Княгиня пепла. Хранительница проклятых знаний (СИ)

И как вовремя! Девочка уже готова сама была лезть на помощь братишке — вот глупая! утонет же! — но я успела схватить ее за руку.
— Отойди!
Времени на раздумья не было. Даже на то, чтобы снять тяжелые ботинки с длинными шнурками, которые мне выдали в первый же день по прибытии в замок.
Первый шаг в воду вырвал у меня сдавленный стон — казалось, миллионы ледяных игл впились в кожу. «А ботинки-то теперь наверняка разбухнут и испортятся», — промелькнула абсурдная мысль, пока я, поскальзываясь на илистых камнях, пробиралась к коряге, на поверку оказавшейся корнем старой ивы, росшей на берегу. Ветви дерева нависали прямо над рекой, и, видимо, с одной из них и свалился мальчонка.
  
Эван увидел меня, что-то закричал, но тут же хлебнул воды и закашлялся. Сердце у меня бешено колотилось, но не от обжигающего холода — от страха, что не успею. Подобравшись поближе, я упала пузом в реку, распласталась на камнях и потянулась к мальчишке:
— Дай руку!
Эван попытался достать до меня, но течение было слишком сильным. Его пальцы, вцепившиеся в корень, побелевшие от холода и напряжения, разжались, и пацан вдруг резко ушел под воду.
Забыв обо всем, я прыгнула вслед за ним.
Ледяная вода сомкнулась над головой, выбив из легких весь воздух. На секунду мир сузился до дикого стука в висках и мутной зелени вокруг. К счастью, когда я вынырнула, Эван был рядом — течение не успело унести его далеко. Я рванула вперед, цапнула мальчишку за шиворот тонкой куртёнки и изо всех сил потянула к себе. Вода хлестнула в лицо, однако я успела перехватить мальчишку так, чтобы его голова осталась над поверхностью.
— Держись за меня!
Эван мертвой хваткой впился в мое плечо, а я, подхватив его одной рукой, второй изо всех сил принялась загребать к берегу. Ноги еле касались скользкого дна, а течение так и норовило вырвать у меня мальчика из крепко сжатой ладони. «Только бы не выпустить его, только бы не выпустить», — билось в голове.
С берега донеслись крики — к нам на помощь, слава Богу, уже сбегались люди. Кто-то даже бросил веревку, но она упала слишком далеко. В конце концов я просто оттолкнулась от камня и поплыла к берегу, изо всех сил работая свободной рукой.
— Ноэль, сюда!
Грубые, но сильные мужские ладони ухватили меня за платье и потащили наверх. Я ощутила под ногами надежную твердь и инстинктивно прижала Эвана к груди, чувствуя, как его трясет.
— Отдай его! Быстрее! Вас обоих к печке нужно!
С усилием разжав не слушающиеся руки, я отпустила мальчишку, и его тут же потащили в ближайший дом, прямо по дороге пытаясь растереть замерзшие конечности шерстяными платками. Следом за ним понеслась и его сестренка.
А вот моя попытка встать успехом не увенчалась — ноги сводило, и они попросту меня не слушались. Какая-то сердобольная женщина накинула мне на плечи тот самый плед, который я сбросила перед тем, как лезть в воду, но он тут же весь промок.
— П-пацан дышит? — спросила я, дрожа и клацая челюстью.
— Дышит, госпожа! Все хорошо, вы успели. Только греть его надобно. Да и вас тоже.
Даже несмотря на то, что мне сейчас было самой до себя, я отметила, что женщина обратилась ко мне на вы и назвала «госпожой». А ведь подобные привилегии имела лишь семья лорда-князя…
Тут подоспела еще одна местная жительница, и они обе принялись помогать мне подняться.
Лишь оказавшись наконец на ногах, я заметила Мойну Ламберт.
Высокая, сухая, с поджатыми губами, она стояла в стороне, опираясь на резной посох, с которым никогда не расставалась, и смотрела на меня странным пронзительным взглядом, от которого почему-то немедленно захотелось выпрямиться.
— Ты прыгнула в реку, даже не сняв ботинок, — произнесла она совершенно ровным, бесстрастным тоном.
Я машинально посмотрела на свои ноги. Обувь действительно была полна воды, отяжелевшая и безнадежно испорченная.
— Не успела снять, — пробормотала я, пожимая трясущимися плечами.
Мойна медленно кивнула. А потом неожиданно резко стукнула посохом о землю — и вся гомонящая и охающая толпа, собравшаяся на берегу, разом замолчала.
— Разве это не будущая хозяйка Дунмора?! — Голос вдовствующей княгини прокатился над всей деревней. — Дунмора и всего княжества Ламберт?!
Несколько мгновений стояла полная тишина. Лишь по-прежнему живо журчала река, словно и не заметив, что в ней только что едва не погибла одна юная душа.
А затем какой-то мужчина громко крикнул:
— Наша хозяйка!
И смешанный женско-мужской хор дружно подхватил:
— Наша хозяйка! Да благословят ее боги! Не ошиблись друиды…
Слабая, почти незаметная улыбка коснулась губ строгой Мойны Ламберт.
— Так чего вы стоите? — рявкнула она. — Дайте ей виски, черт побери! И отведите скорее к печке!
Меня подхватили под руки и практически поволокли к деревенским домам. Я шла, спотыкаясь, в ушах все еще шумела вода, а с волос стекали обильные влажные потоки. Но одна мысль согревала жарче любого костра.
Эти люди сейчас назвали меня своей хозяйкой.
Не потому, что я невеста их вождя. Не потому, что так им приказала мать лорда.
А потому, что я прыгнула в ледяную воду за их ребенком.
Вот, что оказалось важнее моего будущего титула, важнее одобрения жрецов и важнее симпатии или антипатии князя. Этот выбор люди сделали сердцем.
  
