Сердца, горящие в сумерках. Часть вторая. Богиня и Дракон

Волна его силы ударила в меня, как молния. Я даже не успел выругаться. Кости внутри меня застонали и начали ломаться, изгибаться, вытягиваться. Мышцы горели, кожа натягивалась, как пергамент над пламенем. Сердце забилось в груди с рёвом, словно пыталось вырваться наружу.
Мир вспыхнул.
Цвета стали ярче, звуки – громче. Запахи ударили в сознание, как буря: мокрый камень, хвоя, серость тумана, далекий дым очагов. Я стал больше, тяжелее – и свободнее. Огромные крылья рванулись за спиной, когти впились в камень, оставляя новые борозды на утёсе.
  
Я видел дальше. Слышал то, что для человеческого слуха было лишь слабым шорохом. Лёгкие наполнял огонь, собираясь в глубине груди, требуя выхода.
Мир был слишком громким и слишком живым.
Я услышал её шаги раньше, чем увидел. Лёгкие, быстрые, чуть сбивающиеся – девушка бежала по тропе где-то далеко внизу.
Я повернул голову.
Это была она. Элисия.
Она бежала сквозь горы, дыша тяжело, но не останавливаясь. Волосы были собраны в высокий хвост, щёки пылали, а глаза… Их яркость я видел даже с высоты. Губы были приоткрыты, и в этой открытости было что-то упрямо-детское и свободное. Казалось, ей трудно – но она всё равно улыбалась.
– Соберись, сын, – голос отца прозвучал у меня в голове.
Я напрягся.
– А теперь – обратно.
Я втянул воздух глубже, чувствуя, как лёгкие наполняет серный жар. Огонь давил изнутри, терзая, требуя вырваться наружу. Тело не желало подчиняться приказу. Магия… ей нравился этот облик. В нём было больше силы, больше скорости, больше свободы. И она цеплялась за него, не желая отпускать.
Я не мог. Не хотел.
Рёв вырвался из моей груди, расколов горы звуком похожим на гром.
Внизу девушка резко остановилась и подняла голову. Наши взгляды на миг встретились – маленькая фигурка, точка на тропе и огромная тёмная тень на утёсе. В её глазах был страх. Чистый, живой.
К ней подбежал Айгел, похлопал по плечу, что-то сказал успокаивающее. Они побежали дальше, но я заметил, как она ещё несколько раз оглянулась, словно не могла оторваться от вида дракона на скале.
Я ненавидел это.
Ненавидел, когда на меня смотрели не как на живое существо, а как на проклятие. Ненавидел быть тем, кого боятся. Не за поступки, не за слова, не за решения – а за саму суть, за то, кем я родился.
Я не выбирал быть драконом.
Магия отца накрыла меня снова – теперь мягче, но всё так же неумолимо. Она пролилась по мне, как волна, и начала сжимать, собирать, возвращать в изначальную форму. Моё тело сопротивлялось, каждая клетка рвалась назад, к небу, к ветру под крыльями. Но под его силой магия всё же уступила.
Когда я вернулся в человеческий облик, дыхание оставалось тяжёлым, горло жгло, словно я проглотил пламя, а мышцы дрожали под кожей, как натянутые струны. Я ничего не сказал.
– Похоже, над твоим перевоплощением придётся поработать, – спокойно констатировал отец. – Мы начнём сегодня. Для этого ты полетишь со мной в Полярис.
– Я не хочу лететь с тобой в Полярис, – ответил я, заставляя голос звучать ровно. – Я только вернулся.
Он посмотрел на меня так словно вопрос был давно решен.
– Ты должен, – сказал он. – Это приказ. Не отца. От твоего короля.
Слова легли тяжёлым камнем.
В этот момент на Крылатый утёс поднялись слуги и путешественники с несколькими сумками.
Отец, не говоря больше ни слова, сделал шаг вперёд – и в следующую секунду его человеческая оболочка исчезла, словно сгорела изнутри. На её месте возник дракон. Огромный, чёрный, с золотыми прожилками по чешуе. Он почти целиком заполнил собой вершину утёса.
Гнев внутри меня продолжал кипеть, но я знал: перечить королю я не могу. Даже если этот король – мой собственный отец.
Боль повторилась. Новое превращение обрушилось на меня, как удар. Снова ломались кости, снова горела кожа, снова магия сжимала и растягивала меня, пока я не стал тем, кем меня хотели видеть.
Драконом, готовым лететь туда, куда прикажут.
 
