Непристойные уроки любви

– Нет, – ответила она, не колеблясь ни секунды.
– Нет, мисс Марли?
– То есть да. Разумеется, я оставлю в покое вашего отца, – милостиво произнесла она. – Это будет честной платой за вашу помощь. Но я не могу обещать, что ласкар сдастся. Это не я решаю. Если он решит покинуть страну, значит, так тому и быть. Я не стану препятствовать и не стану выдавать его вам.
Эта женщина была невыносимо честна. Моральный стержень внутри нее был крепок. Неужели она и впрямь находится в столь отчаянном положении, что вынуждена иметь дело с мужчинами, подобными его отцу? Айвор навел справки: ее финансовое положение нельзя было назвать благополучным, но и в долгах она не погрязла. Выживала день за днем, неделю за неделей, месяц за месяцем, находясь в чудовищной зависимости от востребованности своего салона. Не потому ли добросердечные и умные люди, такие как она, вынуждены терпеть ничтожных мужчин – таких, как отец Айвора?
  
– Две недели, – сказала она. – Дайте мне – или нам, если вы будете помогать, – две недели.
– Неделю, мисс Марли. С моей стороны было бы глупостью давать вам больше. За две недели этот человек доберется до Тимбукту.
Она колебалась, обдумывая его слова.
– Хорошо, – наконец кивнула она. – Неделю. В понедельник, вторник и среду салон закрыт. Я могу посвятить поискам целую неделю. А вы?
– Да, – ответил он.
Была ли у него неделя? Разве у него нет списка дел, требующих его участия? Дел, о которых его поверенный неустанно напоминал?
Однако необходимо было добраться до истины. На Тиффани напали в его собственном чертовом кабинете – и что же, он ничего не предпримет по этому поводу? Он не мог такого допустить. В сущности, он уже искал ласкара где только мог. Несколько раз наведывался в доки и расспрашивал людей, и, откровенно говоря, матросы с бесстыдным проворством тащили ему на опознание всех ласкаров подряд. Но это были не те ласкары. Айвор ведь успел увидеть нападавшего.
Нападавшего?
Лайла Марли была права. У ласкара – как бы его ни звали – не было ни единого шанса, окажись он в руках вла-стеи. Его тут же признают виновным. А если он не нападал на Тиффани? Разве он, Айвор, не обязан выяснить правду?
И если где-то в потаенных глубинах души он ощущал стремление подольше побыть с этой женщиной – ну так к черту эти потаенные глубины! Чтоб им провалиться в ад, он знать ничего не желает!
 Глава 14 
К Уайтчепелу Лайла оказалась совершенно не готова. Обычно здесь нечего было делать женщинам из ее социального класса. «Даже таким пропащим, которые вынуждены держать салон», – с горечью подумала Лайла. Чем ближе кеб подъезжал в Уайтчепелу, тем сильнее ею овладевало чувство, что она погружается в омут, грозящий затянуть и уже никогда не выпустить.
В Уайтчепеле ее ждал Тристрам. И – с куда меньшей охотой – Мэйзи и Сунил, если они вообще придут. Лайла отправила Мэйзи записку, в которой сообщила, что хочет устроить встречу Мэйзи и Сунила с хозяином злополучного дома Айвором Тристрамом. Вне всякого сомнения, она особо не надеялась на то, что встреча состоится. Мэйзи была непревзойденной мастерицей драматических исчезновений. Казалось, стоило Лайле провести с ней полминуты, как девчонка уже порывалась сбежать в соседнее графство или куда подальше. Возможно, не стоило сообщать им про Тристрама. Но Лайла не могла пойти на такое: она не могла обмануть Мэйзи.
Пришлось проявить некоторую настойчивость (и изрядное терпение), чтобы убедить Мэйзи в том, что Тристрам обещал помочь. Что он, по сути, их главная надежда, поскольку именно Тристрам выдвинул обвинение против ласкара, и чтобы во всем разобраться, он сам должен выслушать их версию.
В записке Лайла написала, что уверена: Тристрам не сдаст Сунила сыщикам прямо на месте, и изо всех сил надеялась, что так оно и есть.
