Диагноз: Выживание 2 (СИ)

— Ты — Рамиль? — спросил один из них.
Ну да, я Марату по имени представился.
— Ну, я, — только и оставалось кивнуть мне.
— Пошли, — сказал он. — Жирный зовет.
Сердце буквально провалилось в пятки. Да еб твою мать. Что ж я за придурок такой?
  
Глава 3
 
Рюкзак у меня естественно отобрали, как и поясную сумку. И даже нож, который я таскал с собой, нашли и забрали. Вернуть никто ничего не обещал, потому что было в общем-то неясно, вернусь ли я вообще.
  
Скоро меня привели в кабинет Жирного. Он и таких условиях нормально устроился, пусть это и была раньше какая-то каморка без окон и с одной дверью. Ну отсутствие окон сейчас это, наверное, даже хорошо, потому что меньше шансов, что стекла осыплются или прилетит какая-нибудь ебань.
Ну и учитывать стоит, что человеку уровня хозяина стоит опасаться покушений. А людей со снайперской подготовкой в городе много. И некоторые из них могут сами захотеть его смерти, а другим за нее просто заплатят. Все просто.
Но обставлен кабинет был неплохо, я бы даже сказал, что с показной роскошью. Не удивлюсь, если толстяк своих людей специально отправлял ограбить какой-нибудь мебельный магазин.
Посреди кабинета стоял монструозных размеров стол, причем по нему было видно, что сделан он из массива дерева. Такое же огромное и наверняка дорогое кресло типа «босс». На стенах — картины какие-то, книжные полки вокруг, хотя по Жирному не скажешь, что он не то что любитель книг, а хотя бы то, что просто умеет читать.
Блядь, да он даже обои поклеил, тяжелые такие, виниловые, зеленые с золотистыми уборами. Разве что паркет не постелил.
И самое интересное — на столе стоял ноутбук. Рабочий ноутбук, судя по тому, что вентиляторы едва слышно гудели. Вот это по нынешним временам редкость редкая. Особенно если он подключен к спутниковому интернету. К пиндосскому «Старлинку» или нашему аналогу — «Глобо».
Да, это тебе не по ламповой радиоле сербские военные песни слушать, с шипением и практически без басов. Сразу видно, что человек серьезными делами занимается.
На то в общем-то и нацелена обстановка: подавить показной роскошью, показать, что перед хозяином кабинета ты — всего лишь букашка. Но я постарался не стушеваться. Может быть, я и муравей, но у меня есть жвалы, блядь. И я могу вцепиться в яйца кому угодно.
— Как зовут? — посмотрел на меня хозяин кабинета, который развалился в кресле.
— Рамиль, — решил я не врать. Все равно ведь охраннику уже представился настоящим именем.
— Присядь, — хрипло проговорил он, кивнув на кресло напротив.
Их там два было, с низкой посадкой, гораздо более скромные. Между ними — круглый столик такой. Я бы предпочел не садиться, потому что быстро отреагировать на что-то не получится. Во-первых, сидение расслабляет, во-вторых, с него быстро не вскочишь.
Хотя, если он на меня вдруг бросится, то все равно голыми руками задушит. Они у него вон какие, бицепсы размером с мою голову, пиджак красный аж топорщится во все стороны.
Кого-то он мне напоминает, кстати говоря… Но вспомнить не могу. Что-то из совсем уж забытых времен.
— Откуда? — спросил он.
— С Родины, — ответил я и зачем-то все-таки решил пояснить, а то двусмысленно звучит. — Из поселка.
— Да я понял, — ответил он. — И товарищи твои?
— Да, — сказал я и добавил. — На аллее Плисецкой живем. Но решили в эту сторону двигать, неспокойно там стало.
— Так там вроде народа почти нет… — заметил он. — И по магазинам есть чем поживиться.
— ДРГ чухонские заебали, — ответил я. — Тут история была недавно со снайпером… Неприятно. Здесь спокойнее должно быть, если устроиться получится.
Кстати, история реально была, но не недавно, а полгода назад, зимой. Когда я пошел обыскать один подвальный хозяйственный магазинчик на предмет полезного — хотели с моей старой группой самогонный аппарат построить. И в итоге просидел там почти сутки, чуть не сдохнув от жажды, потому что меня выцепил снайпер и в буквальном смысле не давал высунуться.
