Плохие Санты (ЛП)

Я ни капельки не сопротивляюсь. Не то чтобы сопротивлялась с его отцом, но для него я полностью расслабляюсь, открывая рот так широко, как только могу, — и он этим пользуется по полной. Как и с Ником, здесь нет никакой прелюдии. Джек сразу идет ва-банк: обхватив мою голову обеими руками, он входит в рот мощными толчками, получая то, что хочет. От звуков рвотных позывов, вырывающихся из меня, двое других начинают хрипеть, слабея под моей хваткой. В какой-то момент один из них исчезает, но это лишь мимолетный момент осознания.
  
И вдруг — все останавливается.
Джек отпускает меня, и, пока я впускаю в легкие драгоценный воздух, по щекам стекают две дорожки слез. Клаус занимает место своего брата, сжимая в руке рождественскую гирлянду. Возвышаясь надо мной, он проводит подушечкой большого пальца по нижней губе, а затем сжимает мой подбородок ладонью. От одного только напора мои губы невольно сжимаются.
— Как получилось, что такая хорошая девочка возглавляет список тех, кто плохо себя вел в этом году?
Я не смогла бы ответить, даже если бы попыталась, особенно когда он дает мне пощечину, звук которой эхом разносится по практически безмолвному дому.
Удар мягкий, но целенаправленный. Поддразнивающий, от которого на наших лицах медленно появляются одинаковые улыбки. Все слова в моем лексиконе исчезают, и я могу сосредоточиться лишь на том, как он сжимает в кулаке свой толстый член. Как же мне хочется почувствовать его и этот пирсинг у себя во рту.
— Ей определенно нравится пожестче, — хрипло произносит Джек где-то рядом.
Ник соглашается простым мычанием, а в следующее мгновение Клаус обматывает мою шею гирляндой. Она сидит достаточно свободно, чтобы я могла дышать, но достаточно туго, чтобы понять: когда все закончится, на коже останутся отпечатки от лампочек. Все это время Ник и Джек ходят вокруг нас, наблюдая с коварными ухмылками, как Клаус усмиряет меня.
В этот момент я невольно задаюсь вопросом... Часто они это делают? Охотятся на женщин посреди ночи и делят на троих. Или так только со мной?
Я посеяла в голове Ника маленькое семя своего безумия, и теперь мы вместе сходим с ума, потому что каждый из нас немного извращенец.
Мне бы хотелось думать, что они никогда раньше не делили женщину друг с другом, что я их первая совместная добыча, их маленькая шлюшка.
— Лучшее приберег напоследок... — Довольный своей работой, Клаус падает на диван и с силой дергает гирлянду, как поводок. — Ползи, кошечка, и возьми мой член в рот.
  
