Гарри Поттер и новая семья. Первый курс (СИ)

Снейп говорил почти шепотом, но ученики отчетливо слышали каждое его слово.
— Я могу научить вас, как разлить по флаконам славу, как сварить победу, как заткнуть пробкой смерть. Но все это при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада баранов, которое обычно приходит на мои уроки... Олсен! — неожиданно рявкнул он, — Что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни?
  
Рука Гермионы взметнулась вверх, но Снейп не обратил на нее ни малейшего внимания.
— Пока не знаю, профессор, — спокойно ответил Гарри. — Полагаю, я здесь именно для того, чтобы этому научиться.
— Вы бы знали, если бы удосужились открыть свой учебник, — в голосе Снейпа звучала издевка. — Ну что ж, попробуем еще. Если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать?
— Вон в том шкафчике с красным крестом, — Гарри указал на висящую на стене аптечку, и вокруг него послышалось хихиканье, стихшее, едва Снейп повернул голову.
— Думаете, это очень смешно, Олсен?
— Ни в коем случае, профессор, — Гарри отчаянно трусил, но Элин под партой сжала его ладонь и словно влила в него ледяное спокойствие. — Именно так написано в первой главе нашего учебника, которая посвящена безопасности на уроках. В случае отравления следует немедленно воспользоваться безоаровым камнем, который является универсальным противоядием и обязательно находится в любой аптечке.
— Вы полагаете, что слава делает вас самым умным? — зашипел было Снейп, но Гарри его перебил.
— Сэр, моя слава досталась мне ценой жизни родителей. Я бы с радостью от нее отказался, если бы это могло их воскресить.
Несколько секунд профессор, не мигая, смотрел ему в глаза, а затем отвернулся.
— Опустите руку, глупая девчонка, — шикнул он на Гермиону. — А вы, Олсен, запомните, что из корня асфоделя и полыни приготавливают сильнейшее усыпляющее зелье, называемое напитком живой смерти, а безоар извлекают из желудка козы. И почему вы это до сих пор не записываете?
Гарри поспешно схватил перо и заскрипел им по пергаменту.
«Кажется, пронесло, — подумал он. — Не знаю, за что он меня невзлюбил, но если сохранять спокойствие, то ничего он мне не сделает».
— А за вашу дерзость, Олсен, я снимаю с Пуффендуя один балл, — послышалось от преподавательского стола.
— Зелье от фурункулов настолько просто, что с ним сможет справиться любой идиот, — говорил Снейп, записывая на доске рецепт. — Тот, кто ухитрится его испортить, вероятно, вообще может не ходить в мой класс.
Невилл, которого профессор поставил в пару с Элин, съежился от ужаса.
— Не дрейфь, мы справимся, — шепнула она, — ты только не делай ничего, пока я не посмотрю.
Она внимательно изучила рецепт, сверилась с учебником и подняла руку, однако Снейп не обратил на нее внимания, точно так же, как весь урок до этого не обращал внимания на Гермиону. Среди пуффендуйцев он спрашивал только тех, кто совершенно явно не мог ему ответить, зато стоило поднять руку кому-то из слизеринцев, он тут же давал ему слово, награждая баллами за ответ, даже если тот был неправильным.
Впрочем, Элин не собиралась сдаваться.
— Извините, сэр, у меня вопрос по рецепту, — громко произнесла она.
— Разучились читать, мисс Олсен? — сторона Слизерина издевательски засмеялась, но девочке было на это плевать.
— Нет, сэр, мне непонятен пятый пункт. Почему котел надо снимать с огня до, а не после того, как добавлять в зелье иглы дикобраза? В учебнике об этом ни слова, я проверила, — на всякий случай добавила она.
Снейп внимательно посмотрел Элин в глаза, и той вдруг показалось, что ее голова словно превратилась в решето, насквозь продуваемое ледяным ветром. Впрочем, это ощущение исчезло раньше, чем она успела его осознать.
«Если он сейчас скажет, что это потому, что он так сказал, — подумала она, — то эти уроки будут такими же бесполезными, как история магии».
