Развод. Цена твоей измены (СИ)

Внутри меня все скручивает от беспокойства. Пот скатывается по позвоночнику. Горло сдавливает.
Я… я не знаю, что ответить.
Но не могу сдаться! Просто не могу!
Расправляю плечи. Сжимаю кулаки. Стискиваю челюсти!
И решаю сказать правду.
— Мне нужна эта работа больше, чем другим кандидатам! Я развожусь с мужем, и у меня на руках останется маленькая дочь. Но… — тяжело сглатываю, — это не должно вас волновать, потому что никак не повлияет на мою работу. Для вас важно только то, что я сделаю все от меня зависящее, чтобы помочь вам создавать инновационные препараты, которые не только будут спасать жизни людей, но и помогут вывести компанию на новый уровень, — впиваюсь ногтями в ладони. — Фармакология — моя страсть. Я увлекалась химией еще в школе. Ходила на все дополнительные занятия, выигрывала олимпиады. А когда поступила в университет, ночами сидела в лаборатории, проводила исследования. Мне даже предлагали остаться работать на кафедре, но… — прикусываю язык, сейчас не нужны оправдания. — Да, у меня нет опыта. Но это не значит, что я потеряла квалификацию. Мой муж… бывший муж — фармаколог. Я помогала ему с разработками, пока сидела в директе. А еще в курсе всех новых технологий в своей отрасли. И конечно, постоянно читаю разные исследования.
  
Уголок губ Александра ползет вверх.
— С этого места поподробнее, пожалуйста, — мужчина снова откидывается на спину кресла. — В разработке каких препаратов вы участвовали? И какова была ваша роль?
— Эм… — растерянность захватывает разум, но я быстро беру себя в руки. — Например, в недавно выпущенном на рынок лекарство от кашля…
Мы говорим с Александром час, а, может, и больше. Я теряю счет времени. Мужчина задает мне вопрос за вопросом. Гоняет меня по основам биофармакологии, спрашивает про новые исследования, уточняет, в каком оборудовании я разбираюсь.
Отвечаю на все. Если чего-то не знаю, не скрываю этого. Лучше быть сразу полностью открытой, чтобы потом не было проблем.
В итоге, когда у Александра иссякают вопросы, чувствую себя выжатой как лимон. И, видимо, мужчина это замечает, поэтому решает сжалиться.
— На сегодня все, — произносит, расстегивая верхнюю пуговицу на своей рубашке. — Мне нужно подумать, перестроить некоторые планы, но я с вами свяжусь в ближайшее время.
Дыхание перехватывает. До уставшего мозга не сразу доходит то, что говорит мужчина, поэтому решаю уточнить:
— Так… — голос дрожит, — я принята?
Александр усмехается. Впервые за весь разговор… усмехается.
— Скажу честно, — в его глазах мелькает любопытство, — вы мне понравились… как специалист, — добавляет поспешно. — Я не планировал в ближайшее время открывать филиал лаборатории в России, но… сейчас готов передумать, — опускает плечи, расслабляется.
Не верю своему счастью. Просто не верю. К глазам подкатывают слезы. У меня будет работа. А у нас с дочерью — будущее.
В приемной раздается какой-то шум. До нас доносится крик секретарши, тяжелые шаги, стук каблуков. В следующую секунду дверь в кабинет директора распахивается, с грохотом ударяется о стену.
Резко разворачиваюсь на стуле.
Желудок ухает вниз, страх волной прокатывается по телу, потому в дверном проеме стоит никто иной, как мой муж.
  
