Сласти-страсти, или Личный кондитер стража

– Тебе бы вообще лучше молчать, – я глубоко вздохнула. – Пока я не узнаю, нормально ли в этом мире, что вещь разговаривает. А то отправят нас обеих в тюрьму. Или на костер.
– Сама ты вещь, – надулась Элеонора. – А я эксклюзив. Люкс! Бренд. Так что ищи нам новое жилье, – заявила она безапелляционно.
Я, встав с кровати, подошла к стулу и взяла свою сумочку. Подошла к книге и, вынув, кошелек, показала его этой самовлюбленной дамочке.
  
– И что это должно означать? – фыркнула она. – Симпатичной кошелек. Увы, масс-маркет. Дешевка.
– Это означает, что местных денег за ночь у меня не появилось, – ответила я, сдерживая раздражение. – Где я их взять должна?
– Заработать? – вопросом на вопрос ответила книга. – Можешь еще найти местного олигарха, и выйти за него замуж.
– А давай ты не будешь лезть со своими советами?!
Вот что я делаю? Я ругаюсь с книгой! Наглой книгой, мнящей себя крутой блогершей. Женя, как ты докатилась до такого?
– По скользкой тропинке, видимо, – съязвила эта коза печатая. Похоже, вопрос я таки произнесла вслух, а не мысленно.
– Так, ты вообще пока молчи, – я ткнула пальцем в книгу. – Очень прошу, не болтай, пока я хоть что-то не выясню. Иначе я сделаю вид, что мне тебя подкинули и я тебя первый раз вижу. Хотя-я-я, – я постучала пальцем по губам и прищурилась, – могу тебя просто выкинуть в сугроб. Или в реку. Концы в воду-у.
– Евгения! – ахнула Элеонора. – Это книговредительство. Да я… Да я…
Она смешно пыхтела, не договорив фразу. Кажется, у меня получилось ее хоть немного припугнуть. Вот же звезда такая! Но забавная.
– Так, лежи тут и никуда не уходи, – погрозила книге пальцем. – Я пойду умоюсь и, возможно, позавтракаю. А потом начнем уборку. И я тебя очень прошу – ни слова.
– Умолкаю, – язвительно отозвалась Элеонора. – Я вынуждена подчиниться агрессии и твоей токсичности.
– Елки-моталки, – я хлопнула себя по лбу. – Вот за что мне это?
Ответа я ждать не стала. Нет, Элеонору вообще никому показывать нельзя, она своим высокомерием и превосходством просто подставит нас. Вот откуда у нее вообще такой характер взялся? Я эту Элеонору, которая подписала книгу, никогда и не видела. Просто помню, что Маруся говорила, что хотела бы ее книгу в подарок, но найти не может. А я нашла. На свою голову… Об этом я думала, осторожно спускаясь по лестнице.
– Доброе утро, миссис Бернет, – я с улыбкой поздоровалась с пожилой женщиной, которая сидела в кресле у камина и что-то вязала.
– Доброе? – она подняла на меня взгляд. – Я бы так не сказала, – и поджала губы. – Ночью опять прошел снегопад. А в моем возрасте вредно ходить по сугробам. И ты без обуви. А так бы сбегала уже в лавку. Ты девка крепкая.
– Конечно, – закивала, соглашаясь. – Только у меня не только нет обуви, я еще и не знаю, где эта лавка.
– Ох-ох, – заохала миссис Бернет, – всему тебя учи. А в моем возрасте покой нужен. Кости мои старые болят. Да капитану не откажешь, хороший мужчина. Иди на кухню, там твой завтрак на столе. Долго спишь, однако.
– Это от стресса, – я виновато улыбнулась.
– От чего? – старушка прищурилась. – Принимаешь, что ль, чего?
– Нет, что вы! От усталости это.
– А-а-а. А на вид здоровая да крепкая. Ну иди ешь. Да за уборку принимайся. Полы-то мыть умеешь?
– Умею. А еще бы постирать вещи.
– Вон ванная, бери мыло да стирай. Лохань возьми и терку.
Эх, значит, никакого стирального агрегата у них еще не изобрели. Но делать нечего. Горячая вода есть и канализация – это уже просто великолепно. Быстро поев и помыв посуду, вернулась в гостиную. Миссис Бернет, охая и ахая, поднялась из своего кресла и пошла выдавать мне уборочный инвентарь: ведро, тряпки, моющий раствор. Подняться с ведром вверх оказалось непростой задачей, очень уж крутой была лестница. Миссис Бернет вернулась в свое кресло, вздыхая, что снега слишком много, а зима какая-то суровая.