Глава 8. Уроки от княгини
 
Случай в деревне стал той поворотной точкой, после которой вдовствующая княгиня начала обучать меня искусству управления землями клана. И только тогда я в полной мере поняла, что до этого меня практически не считали за человека. Ну явилась какая-то очередная девица с претензиями на титул, так вон их сколько тут бродит. Одна Лидия чего стоит.
Кстати, в какой-то момент я прямо спросила Мойну о ней. Вдовствующая княгиня одарила меня очередным нечитаемым взглядом, и я уж подумала, что она ничего не ответит, но после паузы та все же произнесла:
— Лидия — просто женщина. Красивая, с характером, но без искр разума в голове. Сначала я заметила ее рядом с одним своим сыном, потом — с другим. Она всегда была бойкой, и в какой-то момент я даже подумала, что, быть может, ее пробивная натура — как раз то, что нужно Эдмунду. Однако потом кое-что произошло, и я увидела, что у этой женщины нет принципов, только желания. А личные желания не помогут народу выжить суровой зимой, не распределят зерно и шерсть так, чтобы обеспечить весь клан, не погасят начинающийся конфликт и не разрешат спор о сбежавшей корове. Красота увянет, что останется?
— А что тогда случилось? — поинтересовалась я, задумчиво перебирая в руках клочки овечьей шерсти, которые мне вручила Мойна, чтобы показать, чем хорошее руно отличается от плохого. — Почему вы перестали думать о Лидии, как о достойной паре для сына?
Мать Эдмунда вдруг яростно взмахнула рукой:
— Да чтоб ее корни засохли! Она пустышка. Пустая, как бочка без эля!
На реке я уже имела возможность слышать, как ругается обычно сдержанная и серьезная вдовствующая княгиня, и в очередной раз поразилась тому, что за такой суровой внешностью и манерами прячется женщина с огненной душой.
— Прошлой зимой мы большей частью семьи гостевали у лэрда Макливи, — продолжила Мойна. — Наш замок тогда восстанавливался после набега Грегсонов, и если летом мы еще могли в нем обитать, то зимой там вымораживало все живое. Сейчас-то уже не так… Лэрд Макливи был в свое время обласкан дедом Эдмунда и имел два дома на своей земле. Потеснившись, один он отдал нам. Однажды ночью кто-то из недобитков Грегсонов поджег наше жилище. Хвала богам, тогда никто не пострадал, все успели выбежать наружу. Но как они выбегали! — Вдовствующая княгиня усмехнулась, глядя вдаль и очевидно вспоминая разыгравшуюся в ту ночь сцену. — Все взяли с собой самое дорогое. Эдмунд вынес на себе из дома двух детей, моих внуков от Миррей и Хлои, мои девочки вывели других детишек. Старый Стэн Ламберт на трясущихся руках выволок своего любимого пса, такого же дряхлого, как он сам. Габриэль помог выбраться своей тогдашней пассии — теперь, правда, у него уже другая, я даже перестала запоминать их имена, все равно меняются, как дрозды на рябине. Даже дети протащили за пазухами кошку с котятами, жившую в доме. И только Лидия вышла одна. С ворохом своей одежды в мешке…