Семь
 
You're A Mean One — Grinch MR
Я ползу.
К мужчине.
На четвереньках.
С праздничным, мать его, поводком на шее.
Это та часть, где я наконец должна проснуться, верно?
Либо так, либо я просто рухну лицом вниз, потому что Клаус только что снял маску и сбросил плащ, и, святое дерьмо... Он прекрасен — той самой мрачной и пугающей красотой. Это как раз тот тип мужчины, который ожидаешь увидеть под маской. В отличие от Ника, с левой стороны у Клауса забит «рукав», и, хотя я не вижу других татуировок на его теле, теперь мне не терпится увидеть, что скрывается под этими серыми спортивными штанами.
Проскользнув к нему между ног, я использую своих девочек для собственных целей, сжимая их в ладонях, дразня его этим зрелищем. Его ясные зеленые глаза опускаются туда, где грудь касается его. Клаус замирает на мгновение, прежде чем очередным рывком поводка поднять меня вплотную к своему лицу Его взгляд буквально кричит: «Я сожру тебя заживо», — и я готова к этому.
Закусив мою нижнюю губу, он притягивает меня ближе, буквально поглощая целиком. Я открываюсь для него так же, как для Ника, с трудом сдерживаясь, чтобы не забраться ему на колени.
— Ммм, такая сладкая, — бормочет Клаус, возбуждающе пощипывая мои соски. — Но такой грязный маленький ротик...
— Он должен быть на твоем члене, — напоминаю я ему. — Или хочешь сразу перейти к той части, где ты набиваешь мой чулок?
Потому что я к этому готова...
Клаус тихо посмеивается, прижимаясь губами к моим, и качает головой.
— О, этот чулок будет набит до отказа к концу ночи, обещаю тебе. Но чего мне действительно хочется, так это чтобы ты села на мое лицо. Я чувствую твой запах, какая ты влажная и готовая после того, как папочка и мой младший брат трахнули твое милое личико. Хочу попробовать твою киску на вкус.
— Залезай и сядь ему на лицо, детка. — Ник подкрадывается сзади к дивану и манит двумя пальцами. — А папочке дай еще раз этот ротик.
Ладно, я соврала — сейчас я двигаюсь быстрее, чем когда-либо. Клаус тоже не теряет времени и отпускает поводок. Я даже не успеваю поднять колено, как он опускается на пол между моих ног и кладет голову на подушку. Теплые ладони скользят по бедрам, поднимая меня вверх. Его язык едва успевает коснуться моих половых губ, когда Ник наматывает на кулак гирлянду и дергает меня к себе.
— Привет, сладкая — Он дарит мне свою улыбку как из рекламы «Колгейт».
— Привет, — шепчу я, опираясь на локти.
— Этого ты хотела? Так представляла все это?
— Это лучше, чем я представляла, — стону я, медленно покачивая бедрами в блаженстве под умелыми движениями языка его сына. — Намного лучше.
— Только самое лучшее для нашей хорошей девочки, — воркует он, прижимая свой член к моей груди. — Ты же будешь хорошей девочкой и разрешишь Санте трахнуть эти красивые сиськи?
О, Боже…
Я киваю слишком отчаянно, желая только одного — удовлетворить его желания так же, как они удовлетворяют мои.
— Чего бы Санта ни захотел, он это получит.
— Ммм. — Ник притягивает меня ближе, давление от гирлянды лишает меня воздуха, и я почти теряю сознание, когда он страстно целует меня в губы. — Тогда смочи мой член своим горячим ротиком. Хорошо смажь его, чтобы он легко скользил.
Он еще даже не отпустил меня, а я уже жадно обхватываю член рукой, заглатывая его так, словно от этого зависит моя жизнь. Когда головка упирается в заднюю стенку горла, я не отстраняюсь, намеренно оставляя ее там, чтобы член смачивала слюна, которая вытекает изо рта каждый раз, когда появляется рвотный рефлекс.
В последнем и заключительном раунде я остро ощущаю, что Джек тоже присоединился. Я не вижу его, но чувствую, как он раздвигает мои ягодицы, а его язык искусно ласкает мою дырочку.
— Ох, черт, — выдыхаю я, слегка наклоняясь вперед с приливом удовольствия от осознания, что на меня одновременно работают два рта.
Это нереально, ничего подобного я раньше не испытывала. Каждые несколько секунд их языки встречаются посередине, соблазнительно исследуя мою киску, прежде чем вернуться на свои места. Я настолько очарована их командной работой, что даже не замечаю, как Ник снова усиливает натиск, меняя хватку с поводка на волосы, и тянет мою голову вниз. Через мгновение его член скользит между моими сиськами и попадает мне в рот.
— О, восхитительное зрелище, — стонет он. — Удачно я зашел — сразу двойной бонус.
Для меня не в новинку мужская одержимость трахом между сисек. Это неизбежно, если ты обладательница размера больше единички. Все мои бывшие парни тоже любили это, но почему-то весь прошлый опыт меркнет по сравнению с абсолютной развратностью настоящего момента. Я безумно возбуждена, и не знаю, связано это с тем, что Ник подключил мой рот к процессу, или с тем, что двое мужчин сейчас вылизывают меня. По правде говоря, я бы хотела заснять все это на видео и отложить в свою копилку для мастурбации на черный день.
— Чертовски красивая. И такая хорошая девочка. — Хрип — толчок. — Принимает каждый сантиметр папочкиного члена.
  
— Внутри, — выдавливаю я, когда он выходит из моего рта, и поднимаю взгляд к его ожидающим голубым глазам. — Я хочу тебя внутри.
Ник многозначительно ухмыляется в ответ на мою просьбу, а красочные огни елки рисуют на его красивом лице почти зловещее выражение. После погони, сосания членов и того, как два брата искусно вылизывают мою киску, я возбуждена до предела. Мне нужно, чтобы меня наполнили.