Развод. Цена твоей измены (СИ)

Крики, визги, угрозы, нецензурная брань — чего только не прилетает в мою сторону. Кривлюсь, когда понимаю, что малышка тоже все это слышит. Но не останавливаюсь, пока не достигаю входной двери. У нее обуваю кроссовки, при этом не отпускаю дочку. Инга подхватывает несколько пар обуви малышки и мои балетки, после чего мы покидаем квартиру, а Инга захлопывает дверь перед носом свекрови.
  
Остальное происходит, как в тумане.
Не помню, как мы добираемся до дома Инги…
Не помню, как поднимаемся в квартиру…
Не помню, как оказываюсь в кровати…
Помню лишь то, что стоит моей голове коснуться подушки, сразу же отключаюсь, крепко прижав к себе уснувшую Алесю.
Блаженная темнота накрывает меня, дарит умиротворение, и я постепенно успокоюсь. Тону в ней, лечу свою израненную душу.
Вот только спокойствие длится недолго, потому что в него проскальзывает разъяренный голос мужа:
«Ты думала, я тебя не найду?».
  
Глава 25
 
Мне всю ночь снятся кошмары. Я то и дело просыпаюсь, когда в голове вспыхивает голос мужа, который сообщает, что найдет меня и заберет дочь.
В итоге, решаю плюнуть на гиблое дело под названием «сон», аккуратно встаю с кровати, накрываю дочурку одеялом, целую малышку в щечку и выхожу из комнаты.
Хоть в коридоре еще темно, но я помню, где находится кухня, и с легкостью ее нахожу. Белая с мишками пижама, которую мне дала Инга, настолько мягкая, что ощущается невесомой и не шуршит при каждом движении. Поэтому мне удается никого не разбудить, пока на носочках добираюсь до нужной комнаты.
Свет решаю не включать. Мне достаточно того, что попадает в комнату из соседних домов и от предрассветного неба. Наливаю из графина, стоящего на деревянном гарнитуре, в стакан воды, делаю пару глотков и сажусь за стол рядом с окном. Подтягиваю ноги на стул, обнимаю их и кладу голову на колени.
Смотрю в окно, но ничего не вижу. Перед глазами размывается от непрошенных слез. Позволяю себе эту маленькую слабость, хоть и ненадолго.
Стараюсь ни о чем не думать. Первое время у меня вроде бы получаются, но навязчивые воспоминания проникают в голову, вызывая невыносимую боль. А еще я чувствую самый настоящий страх. Неизвестность пугает до чертиков. И самое ужасное, что именно она не дает мне нормально дышать.
Но отчаиваться нельзя. Ни в коем случае нельзя. Тем более, теперь у меня с дочерью есть новый, хоть и временный. Сейчас возьму себя в руки и пойду устраиваться на работу. Неважно кем, даже уборщицей. Главное, получить немного денег, найти нам с Алесей квартиру, устроить дочку в садик. Потом можно будет найти нормальную работу… по специальности.
Дел вагон. Жаль, что ими не заняться до того, как нормальные люди проснутся. Поэтому просто сижу и жду. Ничего не чувствую, в груди образуется пустота. Только слезы все текут и текут по щекам. Не хотят останавливаться, заразы!
Не знаю, сколько времени провожу в прострации, наверное, много, потому что кухню заливает утренний свет.
Выхожу из своего транса, только когда чувствую легкое прикосновение к плечу. Вздрагиваю. Резко поднимаю голову, из-за чего перед глазами появляются черные точки. Но стоит мне моргнуть, они исчезают, а передо мной появляется виноватое выражение лица Инги.
— Прости, не хотела тебя напугать, — подруга легко улыбается. — Ты давно не спишь? — она внимательно всматривается в мое лицо.
Почти сразу осознаю, что Инга видит все еще не высохшие дорожки от слез, скорее всего, поэтому хмурится. Быстро опускаю ноги на пол, прислоняюсь спиной к спинке стула, вытираю щеки.
— Давно, — признаюсь, опуская взгляд на свои мокрые пальцы.
Инга обреченно вздыхает.
— Почему хотя бы кофе себе не приготовила? — отворачивается и подходит к гарнитуру.
— Не знаю, — пожимаю плечами, только после этого понимая, что Инга ничего не увидит.
Она включает кофемашину. Пока та шумит и греется, подруга насыпает молотый кофе в холдер и вставляет его в машину. Нажимает на какую-то кнопку. Божественный запах тут же разносится по кухне. Желудок недовольно бурчит, напоминая, что о нем забыли на приличный срок.