Ей казалось, что она понимает Тристрама. Да, у него были свои недостатки. Бессчетное количество недостатков. Упрямец. Привык, чтобы все делалось так, как ему хочется, – подобное качество раздражает во всех, но в мужчинах особенно. И конечно же, очевидно, что он не способен заглянуть в ее душу, прочесть ее мысли, увидеть ее сущность… То есть ему были присущи все самые распространенные пороки. Айвор Тристрам твердо придерживался того ужасного и пошлого впечатления, которое создалось у него при первой их встрече, а в сущности, было еще до их встречи. Но бесчестным Лайла его не считала.
Она изо всех сил надеялась, что убеждение в его честности возникло у нее не под влиянием воспоминаний о его горячих губах.
Неудивительно, если Мэйзи и Сунил не придут. Мэйзи не доверяла в этом мире абсолютно никому (возможно, за исключением Сунила). Ничего странного в этом не было. Семья, на которую мать Мэйзи работала семь лет, спокойно отправила женщину на виселицу за преступление, которого она не совершала. Даже если преступление каким-то образом удалось бы доказать, Сара Марли могла бы вмешаться и предотвратить казнь. А если не она, так ее сын. Джонатан Марли носил титул графа Беддингтона, и он мог добиться для Энни более мягкого приговора. Но Марли и пальцем не пошевелили. Так с чего бы Мэйзи доверять богачам?
Лайла вышла из кэба. Тристрам предлагал привезти ее в Уайтчепел в своей карете, но она отказалась. Молодая женщина осмотрелась вокруг, словно обозревая чужую планету. Дома были черны от копоти. Дороги – сплошь в колдобинах. «Задница дьявола» – так Ханна назвала это место, когда Лайла сообщила ей, куда едет. И едва не привязала Лайлу к кровати, услышав, что та едет в Уайтчепел одна.
На углах перешептывались старухи. Мужчины и женщины ругались друг с другом. Проститутки в рваных чулках и замаранных нижних юбках подпирали стены пивных. Задирая подолы, они демонстрировали струпья на голенях – столь же многочисленные, как зияющие пустоты в зубах. Вдоль обочины выстроились попрошайки. Лайла не могла совладать с собой. Не могла не думать, что ждет женщин в положении Мэйзи. Девчонка на седьмом месяце беременности от одного из своих клиентов. Как узнать от кого, да и зачем? Мэйзи этого не знала. Ей повезло, что с ней был Сунил. О большинстве женщин в положении Мэйзи не заботится ни одна живая душа. «Возможно, Сунилу недолго осталось быть с ней», – напомнила себе Лайла. Если она не докажет невиновность ласкара, на что им рассчитывать?
Пока она ждала Тристрама, к ней подбежал мальчишка и принялся выпрашивать пенни. Он ухмылялся, сверкая громадными дырками между зубов.
Лайла, прищурившись, взглянула на него.
– Денег у меня нет, – сказала она, – но если ты поедешь ко мне домой, могу устроить тебе ванну, чтобы ты свой живот смог отличить от зада.
От угрозы помывки мальчишка выпучил глаза и умчался прочь, словно за ним гнались все собаки Лондона. Лайла покачала головой, на секунду представив, как мчится за ним. Вооружившись мочалкой, Ханна легко управится с пареньком. Она прыснула, представив, как Ханна железной хваткой держит оборвыша, а тот проклинает час, когда увидел «богатую мисс».
Затем из прохода между домами появилась только что обслужившая клиента проститутка, подол у нее до сих пор был подоткнут.
Заметив, что Лайла смотрит на нее, она сплюнула.
– Что смотрите, нравится?
Она потрясла бедрами и хихикнула – заржали и парни, стоявшие под фонарем.
– А вы чего ржете, доходяги? – цыкнула на них проститутка и опустила подол, впрочем, дав парням насладиться видом.
Десять минут спустя Лайла и Тристрам сидели в трактире за грубым деревянным столом вместе – о чудо! – с Мэйзи и Сунилом. Мэйзи вся ощетинилась. Руки она скрестила на груди, над животом. Сунил положил ей ладонь на плечо.
  
– Не вижу, что хорошего может выйти из того, что мы встречаемся с типом, который заявил на моего Сунила и напустил на нас сыщиков! – Кожа да кости, если не считать живота, и каждая клеточка тощего тела источала злость. – Мы таким манером вообще могли бы пойти прямо к сыщикам, дерзкие такие, типа, сказать им: «Пожалуйста, сэры, забирайте нас вот прямо сейчас».