— Потому что элемент воздуха в иглах дикобраза нестабилен и при нагревании высвобождается за долю секунды, — тихо ответил зельевар. — Это приведет к взрыву котла и отравлению недоваренным зельем всех, кому не повезет оказаться рядом.
— Спасибо за объяснение, — она взялась за перо, чтобы записать ответ.
— И если вы попробуете проделать такой эксперимент у меня на уроке, — услышала она, — я заставлю вас выпить все, что сварят ваши одноклассники.
«Да он что, мысли читает!?» — удивилась Элин, которая действительно размышляла, не опробовать ли ей изготовление полезной в хозяйстве бомбы, а не какого-то дурацкого зелья.
Но раз уж профессор разгадал ее намерения, она постаралась выполнить рецепт в точности. Зелье действительно было несложным, и главной ее заботой было не столько оно, сколько Невилл, который от волнения постоянно путался в ингредиентах и едва не засунул-таки в кипящий на огне котел иглы дикобраза. Элин удалось его остановить лишь в самый последний момент.
Их зелье по цвету и запаху вышло почти таким, каким оно было описано в учебнике, и то, что Снейп прошел мимо, не удостоив их своим вниманием, Элин посчитала за высший балл. Результат работы Гермионы профессор также проигнорировал, зато над котлом Гарри и Эрни Макмиллана надолго задержался, ругая мальчиков за тупость и криворукость.
— Из-звини, ч-что едва все н-не испортил, — Невилл от волнения заикался еще больше, чем обычно. — Просто, когда этот Снейп проходил мимо меня, я сразу обо всем забывал.
— Да ничего страшного, — отмахнулась она, — тебе просто надо быть более внимательным и не бояться. Хочешь, покажу упражнения для успокоения нервов?
— С-спасибо, но это вряд ли поможет, — грустно ответил он. — У меня просто мало способностей к магии. Моя семья даже думала, что я настоящий сквиб. Только дядя Элджи все пытался застать меня врасплох, чтобы я сотворил какое-нибудь чудо. Он очень хотел, чтобы я оказался волшебником. Однажды он столкнул меня с пирса в воду, а я чуть не утонул.
Элин изумленно уставилась на товарища. «Так вот почему он такой нервный», — подумала она.
— А когда мне было восемь, — продолжал тот, — дядя высунул меня за окно и случайно отпустил. Я полетел со второго этажа, но не разбился, а словно превратился в мячик, отскочил от земли и попрыгал вниз по дорожке. Бабушка даже расплакалась от счастья.
— А я-то думал, что мне у Дурслей плохо, — потрясенно сказал Гарри. — Надо бы им письмо с извинениями отправить, что ли...
— Ничего, Невилл, — Элин хлопнула его по плечу, — теперь ты в надежных руках. Мы о тебе позаботимся, правда, Гарри? Ты еще станешь настоящим волшебником.
Гарри решительно кивнул, и Элин еле удержалась, чтобы не добавить: «даже если это тебя убьет».
— Ну а кроме Снейпа вам как, понравилось учиться? — спросил их Хагрид, к которому они зашли после обеда.
— Если не считать того, что он меня ненавидит, то в общем да, тут здорово! — ответил Гарри. — Но мне правда интересно, почему он так ко мне относится?
— Да ерунда это, — великан смущенно отвел глаза, — он вообще мало кого любит, кроме своего Слизерина. Ума не приложу, почему его Дамблдор до сих пор терпит.
— Гораздо интереснее, почему он сам работает в Хогвартсе, а не занимается исследованиями? — удивилась Гермиона. — Он же явно не любит преподавать, а вот специалист хороший. Я еще перед школой посмотрела, что пишут обо всех профессорах Хогвартса, так у Снейпа куча публикаций и запатентованных зелий. Сидел бы себе в какой-нибудь лаборатории, изобретал бы...
Элин лениво развалилась на стуле, смакуя необычный вкус травяного чая, заваренного Хагридом, и раздумывая над тем, чем бы ей заняться в выходные. В Хогсмид их не выпускали, а кино, компьютеров и телевизоров у волшебников не было. Кажется, она начинала понимать, почему квиддич пользуется среди волшебников такой бешеной популярностью. Просто ничего другого им не оставалось.
  
— Эй, смотрите! — вывел ее из раздумий Гарри, рассматривавший газету, лежавшую возле хагридова чайника. — Гринготтс ограбили!