Диверсант номер один
Смирись уж с тем, что молод и здоров! Нельзя изменить судьбу, не ведая ее. Но если тебе известно, что сегодня утонешь, то ты запрешься дома и будешь читать допоздна. Или пить. И останешься жив. А ты, друг мой ситный, знаешь своих врагов наперечет. Врагов генерал-лейтенанта Судоплатова, врагов Сталина и Берии, врагов народа, врагов СССР. Твой долг – уничтожить их всех, даже если они захотят сдаться.
Нет, пощады не будет. Не дождутся!
Выйдя на остановке, Павел перешел улицу немыслимо, но это было – он вернулся к годам своей молодости.
Ну же, трус! Звони! Рука потянулась к кнопке, и решительно вжала ее. И трель звонка такая знакомая…
За дверью не спрашивали: «Кто там?», не звякали цепочкой, а распахнули, быстро и настежь. На пороге стояла Эмма, слегка растрепанная, хорошенькая и улыбчивая.
– Привет! – сказала она. – А у нас гости!
Судоплатов не обратил никакого внимания на эту новость. Он смотрел на свою любимую женщину, и ни о чем не думал, не переживал – все его сомнения и страхи исчезли, растаяли, перестали быть.
– Эмма…
Павел обнял самое дорогое ему существо, и прижал к себе.
– Да что с тобой? – затрепыхалась женщина.
Судоплатов смотрел в расширенные серые глаза, и улыбался.
– Ты не заболел? – поинтересовалась Эмма с оттенком кокетливости.
– Я выздоровел.
– Кто там, Эммочка? – послышался высокий звонкий голос Шурочки Кочергиной, подруги Наума. – Твой пришел?
– Мой! – засмеялась Эмма.
Павел разулся, продолжая поражаться совершенно обыденным вещам. Та самая «ложка» для обуви… Вешалка… Запах сдобы, ванили, молока… Годовалый Андрюшка пищит в детской… Бож-же мой…
Судоплатов, махнув рукой на гостей, прошел к сыну. Андрей Павлович был очень серьезен – складывал из деревянных раскрашенных кубиков шатучую башню.
– Какая высокая! – неумеренно восхитился Павел, вспоминая, как взрослый, уже порядком поседевший Андрей брил его, старую развалину.
Дитя улыбнулось.
– Пливет!
– Привет, чадышко…
Погладив ребенка по голове, потоптавшись, Судоплатов вернулся на кухню. Эмма нарезала сыр.
– Ты почему к гостям не идешь?
– Успею. Наума я уже видел, а Шура… По тебе я больше соскучился.
Жена обернулась. Лицо ее было серьезно, даже встревожено слегка.
– Что случилось, Паша?
– Потом как-нибудь расскажу. Все хорошо, товарищ Кагалова.
Эмма шутливо замахнулась на него, и продолжила свой аппетитный труд.
Посмотришь на нее, – подумал Павел, – домохозяйка, как домохозяйка. Человеку со стороны даже в голову не придет подозревать в ней оперативного работника, разведчика-нелегала. А ведь было, все было… И погони, и перестрелки, и та нечаянная встреча в Париже…
После родов Эмма ушла с оперативной работы, сейчас она старший преподаватель спецдисциплин в Высшей школе НКВД. Ей есть, о чем рассказать своим слушателям, опыт имеется.
– Павлуша! – донесся голос Эйтингона. – Хватит приставать к жене, иди к нам, поприставай к Шурочке!
– Бесстыдник! – заклеймила его Александра.
Улыбаясь, Судоплатов прошел в гостиную.
– Привет китайцам!
– Привет! – рассмеялась Шурочка, и подставила щечку.
Павел добросовестно поцеловал ее.
Щечка была упругой и бархатистой, как у дитёнка.
Плюхнувшись на диван, Судоплатов привалился к спинке, разглядывая своих друзей.
Наум был диверсантом божьей милостью. Это он, еще в 28-м, подорвал поезд, в котором ехал манчжурский диктатор Чжан Цзолинь. Считается, что сей инцидент – дело рук японской разведки… Вывоз испанского золота в СССР – тоже на совести Эйтингона. А нынче он вернулся после важного задания – операции «Утка», попросту – ликвидации Троцкого. Сначала он действовал из Парижа, потом из Нью-Йорка, под конец переместился в Мехико. После ликвидации бежал на Кубу, и вот, через США и Китай вернулся-таки из своей долгой «загранкомандировки». Но главное заключается вовсе не в профессионализме. Просто Наум – это тот человек, с которым можно идти в разведку. В данных обстоятельствах звучит несколько двусмысленно, но верно.
