это от нее и даже от Коннора могло быть рискованно для них обоих. Я согласился, чтобы они приехали, потому что думал, что смогу найти в деле моей матери что-то, что поможет быстро раскрыть его. Однако, похоже, это не так, и теперь у меня было два варианта. Отправить их обоих домой, что могло бы спровоцировать моего отца приехать сюда и устроить скандал, полностью разрушив мой план, или рассказать им все, что, как ни смешно, тоже могло бы разрушить мой план. Кинсли, должно быть, что-то прочитала на моем лице, потому что она скрестила руки и нахмурилась.
— Я не дура, Томас, — сказала она, но прежде чем я успел с ней согласиться, она продолжила. — Твой отец сказал мне, что ты не был здесь почти двенадцать лет, а потом вдруг захотел приехать и повеселиться? Ты даже не любишь вечеринки, ты просто ходишь на них, чтобы завести знакомства... и, возможно, найти будущих клиентов. — Ауч. — А когда у тебя появляется возможность сделать то, что ты якобы хотел, у тебя вдруг появляются другие дела. Потом ты последовал за мной в лес, потому что увидел, как кто-то туда зашел, а это, должна добавить, мог быть просто еще один тусующийся парень, но ты был в стрессе, поэтому так не подумал, верно? Как ты думаешь, кто был в том лесу... и что это такое? — Она подняла записку. — Это имеет какое-то отношение к... к твоей маме? — Я замер.
Что она знала о моей маме?
— Девушка, которую я встретила на вечеринке, упомянула о ней, — объяснила она.
Да, конечно, маленький городок. Я молчал, пытаясь понять ее чувства. Она была расстроена, что было очевидно, но я видел, что за гневом скрывался страх. Я хотел подойти к ней и сказать, что все в порядке. Но это было бы ложью. Вместо этого я повернулся и пошел на кухню, зная, что она последует за мной. Я открыл дверцу холодильника, достал коробку апельсинового сока, которую купил ранее, наполнил два стакана и протянул ей один. Кинсли была похожа на меня: она предпочитала факты красивым словам, поэтому я сделал глоток сока и снова обратил на нее внимание. В конце концов, выбрать между этим и моим отцом было не так уж и сложно.
— Я пришел сюда из-за этого. — Я залез в карман и вытащил письмо. Она сморщила нос, наклонившись ко мне с любопытным выражением лица. Я протянул ей бумагу и допил сок, пока она читала. Мой взгляд упал на ее мягкие губы, когда она прочитала письмо, а затем положила его на стол.
— Оно адресовано твоему отцу, — сказала она, и я кивнул.
— Оно пришло через неделю после начала летних каникул, — сказал я. — Его не было дома, и, как ты можешь догадаться, оно так и не дошло до него. — Я видел вопросы в ее глазах, но вместо того, чтобы задать их, она промолчала, ожидая, пока я расскажу историю. Я вытянул шею и выдохнул. — Мне было десять, когда я был здесь в последний раз, а Коннору — восемь, — начал я, и она села рядом со мной на кухонный остров. Ее глаза встретились с моими, в них было больше коричневого, чем зеленого, и я понял, что она видит эмоции, скрытые за моей маской.
  
Я с трудом сглотнул, пытаясь напомнить себе, что все в порядке, это же Кинсли, но все же привел свои черты в порядок, прежде чем продолжить.