Изгой рода Орловых: Ликвидатор 2 (СИ)
— Так. У меня есть условия! — Я прижал палец к губам, и Заноза неожиданно промолчала, хотя и порывалась что-то ляпнуть. — В том, что касается обучения, ты меня слушаешься беспрекословно. Если я говорю что-то сделать, ты делаешь. Не споришь. Не возражаешь. Не выпендриваешься. Просто делаешь, как сказали. Если мы на это не договорились, то никакой учебы не будет. У меня нет желания с тобой препираться. А то мы рискуем, при твоем ершистом характере, вместо обучения постоянно ругаться. Такое условие. Готова исполнить?
— Резонно, так-то. Готова. И ничего у меня характер не говнистый. Просто не доверяю я тебе пока, понял? А так-то я лапочка.
Я на этот раз не выдержал и очень непедагогично рассмеялся. Впрочем Заноза тоже улыбнулась, поддерживая настрой. Даже она не считала себя лапочкой.
— Тогда распоряжение номер раз. С сегодняшнего вечера начинаешь пить развивашку! По схеме. Схема есть?
— Есть схема, ага. Я одну уже выпила в прошлом годе. Но… Поняла. Начну.
— Отлично. Второе. С сегодняшнего дня начнем работать с «внутренним зрением». Сразу у тебя точно ничего не получится. Ни у кого не получается. Главное — освоить техники дыхания и легкой медитации.
В разговор встрял Красавчик, все это время посматривавший на нас с непонятным выражением:
— Медитации? Ей бы научиться людей почем зря не хренососить. Для медитации внутреннее спокойствие нужно и…
— Красавчик! — Громко перебил его я, пока он еще чего-нибудь не наговорил. Заноза уже воздуха в грудь набрала, чтобы ответить ему матерной тирадой, но я и ей слова не дал вставить. — Если ты будешь встревать в процесс обучения со своими неуместными комментариями, мы поссоримся. То, что я у вас без году неделя не имеет значения. Просто игнорируй наши занятия.
— И то. — Вдруг прогудел вроде бы спавший до этого Кабан. — Боярин дело говорит. Не по-человечачьи так, Виталь.
Я уж думал, что сейчас начнется конфликт. Но Красавчик удивил. Посмотрев на меня, Занозу и Кабана, он вздохнул, поднял руки ладонями вперед и произнес:
— Согласен. Был не прав. Собачиться с Занозой в свободное от занятий время будем.
Так просто, конечно, ничего не закончилось, и Заноза разразилась меморандумом в адрес нашего «дон-жуана», в котором даже междометия несли оскорбительный и непристойный оттенок. Но Виталий не стал ей отвечать, и красная от злости ученица вернулась ко мне.
Сказать, что начало было нелегким, не сказать ничего. Заноза ерзала, отвлекалась, не могла сосредоточиться. Злилась на то, что у нее не получается. Понятно, что когда человек злится, ни о какой медитации не может идти и речи. У девчонки была большая проблема с контролем эмоций. Впрочем, базовые техники, например, технику дыхания она осваивала на удивление быстро. На все мои увещевания, что, мол, ни у кого не получается сразу, она возложила основательный такой болт с прибором.
Уже ближе к окончанию дежурства, она с воплем: «Да нет во мне никакой праны, ска!», — схватила табурет с металлическими ножками и запустила его в стену.
— Это чего такое было-на? — Отвлекся от компьютера Ветер.
— Выброс праны. — Меланхолично ответил я, рассматривая отлетевшую краску, выбоину в бетонной стене, разбившееся в щепки сиденье и исковерканный железный каркас несчастного предмета мебели. — Праны, которой у нашей Занозы, конечно, нет.
— Даже я всплеск почувствовал. — Заметил Красавчик.
— Чего? Это я просто разозлилась, что бездарь. От злости всегда усиление приходит. — Заноза, вот сюрприз выглядела слегка виноватой.
— А ты попробуй повторить бросок. — Доброжелательно предложил ей я. — Могу тебя предварительно разозлить. Пощекотать там, например.
— Эй! Ты обещал без рук! Сам себе ТАМ щекочи, понял?