Правда, история эта мне жизнь спасла в итоге.
— Не уверен, — прокомментировал мои слова Жирный.
Что он имел в виду? Что спокойнее будет или что устроиться получит? Его не поймешь.
— А что за груз у вас? — спросил здоровяк. — Маратик говорил, ты хвастался, что препараты. Обычно с таким к Инне идут, она берет, меняется. Но ему ты сказал, что такой груз левому человеку не продашь.
— Это не просто препараты, — я покачал головой. — Нет, то, что по аптекам набрать можно, у нас есть, мы выпотрошили несколько. И из того ты ничего не возьмешь, сам понимаю — там сердечные, противозачаточные…
— Охуенный товар сейчас, надо сказать, — проговорил он с плохо скрываемым сарказмом в голосе. Перебил меня, значит.
— Зря ты так, — я улыбнулся. — Ебаться люди не перестали, шалманы опять же есть. А беременеть сейчас чревато. Так что, думаю, и у Инны этот товар идет нормально. Но там не то.
— А что?
— С гуманитарки груз, — ответил я. — Антибиотики. Хирургические наборы. Я знаю, что с медициной сейчас хреново, я сам — врач. И знаю, сколько это будет стоить. Вот и хотел пойти к тебе, чтобы ты дал настоящую цену.
Жирный уставился на меня тяжелым взглядом, я же посмотрел в ответ, стараясь, чтобы взгляд не выдал моего волнения. А мне страшно было, просто пиздец как. Потому что я знал, что он сейчас может отдать приказ, и меня просто выведут на тот же помост, только вместо руки отрубят башку. Или где-нибудь пустят пулю в голову. Ну и совсем интересные варианты есть — удавят по-тихому.
Короче, жизнь моя сейчас не стоит вообще ничего. Дешевле грязи под ногтями.
Взгляд никто из нас не отвел. Тогда он поднялся, сделал несколько шагов в мою сторону. Специально, чтобы быть выше. Чтобы занять доминирующую позицию. Мне же осталось только откинуться на стуле и вытянуть ноги. Подать невербальный знак, что я расслаблен и полностью контролирую разговор.
— Опасный груз, — сказал он. — Очень. Кому попало с ним шляться точно нельзя.
— Ну, поэтому я к тебе и пришел, — ответил я. — Потому что ты — не кто попало. Ты знаешь, кому это продать можно.
— Например? — спросил я.
— Тем, кому этот груз и предназначался. Военным.
Он нахмурился. Посмотрел на меня внимательнее, после чего переспросил:
— А с чего ты взял, что я с военными дела веду?
— Да потому что у тебя госпиталь через дорогу, — я даже махнул рукой, хотя понятия не имел, в ту сторону показывал или нет. Потому что ориентацию в пространстве потерял, пока меня по лестницам, да коридорам водили. — Они тебя просто так терпят что ли? У тебя здесь столько всего, что военным пригодиться может. Если бы договоренностей не было, то давно пришел бы отряд «Волков» и вырезал всех.
Он молчал, только продолжал сурово смотреть на меня.
— Ну и вообще, бля, у меня ж глаза есть, — продолжил я. — Я видел, кто подошел, и к кому ты навстречу вышел. Либо вояки, либо «операшки». Одно из двух.
— И ты думаешь, что они у меня груз купят? — спросил он.
— Купят, конечно, если правильную цену назначишь, — ответил я. — Как будто ты им не продаешь ничего. Да и вообще…
— А почему мне тогда просто не ебнуть тебя и твоих дружков? — спросил Жирный. — Не забрать груз, и не отдать его воякам в качестве жеста доброй воли? Или выдать вас головами. Мол, вот, расхитители социалистической собственности.
Нет, он точно книги читает. Или по крайней мере, смотрел кино. Много и старое. И он тут же подтвердил мою мысль:
— Суд, конечно, уже не самый гуманный и справедливый, но вам-то без разницы.
  
— А толку с того? — спросил я. — Тебе же надо показать, что не только давать хочешь военным, но и брать у них. И брать дешево, а давать дорого. В этом же смысл торговли. Разве не так Рокфеллер разбогател: покупал подешевле и продавал подороже?
— Мозги мне не пудри, сопляк! — заорал он, резко меняясь в лице, и как-то краснея даже. А вот это уже из другого советского кино, а точнее мультика. Сеньор Помидор. Под свет пиджака.