Княжна Тобольская 3 (СИ)
— Вы сомневаетесь в мощи Княжества?
— Ежели война будет объявлена нами в одностороннем порядке, — мой отец подчеркнул эти слова, — «Аляскинский договор» автоматически прекращает действие. В таком случае мы останемся сами по себе. Английская Америка не придёт на помощь, если вдруг эта «ослабленная колониальными войнами» Германия даст нам достойный отпор.
Красноярский выразил согласие с соседом по губернии:
— Анатолий Евгеньевич дело говорит. Вместо короткой победоносной войны его высочество Артемий может втянуть Княжество в ужасающий конфликт с миллионами жертв с обеих сторон и туманными перспективами для нас лично.
— Да-да, герр фон Фюрстенберг, — закивал тип в сливовом фраке. — Поражение от кайзера гарантированно приведёт к распаду Княжества. Его высочество Артемий безумец, если готов рискнуть существованием государства ради призрачных надежд мира!
— Право слово, господа, — забрюзжал Казанский, — вы не верите в мощь страны?
— Довольно нежностей, хватит полумер! — грозно воскликнул Икс.
И тут телефон в сумочке Васи настойчиво затрезвонил. Паше надоело ждать.
Нажав кнопку ответа, девушка выбросила персиковую косточку в ведёрко для салфеток и быстрым шагом направилась вглубь зала. Голоса уважаемых джентльменов стихли уже через семь шагов, потонув в звуках весёлой карнавальной песни.
Я увидела Вологодского, сияющего белозубой улыбкой во все тридцать два, и почувствовала явное намерение Васи его поцеловать. Пока этого не произошло, мысленно потянулась к своему якорю. Он сиял на периферии сознания тёплым маяком. Пора домой. Как бы сильно ни хотелось ещё немного погулять в сверкающем великолепии чужого праздника жизни, обнимашки с синеглазкой гарантированно испортят мне настроение.
~
Реальность встретила тишиной малого зала для аспирантов, жёсткими досками настила и затёкшими ногами. Судя по внутренним ощущениям, мы здесь сидим гораздо больше часа. Сандаловый дым пирамидки успел выветриться, оставив после себя лишь лёгкую нотку в воздухе.
— Получилось? — тут же спросил Надир, отпуская мои руки.
— Да, — торжественно ответила ему. — Я видела Икса и слышала кусочек весьма любопытного разговора. Обалдеть, это было так реально! В голове до сих пор гудят звуки музыки, а во рту стоит привкус шампанского и сладкого персика.
— Не томи, Вась!
Я не сдержала победной улыбки:
— Его зовут герр фон Фюрстенберг.
— Фюрстенберг? Где-то я уже слышал эту фамилию...
— Вполне вероятно, — кивнула я. — Человек он непростой, на балу с князьями-губернаторами общался, будто хороший знакомый. И угадай: интересы какого из братьев Великого Князя он отстаивает?
— Он, — Надир сглотнул, — назвал имя?
— Да! Его высочество Артемий. Теперь мы знаем имя заказчика кровавых ритуалов.
— Подозревать такого человека? Это серьёзно, — Самаркандский нахмурился. — Ты очень смелая девушка, Василиса.
— Я не стану думать о тебе хуже, если не хочешь в это лезть, — быстро сказала я, поймав его взгляд. — Если мы ошибёмся, не сумеем довести расследование до логического финала или донести правду до нужных людей, твоя карьера стража может сильно пострадать. Да что там карьера — жизнь!
— Спасибо за предупреждение, как же я сам-то не подумал, — сухо парировал Надир.
— Но ведь...
— Мы уже говорили об этом, Вася. Дважды! Третий раз уже откровенный перебор.
— Да хоть десять, я должна...
Договорить он не позволил. Порывисто наклонившись вперёд, вдруг коснулся своими губами моих. Прикосновение было легким, мимолетным... и совершенно ошеломляющим. Прежде чем я успела опомниться, он уже вернулся на место.
— Прости, так само получилось, — оправдался Надир, но лукавая улыбка, мелькнувшая на его лице, говорила прямо о противоположном. — В день, когда ты спасла мою сестру, я поклялся в том, что если мне представится возможность поцеловать тебя, я её не упущу, даже вопреки правилам приличий. Иначе перестану себя уважать.
— Ты её не упустил, — я растерянно улыбнулась в ответ.
Маленькое и незначительное действие разом выбросило из моей головы Артемия, Икса и иже с ними, а взамен каким-то странным образом запустило цепную реакцию совершенно посторонних и неожиданных мыслей.
Я — невеста Ярослава, и меня не должны целовать другие мужчины, даже так невинно. Они не должны, а я не желаю. Пусть наша с Красноярским помолвка не подкреплена ничем, кроме строк официального договора, и жить ей осталось не больше полугода, всё равно... Это был статус, который за последние несколько месяцев стал для меня важен. Я обещала Яру верность, пока ношу кольцо, и требовала взаимности в ответ. Тогда это не имело особого значения, но теперь...
Осознание накрыло отрезвляющей волной, перехватив дыхание и заставив сердце колотиться сильнее. Отчётливое и неумолимое в своей ясности. Единственный мужчина, чьего поцелуя я хочу — это Ярослав Красноярский.
К проблемам для меня же самой...
— Больше не надо так делать, — мотнула головой, волевым усилием взяв себя в руки. — Я помолвлена и, как бы не относилась к этому факту, предать договорённость не могу.
Надир охотно поддержал мои слова:
— Честь превыше всего, это не обсуждается, — кивнул с уважением. — Я поклялся себе задолго до знакомства с тобой, иначе бы никогда не посмел смутить... Уф, ладно! — он с силой выдохнул, проводя рукой по лицу. — Давай лучше вернёмся к делу. Рассказывай, что услышала.
По обоюдному решению мы переместились к стене, где были сложены маты, и устроились в более удобной позе, вытянув затёкшие ноги. Поцелуй не оставил между нами неловкости или недосказанности, мы давно и прочно знакомы друг с другом. Он ничего не изменил. Кроме меня.
Глава 35
Пока я в подробностях передавала разговор джентльменов с бала, Надир занялся поисками немца. Ввёл в строку планшета фамилию Икса, краткое описание его внешности и запустил поиск по открытым источникам. Мы не были уверены, что в свободном доступе найдётся что-то толковое по существу, точно не с первого раза, однако результат немало удивил. Да что там — поверг в шок!
Наш Икс оказался весьма известной фигурой.
Фон Фюрстенберги — древняя, именитая семья, ведущая свою историю с 1634 года и состоящая в тесном родстве... с кайзером Германской Империи! На текущий момент фамилию Фюрстенберг носят восемнадцать мужчин и женщин, не считая несовершеннолетних детей, и практически все они проживают в землях фатерланда. Сортировка по возрасту от двадцати до сорока лет выдала лишь шесть фотографий, среди которых я без труда опознала Икса.
— Фридрих Вильгельм Карл фон Фюрстенберг, — зачитал Надир. — Трио-практик огня-воздуха-земли семнадцатого ранга, двадцать восемь лет, племянник кайзера Германии.
— Племянник кайзера? — недоверчиво переспросила я. — Прямо родной? Не, тут, должно быть, какая-то ошибка. Как он может быть племянником, если настаивал на войне с Германией? И не просто войне, а полномасштабной, на уничтожение.
— Нет никакой ошибки. Родство с правящей верхушкой ещё не делает человека патриотом.
Действительно... Достаточно вспомнить мой собственный мир, где родилась Ирэн. Под всей великосветской шелухой и разговорами о чести, долге и верности большая политика везде одинакова.
— Вспомнил, откуда знаю его фамилию, — хмыкнул Надир. — Слышала о дипломатическом скандале в Петрограде? Четыре года назад был, газетчики его «Делом Фюрстенберга» обозвали.
— В то время я совсем не интересовалась политикой, — качнула головой.
— Я тоже, но скандал был громкий, чуть до военного конфликта с кайзером не дошло. Мой старший брат как раз проходил практику на западной границе, и мать шибко за него переживала. Суть вот в чём: наш Фридрих — диссидент! В тот год он сбежал из Германии в Россию, где просил политического убежища и получил его в рекордно короткий срок. История мутная до крайности, потому что истинных причин его побега никто не знает. Одни шепчут про украденные бумаги, другие — про личную месть, третьи — о связях с оккультными кругами. Так или иначе, но фигура он неоднозначная. Половина Парламента до сих пор не доверяет Фюрстенбергу, однако он вхож в придворные круги и водит дружбу с братьями Князя Олега.