Глава 5
 
Элисия
Драконий рёв разорвал утро, словно гром, рассекающий ещё спящее небо. Этот звук был не просто криком – в нём было столько боли, что я застыла на месте, почувствовав, как в груди что-то сжалось. Будто сердце на мгновение решило остановиться, лишь бы больше этого не слышать.
Это был не гнев. Не торжество силы. Не охотничий зов.
В этом рёве было нечто гораздо более глубокое – стон существа, у которого забрали покой. У которого забрали самого себя.
Я подняла голову, щурясь сквозь тусклый, влажный от ночи свет. На Крылатом утёсе, темнея на фоне разгорающегося рассвета, виднелась фигура – огромная, живая, гордая. Чешуя сверкала металлическим отблеском, отливая медью в скупо прорвавшихся сквозь облака лучах. Я невольно замедлила шаг, почти остановилась – не от страха, а от странного, необъяснимого трепета, который пробежал по коже.
Я знала немало драконов с медной чешуёй. Но этот силуэт был незнаком. Или, возможно, я просто не узнала его с такого расстояния.
– Лис, ты тормозишь, – голос Айгела выдернул меня из этого оцепенения, как щелчок по носу. – Осторожнее, а то опять в кого-нибудь влетишь. Или, того хуже, в овраг.
Я вздрогнула, словно меня окатили холодной водой, и замотала головой, пытаясь стряхнуть напряжение с плеч. А затем снова побежала.
Айгел обернулся ко мне, замедляя шаг, и внимательно всмотрелся в моё лицо. В его глазах не было привычной насмешки – только тихая настороженность.
– Ты в порядке? – спросил он неожиданно мягко.
Я покачала головой, подбирая слова, словно они были тяжёлыми камешками, которые нужно аккуратно разложить по местам.
– Этот рёв… – выдохнула я. – В нём была такая сильная боль.
Он усмехнулся, но без колкости, скорее с лёгкой усталостью того, кто в этой боли живёт с рождения.
– Драконы часто злятся, особенно в истинной форме, – сказал он. – Со стороны это звучит как страдание. На деле чаще всего это способ выпустить лишнее: гнев, напряжение, тоску.
Он на мгновение задумался, а потом добавил:
– Всё будет в порядке, Лис. Мы ведь все иногда кричим, когда нам слишком тесно внутри.
Он слегка похлопал меня по спине – подбадривающе, по–дружески – и бегом скользнул вперёд по камням, легко, почти не касаясь земли.
– Давай, не отставай.
Я кивнула, хотя внутри меня всё ещё звенело, как натянутая струна. Ноги побежали, привычно находя опору, но мысли остались там – на утёсе, где стоял медный дракон и кричал в небо так, будто оно могло ответить ему.
Я не согласилась с Айгелем, хоть и промолчала. Он дракон по крови и сути. Он чувствовал их иначе. Для него рёв был выражением силы и свободы.
Но то, что слышала я…
После пробежки я вернулась к себе, быстро смыла с лица пот и утренний туман, сменив влажный тренировочный наряд на более удобную повседневную одежду. Расчесала волосы, стянув их в свободный хвост, лишь мельком взглянула в зеркало – и почти сразу вышла, спускаясь по коридору в кабинет, где меня ждала Сатти.
Я не хотела заставлять её ждать.
Если быть честной, сегодня мне не хотела оставаться наедине с собственными мыслями.
Как обычно, она сидела за письменным столом, заваленным кристаллами, пергаментами, книгами и миниатюрными артефактами. Магические лампы отбрасывали мягкий свет, заставляя руны на камнях мерцать, будто кто-то тихо дышал ими. Но сегодня в Сатти было что-то иное. Тонкая тень легла на её черты, как лёгкий след боли, скользнувшей по сердцу и так и не ушедшей.
Я знала эту тень.
  
Каждый раз, когда Сераф улетал – даже ненадолго, даже по важному делу – её сердце, казалось, сбивалось с ритма. Она не говорила об этом. Не жаловалась. Не драматизировала. Но я чувствовала. Их разлука длилась двадцать лет. Теперь даже один день вдали от него был для неё слишком похож на то прошлое, о котором она старалась не вспоминать.