Развод. Цена твоей измены (СИ)

На лице свекрови появляется довольное выражение, после чего она сокращает расстояние, разделяющее нас. У меня толком сориентироваться не получается, как свекровь вцепляется пальцами-иглами в мои плечи. Встряхивает, заставляя посмотреть прямо на нее.
— Послушай меня, дорогая, — Ольга Борисовна на последнем слове кривится. — Я была против того, чтобы Герочка женился на сиротке. Но он меня не послушал, даже ребеночка тебе заделал, которого ты так хотела. И раз уж мой сын ради тебя поступил вопреки воле матери, то хотя бы соблюдай правила приличия, — выплевывает. — Хочет Герочка попробовать других женщин, терпи. Он молодой, ему нужно нагуляться. Ты ведь, — вздергивает бровь, — точно не сможешь справиться с его темпераментом, — в голосе женщины звучит ничем не прикрытая гордость. — Герочка нагуляется и вернется в семейный очаг, где ты обязана будешь его встретить с распростертыми объятиями, — сужает глаза. — Иначе вернешься в ту дыру, из которой вылезла. И я постараюсь сделать все, чтобы у тебя в этой жизни не осталось. Ничего! — бросает взгляд на дверь, за которой смотрит мультики моя дочка. — Ты поняла меня?
    
