Защитник (ЛП)

Холодок пробежал по моей спине, но я забрал у неё куклу и заставил себя говорить беззаботно.
— Если фанат настолько предан, чтобы сделать это, значит, он достаточно предан, чтобы знать, что у меня есть шрам. Это не секрет.
— Нормальные фанаты не вламываются к тебе в дом, — сказал Ашер. — У тебя есть преследователь, или, по крайней мере, кто-то настолько навязчивый, чтобы сделать что-то подобное. Скарлетт права. Тебе нужно обратиться в полицию.
  
— Злоумышленник – это не то же самое, что преследователь, и абсолютно нет. Я не хочу, чтобы пресса пронюхала об этом и раздула из этого скандал. У нас скоро матчи Лиги чемпионов. Я не могу позволить себе отвлекаться.
Я сомневался, что полиция вообще будет этим заниматься. Да, взлом и проникновение были преступлением, но ничего не украли, и мне никто не угрожал. Что им было делать?
— Это серьёзное дело, — возразила Скарлетт. — Тебя не было дома в этот раз, но что, если они вернутся, пока ты там? Ты можешь пострадать.
— Завтра придут модернизировать систему безопасности. Тот, кто это сделал, — я поднял куклу, — больше не попадёт.
— Ты видел что-нибудь на камерах? — спросил Ашер.
— Э-э, — я потёр затылок. — Камеры сломались на прошлой неделе, и у меня ещё не было возможности их починить.
— Господи, — простонал он.
Ашер был гораздо более озабочен безопасностью, чем я, но у него было и больше, скажем так, восторженных фанатов, чем у меня. Папарацци преследовали его повсюду, куда бы он ни пошел.
Не поймите меня неправильно. У меня тоже были проблемы с папарацци, и каждую неделю я получал кучу писем от фанатов. Но моя фанбаза казалась более сдержанной, чем его, и у меня никогда не было причин беспокоиться о том, что они перейдут черту – до сих пор.
— Как ты думаешь, это тот же человек, который оставил тебе записку на машине? — спросила Скарлетт.
Несколько недель назад, когда я ушёл с тренировки, я обнаружил записку под дворником своей машины. В ней меня поздравляли с продлением спонсорства спортивных напитков. В целом, всё стандартно, за исключением одного: слова были вырезаны из журналов, что делало записку похожей на письмо с требованием выкупа из какого-то фильма девяностых.
Я списал это на шутку, но вопрос Скарлетт заставил меня взглянуть на это совсем под другим углом.
— Понятия не имею. — Я выбросил записку сразу же, как только ее получил.
— Не возвращайся домой, пока мы не выясним, кто этот человек и чего он хочет, — сказал Ашер. — Неважно, укрепишь ли ты безопасность. Они могут быть опасны. Помнишь, что случилось с Тайлером Конли?
Я поморщился. Тайлер Конли был известным поп-певцом, которого несколько месяцев назад госпитализировали после того, как одержимый фанат проследил за ним до дома и нанёс ему три ножевых ранения, прежде чем сосед услышал его крики и вызвал полицию. К счастью, он выжил, а нападавший сейчас находится в тюрьме, ожидая суда, но с тех пор он стал олицетворением опасностей славы.
У меня не было желания становиться вторым Тайлером Конли.
— Обратись в полицию, — повторила Скарлетт. — Даже если ты считаешь, что это не так уж важно, это должно быть зафиксировано.
Мне было неприятно это признавать, но она была права.
— Я пойду позже вечером.
— Забудь об отеле. Переезжай к нам, пока этого урода не поймают, — сказала она. — Наша безопасность непревзойденная благодаря паранойе Ашера, — Ашер пожал плечами в знак согласия, — и наш адрес недоступен для общественности. Твой – доступен.
— Я так не могу. Отель вполне подойдёт.
— Да, можешь, и нет, это не так. Отель слишком открыт для публики. Ты мой брат. Как бы ты ни был надоедлив, я не позволю тебе умереть на моих глазах.
— Ты драматизируешь.
Но от её слов по моим венам разлилось тепло. Мне не хотелось заставлять сестру волноваться, но было приятно знать, что я не один в этой беде.
Хотя мы не были родными братом и сестрой, мы со Скарлетт всегда были близки. Родители усыновили нас, когда мы были младенцами, и мы были совершенно не похожи друг на друга, поэтому люди часто удивлялись, узнавая, что мы родственники. Она была бледной и миниатюрной, с чёрными волосами и серыми глазами; я же был высоким и мускулистым, с карими глазами и светло-коричневой кожей, что говорило о моём смешанном происхождении.
В детстве мы жили вместе, но после развода родителей нас разлучили. Она выросла в Англии с мамой; я переехал в Париж с папой, где учился в международной школе. Но мы всегда проводили лето и каникулы вместе, то у одного из родителей, то у другого, и мы стали ещё ближе после того, как несколько лет назад я переехал в Лондон играть за «Блэккасл».
— Если тебя не смущает строительство, у нас здесь достаточно места, — сказал Ашер.
Спорить было бесполезно. Скарлетт и Ашер оба были чертовски упрямы.
— Ладно, — сказал я. — Я перееду. Только не вытворяйте ничего странного, пока я здесь, ладно?
  
ГЛАВА 4
 
Я продержался в их доме семь дней.
После того, как я согласился переехать, Ашер вернулся ко мне домой, чтобы собрать полную дорожную сумку. Я также выписался из отеля, (неохотно) подал заявление в полицию и в понедельник приступил к усилению мер безопасности.
Как и ожидалось, полиция не была впечатлена моей проблемой. Они считали, что это обычные странности, с которыми сталкиваются знаменитости, но они также были большими поклонниками «Блэккасла» и назначили на моё дело специального детектива. Я не верил, что они найдут злоумышленника, но, по крайней мере, это было зафиксировано.
Однако самой большой проблемой было то, что теперь я жил с сестрой и её парнем. Дом был большой, но, когда нам пришлось жить под одной крышей из-за строительства и обилия публичных мест, даже Букингемский дворец показался бы нам слишком маленьким.
Я мог бы смириться с шумом и кучами опилок повсюду. Я мог бы даже не обращать внимания на поцелуи и объятия Ашера и Скарлетт на диване, но я провел черту на ситуации, которые вызвали бы у меня рвоту.
Эта черта была перейдена на седьмой день. Мы с Ашером обычно возвращались домой с тренировки вместе, но сначала мне нужно было сбегать по делам.
Когда я вернулся домой, подрядчики уже ушли, но в воздухе доносились едва слышные звуки классической музыки. Судя по всему, они доносились из балетной студии.
— Привет? — позвал я. — Летти? Ты дома?
Я направился к студии, все мои чувства были на пределе. Сердце бешено колотилось, и в голове проносились все самые худшие сценарии. Инцидент прошлой недели обострил мою паранойю, и хотя я не думал, что грабитель остановится на антракт с Бетховеном перед тем, как ограбить студию, я также не мог понять, зачем Ашеру или Скарлетт играть в наполовину достроенной студии.
Я остановился у двери. Она была закрыта, но музыка определённо доносилась изнутри.
Знаете поговорку «любопытство кошку сгубило»? Что ж, я не понаслышке знал, что чувствовала эта кошка, потому что вместо того, чтобы заняться своими делами, как следовало бы, я открыл дверь.
— Иисус!
— Блять!
— Винсент!
— Ты слышал о том, что нужно сначала стучать?!
— Зачем мне стучать, если это по сути строительная площадка? — Желчь подступила к моему горлу, когда Скарлетт и Ашер отпрянули друг от друга, их лица покраснели.
Слава богу, ни один из них не был голым, но мне и без этого было понятно, чем они занимались. Взъерошенные волосы, мятая одежда, виноватые выражения лиц – всё было ясно.
Скарлетт сидела на станке, обхватив ногами талию Ашера, а мне нужно было найти ближайшую бутылку отбеливателя, чтобы утопиться в нем.
  
— Неа. Нет. Абсо-блять-лютно нет. — Я развернулся и пошёл в свою комнату. Я не дал им возможности сказать что-либо ещё.
Я был открытым человеком. Я смирился с тем, что моя сестра встречается с моим товарищем по команде, и теоретически понимал, что у них обычные отношения.