— Я вам щас обоим такое повторить-на устрою! — Ветер поднялся с продавленного кресла. — Хватит казенную мебель крушить. Заноза, не тупи. Ежли Боярин сказал выброс, значит, он и есть. Да даже я слабый толчок почувствовал.
— А сейчас, — добавил я, — у тебя, Заноза, неприятное чувство под ложечкой. Как будто легкий голод. И немного кружится голова. Ну и мышечная слабость легкая почти наверняка.
— Ну. — Она взглянула на Ветра с такой надеждой, что мне на секунду аж завидно стало. Я здесь распинался, убеждал, доказывал. А потом пришел сержант и раз. Она ему верит. — И правда, я чего-то такое ощутила. Ага. И в солнышке пекет, спасу нет.
— Ну и хватит на сегодня. А то на вас табуретов не напасешься. — Резюмировал Ветер.
Уже под конец дежурства в помещение снова вломился Плахин. Наш лейтенант, видимо, не умел входить в двери по-другому.
— Что? Бездельничаем? — Вопросил он и гулко закашлялся. Оглядев вытянувшихся подчиненных, продолжил, — ничего, сейчас я вас взбодрю, дармоедов. На «синицу» разнарядка пришла из управления. Через два дня. Собирают по три группы с каждого района. От нашего вы едете и альфа с гаммой. Есть подозрение, что там очередное гнездо созрело. Так что Рудницкий, бери за жабры Семеныча и вытрясай с него тяжелое вооружение. Ну и что там недостает по снаряге. Я все подпишу. На броневик оружие установите. Ну все, как обычно. От дежурств и патрулей на эти два дня я вас освобождаю.
— На сколько едем, Прохор Иваныч. — Спросил Ветер. — Ориентировошно?
— Есть задача найти и выжечь гнездо. Может, за день справитесь. А может, и две недели провозитесь. Что за вопросы, сержант? Не первый раз замужем.
— То есть ротация не предусмотрена?
— Пока что, нет. А там кто знает. Мне главное, чтобы ротации из-за потерь не было. — Лейтенант извлек из мятой пачки очередную сигарету и закурил.
— Эт понятно, вашбродь.
— Когда Дятла потеряли, тоже понятно было. — Зло отрезал Плахин. Атмосфера в дежурке резко похолодала. — Чтобы в этот раз безо всякой херни, понял? И если хочешь нормальное снаряжение получать, прекрати с Семенычем кусаться. Я в ваши разборки лезть не буду. Если что случится, обоих накажу. Но сержантов у меня четверо, а снабженец один. Сечешь, Рудницкий?
Сержантов у меня четверо, а снабженец один!
— Так точно вашбродь! — Рявкнул сержант, вытянувшись по стойке смирно и выкатив глаза. — Разрешите исполнять!
— Вольно. — Махнул протезом лейтенант. Затем, щуря живой глаз от едкого табачного дыма, уже спокойно добавил. — Два дня увольнительных у вас. Сдадите смену, Рудницкий ко мне зайдешь.
И, не прощаясь, вышел, оставив после себя клубы дешевого табачного дыма и кислый запах испорченного настроения. Историю со смертью моего предшественника вспоминать в группе не любили. Я так и не узнал в итоге подробностей. Никто из ребят не хотел общаться на эту тему. Да и не так уж и хотелось узнавать. Понятно, что смерть этого Дятла, результат раздолбайства, в котором все винят друг друга.
Перед тем как сдать смену, мы с ребятами договорились о том, что завтра я проставляюсь коллективу в этих самых «Пушках-Мишках», раз уж у нас образовался неожиданный дополнительный выходной.
* * *
Дома я после очередного феерического ужина заперся в спальне и вскрыл, наконец, свой удаленный диск. Имплант мне нужен был в первую очередь для того, чтобы получить доступ к своему архиву. Сохранить информацию на внешнем сервере я догадался. Но вот сделать к нему простой доступ без импланта, нет.
Бегло просмотрев хранящиеся на диске файлы, я вдохнул. Все, что нужно, на диске было.
Немного подумав, я набрал еще одно письмо барону Пустовалову:
'Ваша милость, Дмитрий Валерьевич. У меня изменился график. Мне предстоит длительный выезд, за пределы Воронежа. Но послезавтрашний день у меня освободился. Если Вы пожелаете, мы можем встретиться.