Изгой рода Орловых: Ликвидатор 2 (СИ)

Мы с Ветром представили. И содрогнулись. Я уже достаточно разбирался в темах, связанных я дрянью, чтобы понимать, как минимум такой полис ждут миллионные убытки. Как максимум катастрофа с пропажей связи электроэнергии, воды и прочего. У гнезд есть свои законы зарождения и развития. Искусственное гнездо, скорее всего, расти не будет. Но все равно приятного мало.
  
Да и откуда нам знать, какие сюрпризы готовит для нас Орда? Орда — порождение дряни и нашей цивилизации в целом. «Цивилизованный мир» довольно долго держал этих «дикарей» в черном теле, скармливая им отбросы. В результате они прекрасно научились этими отбросами пользоваться. Плюс ордынцы нашли достаточно «полезных идиотов» в «развитых странах» которые создали для них промышленность, и передали пусть устаревшие, но вполне еще эффективные технологии. Я понимаю Риму, Мадриду и Лондону кажется, что это не их проблемы. Для них это: «Джаст бизнесс, нафинг персонал». Но, какими частями тела думают промышленники в Американском доминионе или наши же ренегаты, я откровенно не понимаю.
— Вот дерьмище, — прочистил горло сержант. — Ну сходство на фотках такое себе доказательство-на. Не, я верю, но это ж не все? Так?
— Вы совершенно правы, Олег Владимирович. Я иду к складу, составите компанию?
— Куды? Респиратор надень, ваш благородие. Вы чего блин, управские, бессмертные что-ли? — сержант потянулся взять Волкова за рукав, и его пальцы потревожили что-то вроде мыльной пленки, пошедшей от прикосновения Олега радужными разводами.
— Я слишком серьезно отношусь к своему здоровью и безопасности, чтобы не думать о таких вещах, — с легкой улыбкой обронил Орин. — Просто средства позволяют мне не ограничиваться примитивным оборудованием. Магия тоже вполне надежна.
— Простите. Не знал, что титулярные настолько много получают-на.
— Не настолько. Я родился в Черногории, в знатной семье. В шестнадцать лет… скажем обтекаемо, решил посмотреть мир. За четырнадцать лет объехал почти всю Европу и Азию, пожил немного в Африке… В Россию прибыл недавно и не без гроша в кармане. Удалось кое-что скопить. Жалования титулярного советника на подобные артефакты бы не хватило. Это старательский амулет, для долгого нахождения в руинах древних цивилизаций. Вещь редкая, но не уникальная.
Пока Орин разглагольствовал, мы дошли до обгоревших остатков склада. Волков спокойно, как на прогулке, прошел внутрь и начал ворочать там какие-то обломки, подняв в воздух кучу сажи и пепла.
— Господа, не хотите помочь? — проворчал он.
Ответил Ветер.
— У нас таких артефактов нет, ваше благородие. Я туда сам не полезу и людям своим не дам. Мы и так прилично хапаем излучения-на. А сейчас все после «синицы». Нахрен такое счастье-на.
— Понимаю. Не в претензии. Ага!
Еще некоторое время Орин возился на пепелище, переворачивая содержимое и делая фотографии. Затем он выбрался наружу, сияя довольной улыбкой. И абсолютно не испачкавшись, по крайней мере, в буквальном смысле. Хороший у него артефакт.
— Сержант. Вот вам официальное распоряжение. Ставьте ограждение. Наше. Будем вызывать экспертов. Для них есть работа. Взяли с собой, хотя бы пару маячков?
— Скорее всего. Что-то нашли, ваш благородие?
Орин снова протянул нам планшет.
— Полюбуйтесь. Транспортный контейнер для эмбрионов-химер. Стопроцентно ордынский. С таймером. Вот откуда здесь твари и гнездо.
Орин при этом раздулся как жаба, и так и лучился самодовольством. Весь его вид кричал: «А я говорил!». Удивительно тщеславный человек, при его-то интеллекте. Хотя, может, одно с другим и не конфликтует.
— Ну емана-коребана, — сержант аж сплюнул в сердцах. — И что, энтот партнер реально в курсе был, думаете, ваше благородие? Может, и Фурсов этот при делах? Нахер тогда его отмазывать-на?