— Молоко? Сахар? — Инга оглядывается через плечо, ее розовая ночнушка колышется при каждом движении.
— Нет, спасибо. Ничего не нужно, — чувствую себя настолько неуютно, насколько это возможно. — Марк скоро встанет? — хочется поблагодарить его за то, что позволил остаться. Да и, Ингу не стоит забывать. — Спасибо вам большое, — выдыхаю, чувствуя, как слезы снова подкатывает к глазам, — за все, — голос скрипит из-за накатывающих эмоций.
— Перестань, — отмахивается подруга. — Мы ничего не сделали, — направляется к холодильнику. — Как насчет омлета? — достает сыр, помидоры, яйца, молоко. Через мгновение оборачивается и выгибает бровь, так и не получив ответа.
— Да, будет отлично, — улыбаюсь настолько нежно, насколько могу.
Инга снова отворачивается к холодильнику, закрывает его плечом и идет к плите.
— А по поводу Марка, — осторожно косится на меня, положив продукты на столешницу, — он не ночевал дома.
Застываю. Нехорошее предчувствие ворочается в груди.
— Почему? — спрашиваю обесцвеченным голосом.
Инга бросает на меня еще один взгляд, на этот раз обеспокоенный. Но прежде чем отвечает на мой вопрос, берет кружку свежесваренного кофе и, преодолев разделяющее нас расстояние, ставить ее передо мной.
Подруга пару секунд пристально смотрит на меня, после чего садится на ближайший стул..
— Ты только не волнуйся, — выпаливает, заставляя меня еще больше напрячься.
Обхватываю ладонями кружку. Горячо. Плевать. Жжение помогает не сорваться.
— Говори, — чеканю, стараясь дышать ровно.
Инга пару секунд смотрит на меня, после чего протягивает руки и накрывает мое запястье.
— Если кратко, Герман вчера звонил Марку. В стельку пьяный орал в трубку. Угрожал. Но Марк не поддался на провокацию, не переживай, — видно, что она подбирает слова. Чуть склоняет голову, словно решая, стоит мне еще что-то говорить или нет. А через пару секунд тяжело вздыхает, явно, договорившись с собой. — В общем, все закончилось тем, что Герман разнес лабораторию. И Марк поехал оценивать ущерб.
Внутри все холодеет. Даже обжигающая ладони кружка, не помогает согреться. Шок проникает в каждую мою мышцу, забирается в мозг, отнимая возможность нормально мыслить. Пару секунд сижу, не двигаясь. Пытаюсь осознать сказанное, после чего вскакиваю на ноги и начинаю расхаживать по комнате.
— Это я во всем виновата! Я! Нужно было раньше от него уйти. А я тянула! Чего ждала? Вот чего? А теперь из-за этого пострадали вы, — бормочу, чувствуя, как вина затапливает изнутри.
— Прекрати, — Инга вмиг оказывается рядом, хватает меня за плечи, заставляет посмотреть ей в глаза. — Ты не можешь нести ответственность за поступки Германа. Поняла? — говорит твердо, словно пытается вбить слова мне в голову. — Ты не ушла от него раньше, потому что не могла. Тем более, это я попросила тебя подождать. Если уже кого винить, то меня. Я должна была все раньше рассказать Марку!
Смысл слов Инги медленно доходит до затуманенного тревогой мозга, но все-таки доходит.
— Ты ни в чем не виновата, — говорю уверенно.
— Ты тоже! — вторит мне Инга.
Мы пару секунд проживаем друг друга пронзительными взглядами, после чего я обмякаю.
— Черт, — выкручиваюсь из хватки подруги, плюхаюсь обратно на стул. — Я не хотела доставить вам столько проблем, — ставлю локти на стол, прячу руки в ладонях.
— Не ты их доставила, а Герман, — жестко произносит подруга. — Кстати, у меня хорошая новость. Я договорилась для тебя о собеседовании. По твоей специальности, — радостные нотки наполняют голос Инги.
  
Вздергиваю голову, смотрю ей в лицо и вижу широкую улыбку.
Впервые за несколько дней надежда расцветает в груди.
Главное, чтобы она не разбилась в дребезги… как вся моя жизнь.
  
Глава 26
 
Сердце гулко стучит в груди. Во рту пересыхает. Ладони потеют, кончики пальцев холодеют. Переминаюсь с ноги на ногу. Смотрю на серую с матовым стеклом посередине дверь и изо всей силы сжимаю шлейку маленькой черной сумочки, висящей у меня на плече. Прохожусь языком по пересохшим губам.