Глава 28
 
Дрожь охватывает тело. Воспоминания о последней нашей встречи с Германом заполняют разум. Еле-еле дышу. Сердце бьется до такой скорости, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. Его стук отдается в голове, ушах. Виски пульсируют, кончики пальцев холодеют.
Не сразу понимаю, что муж смотрит не на меня.
Его пронзительные голубые глаза сосредоточены на Александре. В них полыхает самая настоящая ярость. Черты лица Германа заострены, ноздри раздуваются при каждом вдохе, губы сжаты до белой линии. Грязная черная футболка и джинсы дополняют безумный образ. Вдобавок муж сжимает-разжимает кулаки. В попытке успокоится? Или разминает их?
Легкие жжет от нехватки воздуха, поэтому приходится с силой втянуть его в себя. И,видимо, вдох получается слишком шумным, потому что… Герман резко переводит взгляд на меня.
Глаза мужа широко распахиваются.
Он моргает. Еще раз и еще. Прежде чем окончательно сжимает кулаки.
— Какого черта ты здесь забыла? — ревет, влетая в кабинет.
Я так быстро вскакиваю на ноги, что даже забываю о сумочке. Она с приглушенным стуком падает на пол, содержимое рассыпается. Но я тут же забываю о ней, ведь с невероятной скоростью отскакиваю в сторону.
Сама не замечаю, как огибаю стол, оказываюсь совсем рядом с Александром. Наполненного ужасом взгляда от мужа не отвожу.
Словно в замедленной съемке наблюдаю, как Герман мчится ко мне. Его ярость теперь направлена на меня. Она оседает на коже, давит на грудь, заставляет меня отступать все дальше и дальше, пока я не натыкаюсь спиной на стену.
Судорожно оглядываюсь, собираюсь метнуться в сторону, но даже шага не успеваю сделать — муж, со всей присущей ему звериной силой, хватает меня за плечо.
Шиплю из-за резкой боли, но от нее быстро остаются лишь отголоски. Потому что не проходит и мгновения, как пальцы мужа исчезают с моей руки, а передо мной вырастает “стена” в виде спины, обтянутой темно-синим пиджаком.
— Что вы себе позволяете? — произносит Александр настолько стальным тоном, что даже у меня мурашки ползут по позвоночнику.
Хотя несмотря на вгоняющий в ужас тон мужчины, облегчение разливается по телу. Закрытая широкой спиной чувствую себя… защищенной. Переношу весь своей весь на стену, вздыхаю.
— Этот вопрос должен задавать вам я! — шипит в ответ Герман, делая шаг в сторону.
Его голубые глаза, которые сейчас больше напоминают грозовые тучи, на мгновение снова сосредотачиваются на мне. Но не успеваю я испугаться, как Александр снова перекрывает обзор Герману.
— Вас ко мне привело как-то дело, раз вы настолько грубо ворвались в мой кабинет и прервали важную встречу? — у мужчины, защищающего меня от мужа, похоже, есть удивительная способность сохранять профессиональный тон даже в самой неординарной ситуации.
Видимо, это факт выбивает Германа из колеи. Ведь вокруг нас воцаряется молчание, но длится оно всего пару секунд.
— Важная встреча? С кем? С ней? — муж усмехается.
К щекам тут же приливает кровь. Еще никогда в жизни я никогда не чувствовала себя настолько униженной. Даже вчера, когда муж собирался надо мной надругаться, а меня спас незнакомец, мне не было настолько стыдно.
Ведь нет сомнений, Александр прекрасно знает, кем я прихожусь Герману. И мой возможный будущий работодатель, явно, понимает, что собственный муж сейчас обесценивает мои способности.
— Вас это не касается, — чеканит несостоявшийся босс. — Вы собираетесь озвучить, зачем пришли? Или поведете себя, как культурный человек, выйдете и дождитесь, когда вас пригласят? — от меня не скрывается сарказм, который пропитывает голос Александра.
Не сомневаюсь, муж тоже его прекрасно слышит, поэтому втягивает воздух сквозь стиснутые зубы.
— Озвучу, раз пришел, — Герман пытается вторить тону Александра, но это выглядит… жалко. — Даже не рассчитываете на сделку с моей фирмой. Я не собираюсь работать с таким… — явно, подбирает подходящее слово… — как вы! — но не находит.
— Сделку я заключаю не с вами, не вам ее и разрывать, — спокойно произносит Александр.
На самом деле, его умению сохранять равновесие в из ряда вон выходящей ситуации можно позавидовать.
— Вообще-то, я совладелец фирмы, с которой вы собираетесь заключить сделку, поэтому именно мне решать состоится она или нет, — муж даже не пытается замаскировать превосходство, которое отражается в его голосе.
  
— Здесь вы ошибаетесь, — хмыкает Александр. — Насколько мне известно, вы уже продали большинство своих акций, если не их все — информация требует уточнения, — складывает руки на груди, явно, демонстрируя пренебрежительную расслабленность. Я же шокировано вздыхаю. Герман продал акции? — И не стоит забывать, что держателем контрольного пакета акций вашей компании всегда был Марк. Исходя из всего перечисленного, вы не имеете никакого влияния на то, будет заключена сделка или нет!