— Не уверен, что даже партнер был в курсе. Но его уже не спасти, кто-то должен за все случившееся ответить. А Фурсов очень полезное для вас знакомство, Олег Владимирович. Не надо так морщиться. Человек, его милость, непростой. Но не чуждый благородных намерений, и неглупый. К тому же довольно щедрый. Решать вам, но если вы, сержант, сейчас Фурсова предупредите, и ему благодаря этому удастся выпутаться из этой истории… Уверен, вы не пожалеете. Я готов поддержать нужную версию случившегося, если это пойдет на пользу вашей группе и управлению в целом.
— Как-то цинично, господин Волков, — не выдержал я. — Здесь до дрянской матери людей погибло. Как говорил уважаемый предводитель местного дворянства: «Земцы тоже люди». А вы уже прикидываете выгоды управлению. Фурсова готовы выгораживать. А ведь он причастен ко всему этому.
— Боженька мой распятый, от кого я это слышу, — Орин аж руками всплеснул. — Вы точно боярин, Алекс? Может, вас после изгнания друиды подменили, на ненастоящего наследника?
— Да, я понимаю прекрасно вашу мотивацию. Но я считаю, что сотрудник правоохранительных органов не может игнорировать нарушение закона. С этого начинается крах любой правоохранительной системы. Бояр никто, кроме них самих, не интересует. Это так. Грести под себя — у них веками выработанный рефлекс. Мы же с вами государевы люди. В некотором смысле — противовес им. Смешно вам всем? Я не идеалист. Просто некоторые вещи должны делаться априори. Иначе система работать перестанет.
— На самом деле вы отчасти правы, Алекс, — Орин вдруг стал серьезным, убрав с лица усмешку, которая провисела там все время моей выспренной речи. — По поводу правоохранителей, все так. Как хорошо, что наша контора никакого отношения к правоохранительным органам не имеет.
— Частично…
— Никакого. Вы не осознали еще, Алекс. Мы охраняем не права людей. А самих людей. Это постоянная война. Война, которую мы все, кстати, проигрываем. Но не буду углубляться в философию. У нас мало друзей и довольно много врагов или просто дураков, которые усложняют нам работу. От засланцев Орды или «цивилизованных» соседей, до родных наших уродов, устраивающих несанкционированные свалки магических отходов или тупых министерских бюрократов. Я считаю в такой ситуации вполне этичным сделать поблажку человеку, который проявлял себя как наш союзник или, хотя бы, попутчик. Вы же помните, кто я?
— Не жалуюсь на память. — Злобно отрезал я. Учит он меня.
— Девяносто семь процентов, что Фурсов вообще не замешан в незаконных операциях с дрянью, и конкретно в этом случае, тоже. Но если неправильно подать его участие… Сами понимаете, здесь реально казнью на реалити-шоу пахнет.
— Про девяносто семь процентов, аргумент, — неохотно признал я. — Но все равно… Впрочем, следователь здесь вы, Орин. Вам решать. А мы пойдем ленту натягивать и маячки ставить.
Когда мы немного отошли от Орина, Ветер с любопытством спросил меня:
— А кто он такой? Помимо того, что следак и титулярный?
— Ментат он, — видя непонимание в глазах Олега, я продолжил. — Такой специфичный физик. У него мозги работают с информацией, как нейро. Плюс он эмоции людей читает. Некоторые ментаты даже мысли могут прочесть.
— Вот срань господня! Эт чего он без намордника тогда ходит? — Ветер даже знак от сглаза сложил, ну или что-то в этом роде.
— Волков может, мысли и не читает. Ему это не особо нужно. Просто он искусственный гений. Разогнанное параллельное мышление. Эйдетическая память. Вот у нас с тобой воспоминания об этом месте скоро потускнеют. Детали забудутся. А он будет помнить, где какой кирпич лежал, до конца жизни.
— А параллельное мышление — это как у царя римского, который три дела одновременно делал? Жрал, кутил и указы писал, левой рукой?
  
— Примерно так, — серьезно ответил я, пытаясь не улыбаться.
— Крут мужик. Понятно, чего ты его процентам веришь. Странно, что я раньше про таких не слышал.
— А ментатов в империи нет практически. Поэтому и не слышал. Их Римский понтификат тренирует, ибо импланты и думающие машины, — суть мерзость, противная господу. Весь мир пользуется, а святоши не могут. По крайней мере, открыто. Ментаты — их попытка создать человека, не уступающего нейро в скорости обработки информации. Но такая себе попытка. Провальная изначально.