Именно, что верно. Многие раскололись при Хрущеве, но Наум Исаакович даже словом не предал Павла Анатольевича…
Вернулась Эмма, и они с Шурочкой быстренько накрыли маленький столик. Павел напряг память, и она его не подвела – открыв заветную полочку, он достал непочатую бутылку «Хванчкары». Эйтингон жестом фокусника выудил пузатый сосудик с саке.
– Ну-с, приступим!
Себе Судоплатов плеснул вина, да еще и разбавил его «фифти-фифти» шипучкой «Лагидзе».
Повторил то же действо для Шурочки, а вот Наум с Эммой решили угоститься саке.
– Вообще-то, – авторитетно заявил Эйтингон, – саке следует подогревать, но мы внесем в процесс русское упрощение!
– Павел, – Шура повернулась к хозяину, – скажи тост!
Судоплатов поднял стакан с вином, и выдал:
– Ну, поехали!
Нежно прозвенели бокалы, сойдясь.
– Замечательный тост! – хихикнула Эмма. – Краткий!
– Емкий! – поправила ее Кочергина.
Закусив, как следует, Павел ощутил, что начинает расслабляться. Сейчас, когда ему, по сути, пошел девяностый, боялся он лишь одного – что эта сказка, в которую он угодил, вдруг закончится. А она все длилась и длилась…Час за часом…
Скоро уж сутки минут с того фантастического момента, когда прошлое снова стало для него настоящим.
– Паша, я все не решалась спросить… – неуверенно проговорила Эмма. – Вижу, что ты вернулся, значит, все хорошо… Что там «князь Шадиман»?
Судоплатов улыбнулся. «Князем Шадиманом» жена называла Берию. Уж что она нашла общего между персонажем из «Великого Моурави» и наркомом, одной женской душе известно. Возможно, связь в том, что реальный Шадиман сам хотел стать царем царей, а не служить венценосцу? Опасная параллель, весьма опасная… Берия, возможно, и желал бы стать фигурой номер один в советском царстве-государстве, но только не при Сталине.
– «Князь Шадиман» удостоил меня беседы. Вернее, он задал мне вопрос, а я на него ответил.
– О войне?
– О ней, проклятой. О, женщины… Нашли, тоже мне, тему для разговора! Давайте лучше выпьем.
– Давайте! – бодро поддержал друга Наум.
Но женщины, хоть и выпили, оставались задумчивы. На минуту опустилась тишина, и ее тут же разнес резкий звонок телефона.
– Я возьму, – легко поднялся Павел. Подняв трубку, он сказал: – Алло?
– Товарищ Судоплатов? – прозвучало на том конце провода. – Сталин говорит.
– Слушаю, товарищ Сталин.
Судоплатов стоял спиною к гостям, и не мог видеть выражения их лиц, но легко представил их. Звякнула оброненная вилка, и Шура шикнула на «безрукого Наума». Павел улыбнулся.
– Товарищ Судоплатов, – неспешно проговорил вождь, – нам нужно узнать ваше мнение по главному вопросу. Машина за вами послана.
– Выезжаю, товарищ Сталин.
Из мемуаров П.А.Судоплатова:
«В годы войны Особая группа стала главным центром разведывательно-диверсионной деятельности органов Госбезопасности в тылу противника. Ей принадлежит важная роль в инициировании и развертывании массового партизанского движения в тылах фашистской армии.
В тыл врага было направлено более двух тысяч оперативных групп общей численностью пятнадцать тысяч человек. Двадцать три наших офицера получили высшую правительственную награду - им присвоили звание Героя Советского Союза. Более восьми тысяч человек наградили орденами и медалями.
Маршалы Жуков и Рокоссовский специально обращались в НКВД с просьбой о выделении им отрядов из состава моего 4-го управления НКВД для уничтожения вражеских коммуникаций и поддержки наступательных операций Красной Армии в Белоруссии, Польше и на Кавказе.
Подразделения 4-го Управления и Отдельной мотострелковой бригады особого назначения уничтожили 157 тысяч немецких солдат и офицеров, ликвидировали 87 высокопоставленных немецких чиновников, разоблачили и обезвредили 2045 агентурных групп противника»