Глава 15
 
Осталось два дня. Два коротких дня.
Не знаю, почему я зацепилась за срок, названный Ингой. Видимо, девушка дала мне надежду, которой мне так не хватало. Поэтому мозг и сосредоточился на ее словах. Но это не значит, что я должна сложить лапки и ждать у моря погоды.
Нужно самостоятельно попробовать найти выход из ада, которые мне устроили муж с его мамой.
Щека до сих пор ноет…
Вот только ни на одно резюме, которые я вчера отправила, мне так и не ответили. Но сдаваться рано. Я обязательно найду вакансию, которую смогу «закрыть». Главное, искать.
А еще важно сходить к адвокату. Нужно понять, что меня ждет при разводе с мужем. Вряд ли, конечно, что-то хорошее. Скорее всего, Герман потреплет мне немало нервов. Но я надеюсь, что Алесенька все-таки останется со мной. Остальное меня мало волнует.
Получить развод и дочку — вот две вещи, которые нужно вынести из этого брака.
Будет непросто. Но я справлюсь. Справлюсь же?
Открываю глаза. Натыкаюсь взглядом на свое отражение в зеркале, висящим в белоснежной ванной. Моментально сосредотачиваюсь на трех полосах на щеке. Благо свекровь не расцарапала кожу до крови. Но внутренние гематомы все-таки остались: тонике, фиолетовые, кое-где светлее, кое-где темнее.
Глаза тут же увлажняются. Чем я заслужила такое обращение?
Вроде бы всегда старалась быть хорошей женой. Любила Германа, обожала Алесеньку, уважительно относилась к Ольге Борисовне. Но, видимо, где-то допустила ошибку. Скорее всего, в тот день, когда сказала «да» и поставила свою подпись в ЗАГСе.
Судорожно вздыхаю. Часто моргаю.
Нужно взять себя в руки. Я не могу вечно прятаться в ванной. Тем более, пора готовить завтрак дочке, ведь Алеся скоро проснется.
Но стоит подумать, что меня будет ждать не одна стычка со свекровью, становится дурно.
Вчера я не стала больше спорить с Ольгой Борисовной. Поняла, что сделаю себе «медвежью услугу», если начну отстаивать свои права. Женщина все равно меня не услышит. Станет только пристальнее следить.
Под ее присмотром и так будет непросто осуществить свои планы. Не нужно еще больше провоцировать женщину.
Поэтому на «Ты меня поняла?» Ольги Борисовны я просто кивнула, развернулась и, прикрыв щеку волосами, пошла в дочке.
Мне нужно было накормить Алесю, немного поиграть с ней, а потом уложить спать.
Благо свекровь мне не мешала. Она ушла в гостевую комнату и включила там телевизор. Вот только все равно периодически выглядывала, проверяя нас Алесенькой. Я даже услышала, как она позвонила Герману и докладывала о моем поведении.
Я лишь крепко сжала зубы, шумно выдохнула, но ничего не сказала. Пришлось, словно мантру, повторять себе, что я скоро избавлюсь от этой семейки.
Нужно подождать только два дня. Всего лишь два дня.
Ночью меня ждала небольшая передышка — Герман так и не вернулся домой.
Но как только выйду из ванной, не сомневаюсь, что придется вступить в очередную схватку не только со свекровью, но и с мужем. Ведь совсем недавно Герман вернулся — видимо, чтобы переодеться.
Я ускользнула в ванную до того, как он пришел в спальню за вещами. Но это не значит, что смогу избегать его вечно.
Хорошо, что часть моей одежды висела на сушилке рядом со стиральной машинкой. Поэтому я смогла принять душ, переоделась в джинсы и клетчатую футболку бежевого цвета, после чего выслушала волосы, завязала их в высокий хвост. Думала о том, чтобы замазать тональником полосы на щеке, но решила их не трогать. Пусть Герман видит, что со мной сделала его мать. И конечно, возможность помозолить глаза свекрови следами, которые она на мне оставила, я тоже не могу упустить.
Теперь нужно собраться с силами и выйти из ванной. Это оказывается непросто. Приходится снова прикрыть глаза, сделать пару глубоких вдохов и выдохов, прикусить язык.
Резко распахиваю веки, отталкиваюсь от столешницы, в которую встроена раковина, разворачиваюсь и размашистым шагом, пока не передумала, направляюсь к выходу.
Стоит мне аккуратно открыть дверь, как сразу слышу недовольный голос свекрови:
— Ты же только домой пришел и сразу уходишь?
— Мама, у меня работа, — по глухим словам Германа понимаю, что он сдерживается из последних сил.
Видимо, Ольга Борисовна выносит мозг сыну с момента, как тот пришел домой.
Невольно улыбаюсь, но уголки губ сразу же опускаются, как только я выхожу в коридор. Бросаю взгляд на приоткрытую дверь напротив, за которой как раз находится наша с мужем спальня. Цепляюсь взглядом за полоску света на полу, но мужа со свекровью не вижу.
Выдыхаю.
— У тебя всегда работа. На мать никогда нет времени, а я, между прочим, невечная, — канючит женщина.
— Не начинай! — грубо осекает ее Герман. Он, явно, не в духе. Обычно муж не разговаривает настолько жестко со своей матерью.
Желудок стягивается в тугой узел. Сердце начинает намного быстрее биться в груди. Хочется спрятаться обратно в ванной, чтобы не попасть под горячую руку мужа. Но подозреваю, что Герман дальше пойдет именно в комнатку, из которой я вышла, поэтому стискиваю зубы и на носочках иду в сторону кухни.
Вот только даже пару шагов не успеваю сделать, как слышу всхлип.
Закатываю глаза.
Начинается любимый спектакль одного актера, где главную роль играет Ольга Борисовна. Он включает в себя крокодиловые слезы и напоминание сыну, что женщина столько лет в одиночку его растила сына.
— Ге-е-еровка, — тянет свекровь, выдавливая из себя очередной всхлип. — Зачем т-ты т-так? Т-ты же у меня единственный с-с-сынок…
Слышу тяжелый вздох.
— Мам, давай не сейчас, — гораздо мягче произносит муж, после чего раздаются тяжелые шаги.
Они приближаются!
Ускоряюсь.
Жаль, что далеко уйти не удается.
— Алена! — слышу за спиной грубый голос мужа.
Желудок ухает вниз.
Паника резко накрывает меня.
Не останавливаюсь.
— Алена! — окликает Герман громче. — Я, вообще-то, к тебе обращаюсь, — недовольство наполняет голос мужа.
Хотя я почти бегу, Герман нагоняет меня буквально за пару секунд и сразу же преграждает путь.
Застываю. Задерживаю дыхание.
Смотрю себе под ноги — лишь бы не на мужа.
Но, видимо, у Германа другие планы. Он двумя пальцами хватает меня за подбородок, поднимает мою голову, заставляет взглянуть на него.
Встречаюсь с голубыми глазами мужа, тяжело сглатываю. Мгновение, и взгляд Германа перемещается на мою щеку. Муж хмурится, поджимает губы.
  
— Что это? — спрашивает строго, возвращаясь к моим глазам.
  
Глава 16
 
Герман пальцами с силой сжимает мой подбородок. Мне становится, скорее, не больно, а до жути противно. Мало ли кого он трогал своими культяпками.
Поджимаю губы. Дергаю головой. Вот только избавиться от хватки мужа просто так не получается. Герман только сильнее вдавливает пальцы в нежную кожу, заставляет держать голову прямо. Переводит взгляд с моей щеки к глазам: