Книжный бойфренд (ЛП)

— Пока не состоится наше первое официальное свидание, — уточняет он.
— Свидание? — с улыбкой переспрашиваю я, приподнимая бровь. Внутри меня уже расцветают фантазии о предстоящей встрече, хотя внешне я стараюсь сохранять невозмутимость.
— Завтра в восемь? — его глаза светятся предвкушением, и я теряюсь от неожиданности.
— Согласна, — шепчу я, и в моем голосе безошибочно угадывается предвкушение. Прошла целая вечность с тех пор, как мужчина в последний раз так сильно меня очаровывал.
  
Он медленно наклоняется, его движения почти невесомы. Прежде чем я успеваю осознать происходящее, его пальцы — одновременно теплые и прохладные — охватывают мою руку. От этого прикосновения по телу пробегает легкая дрожь. Он подносит мою ладонь к губам, и когда его уста касаются тыльной стороны, мое сердце замирает. Этот краткий, но глубокий поцелуй словно несет в себе особый смысл, а взгляд таит в себе невысказанное обещание.
— До завтра, Розмари, — шепчет он, отпуская мою руку. И прежде чем я успеваю ответить, игриво подмигнув, он исчезает из виду.
Я провожаю его взглядом до самой кассы. Он расплачивается и выходит из магазина, а я все еще стою на месте, будучи завороженной, и смотрю на свою руку, которая до сих пор хранит тепло его поцелуя.
На губах невольно появляется улыбка, и я покачиваю головой.
Какая удивительная, будоражащая встреча. 
Этот загадочный незнакомец ворвался в мою жизнь словно вихрь, заставляя сердце колотиться в груди и разжигая во мне интерес.
За кассой меня встречает лучезарная улыбка кассира. На его криво повязанном бейдже написано имя — Джимми. Скорее всего, это сокращенная версия. Его фамилия начинается на “З”, но остальная часть скрыта булавкой. Этот жизнерадостный юноша всегда чрезмерно воодушевлен при виде меня.
— Розмари, снова заглянули к нам. Какая приятная неожиданность, — его голос звучит слишком громко и оживленно, но я все равно улыбаюсь в ответ, хотя это не совсем искренне.
— Да, вернулась в свой коттедж, — отвечаю я, стараясь изобразить непринужденность, однако единственное мое желание — это поскорее расплатиться и направиться к выходу.
Джимми не сводит с меня пристального взгляда, и это вызывает дискомфорт. Он уже не раз пытался заигрывать, и каждый раз я испытываю неловкость. Не то чтобы он был напорист или груб — просто его внимание слишком навязчиво.
— Любите тишину и уединение? — Он слегка наклоняется над кассой. В его глазах читается явное желание продолжить разговор и получить более развернутый ответ, который позволил бы ему развить эту неуместную беседу.
— Да, приятно вновь обрести личное пространство, — отвечаю я, мысленно добавляя: — Джимми, пожалуйста, держи дистанцию.
Мои руки слегка подрагивают, укладывая оставшиеся покупки на ленту — то ли от волнения после встречи с мистером Инкогнито, то ли от неловкости под его пристальным взглядом.
— Я всегда рад видеть вас, правда, — говорит он с преувеличенной улыбкой, сканируя мои покупки.
— Да, спасибо, Джимми, — я протягиваю деньги в надежде завершить разговор. Но он, кажется, намеренно затягивает момент.
— Знаете, если вам когда-нибудь понадобится экскурсия по городу, я к вашим услугам, — в его глазах сияет надежда. — Я знаю отличные места, которые, уверен, придутся вам по душе.
Я замираю, стараясь сохранить вежливость.
— Очень мило с вашей стороны, но я предпочитаю уединение. Городские прогулки для меня ограничиваются лишь походами по магазинам.
Он кивает, но я замечаю, как едва заметно дергаются уголки его глаз — признак того, что мой отказ его задел.
— Конечно, понимаю, — его улыбка на мгновение гаснет, но быстро возвращается обратно. — Если вдруг передумаете, я всегда здесь.
— Спасибо, учту.
Нет и еще раз нет, Джимми.
Его манера общения вызывает нервозность. В голове невольно возникает вопрос: мужчина или медведь?
Возможно, я слишком подозрительна, но что-то в его поведении настораживает. Он кажется мужчиной, у которого нет границ. Непредсказуемый и навязчивый. Хотя, вероятно, я просто надумываю.
Я прощаюсь с натянутой улыбкой, торопливо укладываю покупки в пакеты и спешу к машине. Вечерний воздух довольно прохладный, и я плотнее закутываюсь пальто.
Оказавшись у багажника, окидываю взглядом пустынную парковку, как вдруг боковым зрением замечаю движение. Прежде чем я успеваю отреагировать, Джимми протискивается мимо меня и молниеносно открывает багажник.
— Позвольте помочь.
Мое тело мгновенно напрягается от неприятного предчувствия.
— Спасибо, но это не обязательно... — начинаю я, но он уже выхватывает пакеты из моих рук. Это не помощь — это явная попытка доминирования. Я застываю в изумлении, будучи не в силах сразу отреагировать.
Он лихорадочно закидывает покупки в багажник, словно спешит закончить начатое. Когда он оборачивается, то оказывается непозволительно близко. Мое дыхание учащается, а его взгляд становится навязчиво пристальным.
По спине пробегает холодок.
Он стоит слишком близко, и выражение его лица выдает истинные намерения — его “доброта” является маской.
Я делаю шаг назад, пытаясь сохранить дистанцию, но он неотступно следует за мной.
Его рука скользит по моему плечу, опускается на талию и дерзко движется ниже. Все происходит настолько стремительно, что я едва успеваю осознать происходящее. Мгновение — и его ладонь бесцеремонно сжимает мою ягодицу.
— Что ты себе позволяешь?! — вскрикиваю я в ужасе, резко отталкивая его руку. Сердце колотится так, что, кажется, его стук слышен за километр. Во мне вскипают гнев и отвращение.
Я отскакиваю назад, тело действует на автопилоте. Не успев даже подумать, вскидываю руку и с силой бью его по лицу. Звук пощечины раскатывается по пустой парковке.
Голова Джимми резко отлетает в сторону, а изумление на его лице сменяется яростью. Его губы сжимаются в тонкую линию, глаза мечут молнии. Он тяжело дышит, и его щеки багровеют — то ли от боли, то ли от унижения.
— Какого черта, Розмари? — Его голос пронзает мое тело, охваченное страхом.
Адреналин бурлит в венах. Я заставляю себя стоять неподвижно, хотя каждая клеточка вопит: — Беги!
— Это ты мне скажи, какого черта ты себе позволяешь! — выкрикиваю я, хотя и не обязана оправдываться.
Ладонь горит от удара, и я сжимаю ее в кулак. Моя ярость и унижение вынуждают готовиться к новой атаке, если он посмеет приблизиться. Он растерянно потирает щеку, глядя на меня с недоумением, словно не осознавая своей вины.
— Я всего лишь хотел помочь. Ты такая грубиянка, — цедит он, перекладывая вину на меня.
Он действительно считает себя правым.
Вот ублюдок!
— Это не помощь, Джимми, — говорю я чуть громче и прохожу мимо него к водительской двери. — Ты домогался меня!
Он открывает рот, желая оправдаться, но я качаю головой и поднимаю руку, призывая его замолчать.
— Никогда больше не смей прикасаться ко мне! — Мой голос слегка дрожит, но в нем есть мужество, необходимое для того, чтобы держать его на расстоянии. — Ты понял?
Он смотрит на меня с яростью и замешательством. Затем медленно и неохотно кивает. От меня не ускользает, что он лишь делает вид, что принимает мои слова. Я благодарна Богу за то, что мы находимся в общественном месте — страшно представить, как бы он повел себя, если бы мы остались наедине.
— Ладно, — наконец выдавливает он, делая шаг назад, но не отрывая от меня взгляда. — Не делай из мухи слона, я просто пошутил.
В его словах нет ни капли раскаяния. Они звучат угрожающе, и я понимаю, что это может иметь последствия. И этот факт пугает меня до глубины души.
  
Он разворачивается и неторопливо направляется в обратную сторону, однако в магазин не заходит. Я застываю на месте, словно окаменевшая, чувствуя, как сердце бешено колотится о грудную клетку. Заметив незакрытый багажник, я быстро захлопываю его трясущимися руками, но не поворачиваюсь к нему спиной.