– Это все из-за ведьм, – ворчала она, – Темный Бог их забери. Наколдуют, а потом погода портится.
– Ведьмы? – я замерла с поднятой ногой. – Прям настоящие?
– А какие ж еще? – удивилась старушка. – Вредные. Но лечат лучше лекарей. В этом они мастерицы. У меня мазь как раз заканчивается, найдем тебе обувку и сходишь к Аннушке. А у вас что, ведьм нету?
– Нет, – я не стала говорить, что есть те, кто себя так называет. Но тут вроде бы это другое.
– Плохо, – вздохнула старушка. – Они иногда полезные. А кто злое дело делает, тех Палач казнит.
Палач… По спине прошел холодок. Тот мужчина в черном. Мрачный и с грустными глазами. Передернув плечами, я побрела наверх. Вот уж с кем бы я не хотела второй раз встретиться! Открыв дверь, ввалилась в комнату.
– Ну и где ты ходишь? – с порога встретила меня недовольным тоном Элеонора.
– Умывалась. Завтракала, – говорить я старалась спокойно. Не хватало еще с самого утра настроение себе портить.
– Шведский стол олл инклюзив? – с сарказмом спросила книга.
– Что? – я не поняла вопроса. Вообще уже мысленно прикидывала, с чего начать уборку. Однозначно нужно снять шторы и замочить их. Как раз пока окно вымою, они покиснут, а потом постираю и вывешу сохнуть на улицу. Выморозятся и будут пахнуть вкусно. И покрывало, точно!
– Говорю, – Элеонора вздохнула, – как будто там тебе шведский стол накрыли. Что ты ушла и пропала.
Теперь пришла моя очередь вздыхать.
– Ты вообще можешь себе просто лежать. Молча желательно. Тогда тебя никто не заметит. И проблем у тебя не будет.
Взяв стул, я перенесла его к окну и залезла на него, полная решимости снять шторы для стирки. Но стоило только тронуть ткань, как меня окутало облачно пыли.
– А-апчи! Чхи! Апчи!
Книга злорадно захихикала. Зараза глянцевая!
Не без труда, но я смогла снять шторы, обсыпавшись вся пылью. Сбегала в ванную и замочила их в лохани. Пришлось даже сразу воду поменять, такая черная стала! Потом вернулась за постельными принадлежностями. Пару минут постояв в раздумьях, прихватила еще и подушку с одеялом. Выкину на мороз, потом вытряхну.
Разобравшись с этим, полезла мыть окно. Без привычных средств было тяжело, но и жить в пыли тоже не выход. Помыла люстру, протерла пыль с мебели и деревянных стен. И все это под чутким руководством Элеоноры.
– Поставь меня, – потребовала она.
– На ноги? – не удержалась я от ехидства.
– Евгения, это вообще вот не смешная шутка. Мне надоело разглядывать потолок. Там нет ничего интересного. Поставь меня. Только мокрыми руками не хватай.
Пришлось прислонить ее к стене. Иначе бы не отстала.
– Евгения, ты комод протерла? – спросила тоном проверяющей. Хотя я вот только что этот комод мыть и закончила.
– А то ты не видела? – я полоскала тряпку в ведре. Опять надо идти воду менять. А бегать я уже устала. Да и шторы вручную стирать было тем еще удовольствием. Руки с непривычки болели. Зато стало понятно, почему они такие небольшие. Такие, к каким я дома привыкла, просто не постирать нормально!
– Хорошо убирай, я не могу жить в пыльной комнате.
– Зато в холоде, говорят, хорошо сохраняются, – как бы между прочим проговорила я, повернувшись спиной к книге.
– При чем здесь холод? – сразу же насторожилась Элеонора.
– Ну не зря же в холод продукты помещают. Может, и книгам он полезен, – пожала я плечами и продолжила вытирать стену. И очень хорошо, что эта комнатка маленькая, иначе бы я за день не справилась.
– Знаешь, что я тебе скажу, Евгения, – недовольно заговорила книга, – у тебя отвратительное чувство юмора. Ужасное просто.
– А кто сказал, что я шучу? – бросила я.
– Ах ты! – кажется, Элеонора завелась. Может, ее тоже вынести на улицу? За окошко выставить, пусть погуляет, проветрится. Но разразиться гневной тираде не дала открывшаяся дверь.
  
– Убираешься? – миссис Бернет с прищуром окинула устроенный мной беспорядок. – Под кроватью пол вымыть не забудь.
– Обязательно, – я постаралась улыбнуться.