Сиротинушка (СИ)
— Что? Ну… это-то понятно, а вон там?
— А это как раз квартал, где большинство наших рабочих живет. Сам понимаешь, город был невелик, рабочим жить было просто негде — а без рабочих-то как заводы работать будут?
— И ты… ты хочешь так же и в Липецке сделать?
— Нет, здесь-то народу всего чуть больше десяти тысяч нынче живет, а в Липецке и до того, как мы завод пустили, почти двадцать жило. А чтобы нынешний завод на полную мощность пустить и прочие заводы чтобы работали, народу в городе должно быть уже под полста тысяч…
— И ты думаешь, что мы для всей этой прорвы народу сможем что-то такое же выстроить?
— Я ничего не думаю. Но просто знаю: если мы этого не сделаем, то все прочие наши планы можно будет выкинуть.
— Но ведь это… это же какая прорва деньжищ-то потребуется? Где нам взять-то столько?
— Андрюш, у нас там двенадцать тысяч десятин удобной земли, а я до зимы еще тысяч десять подкуплю: договоры уже подписаны, только заплатить нам осталось. То есть пахоты у нас… у тебя там будет двадцать тысяч десятин, а если с десятину выйдет собрать менее тридцати рубликов, то нас нужно будет за бездарность в управлении землями просто выгнать.
— Ага, но один мужик хорошо если шесть десятин в год обработать сможет, а уж если внаем идти им, то и меньше…
— Друг ты мой сердечный, ты часом не забыл, чем мы тут занимаемся? Мы двигаем прогресс — и именно прогресс этот, наш прогресс, а не мужик ленивый, и позволит нам указанные деньги получить. В дополнение ко всему прочему. А как — это мы сейчас в поместье наше заедем и ты все сам увидишь. Поверь: будет ну очень интересно…
Глава 10
Федор Саввич Терехов лет двадцать как закончил среднее техническое училище Виндавской железной дороги по строительству, после чего работу нашел у господина Бочарникова Александра Гавриловича, занимавшего в Туле тогда должность помощника городского архитектора, но не в управе, а в небольшой компании, которая исполняла небольшие частные заказы. И Александр Гаврилович техника своего, видя его прилежание и наличие неплохих знаний, даже привлекал к расчетам по таким частным заказам, а как-то вообще ему всю работу по новому дому купца одного передал. И хотя тот дом был невелик, одноэтажный — однако и с него некоторый опыт техник все же получил. А потому, когда Александр Гаврилович скончался, а с сыном его Федор Саввич не поладил, он свое дело организовал. Больших прибылей дело не давало, но на прокорм хватало. Но вот на семью уже средств было маловато, и ее (в смысле семью) тридцатипятилетний техник так и не завел. Тогда не завел, а нынче он уже и супругу нашел (причем венчался в им же самим выстроенной церкви) в Богородицке, куда перебрался, судя по всему, уже окончательно.
А началось такое счастье, когда к нему обратился гимназист Андрей Николаевич Розанов (долгих лет ему жизни!) с заказом на постройку нового дома. Вот только какой дом строить, ему указывал приятель господина Розанова, Александр Волков, и указывал странно: ездил с ним по всему городу и, указывая рукой, говорил: а вот окна нужно вроде таких сделать, а двери вон как на том доме. И ворота похожие вот на те, только я отдельно нарисую, куда их воткнуть… И оказалось, что господин Розанов даже не один дом заказал, а два, третьим этажом друг с другом соединенные, где ворота между ними как раз под соединением выстроенные вели во двор обеих домов. А во дворе еще и мастерскую было заказано выстроить, сарай каретный на два экипажа — богатый заказ оказался.
То есть дом богатый был выстроен, и поначалу один из двух всего, но уже с деньгами стало получше. Однако главным было иное: в доме том этот гимназист Волков перекрытия все распорядился делать из цемента — и Федор Саввич (сам Александр Алексеевич ему даже живьем показывал, как такие отливать) это искусство освоил. А следом тот же господин Волков заказал ему иные дома выстроить, уже в Богородицке — и вот тут заказ оказался просто огромным! Три больших, четырехэтажных дома для господ, отдельно школу и гимназию (поначалу одну только), больницу лучше и больше чем в Туле. Тем летом новую городскую управу в Богородицке выстроили — но главное, Федору Саввичу было поручено и для рабочих домов понастроить, причем много. Так что теперь у него только техников в конторе трудилось шестеро, а жил он в одном из господских домов, в огромной квартире. В которой и вода из кранов текла, и ватерклозет имелся, и ванна стояла чугунная. И не было в ней печей, так что о дровах тоже не было нужды беспокоиться: во всех домах ставились теперь батареи чугунные, по которым вода горячая от отдельной котельной качалась. И все это удобство не в одних господских домах обустроено было, в рабочих домах все то же (ну, кроме ванн чугунных) имелось!
А за то, что он сумел два десятка рабочих домов зимой выстроить, ему в премию вообще выдали автомобиль! Теперь он стал очень важным господином… но вот то, что с него теперь Александр Алексеевич потребовал, выстроить будет крайне непросто. Да, непросто — но он точно это проделает!
По дороге в поместье Саша прокатил Андрея по городу и в нескольких словах рассказал, что тут и как выстроено. Андрей при этом лишь крутил головой, слушал — но ничего не говорил. Однако когда машина проехала уже полдороги к поместью, он попросил:
— Саш, остановись пожалуйста. Я кое-что спросить хочу, но не хочу, чтобы ты ответил, за дорогой следя, мне серьезный ответ нужен.
— Слушаю тебя внимательно.
— Нет, ты остановись!
— Спрашивай, если будет нужен подробный ответ, то мы уже через пять минут приедем и поговорим… да хоть в буфете поговорим, ты же, как из Москвы приехал, еще точно не ел. А я пока ответ свой продумаю.
— Ну… ладно. Я вот что спросить хочу: зачем все это? Ты же такие деньжищи потратил… нет, я не спорю, эти деньги всяко ты же и заработал, я к ним вообще… но формально я вроде как владелец компании, совладелец, а если тот же наш Персиваль спросит, что ему отвечать?
— Ну, во-первых, Миша не спросит. Потому что он уже спрашивал и я ему уже ответил. А во-вторых, это просто выгодно. Я, считай, деньги не тратил, а наоборот, их сберегал. Причем много сберег уже, а дальше еще больше сберегать буду. А подробно… через три минуты и расскажу. Ну, как тебе поместье?
— Поместье как поместье, тут-то ты и не выстроил почти ничего…
— Буфет у нас тут в местном клубе, а повара Миша нашел, откуда-то из Самары к нам сманил, из ресторана тамошнего. И, кстати, сманил так же, как и большинство наших рабочих: у него в Богородицке квартира в рабочем доме. А про экономию… Что заказывать будешь? У него расстегаи прекрасные, и кулебяка на четыре угла с курицей и свининой, или рыбная с вязигой.
— И сколько придется ждать, пока он все сготовит?
— Нисколько, сейчас уже обед скоро, химики наши сюда придут, так что у него все уже готово. Еще борщ он неплохо готовит, но наша Маруся его все же лучше делает, а вот солянка у него получается отличной. Инженеры наши в восторге — но это только если ты ее любишь, мне солянка вообще не нравится.
— Я, пожалуй, борщ и кулебяку мясную… но ты, гляжу, не особо голодный, раз от солянки нос воротишь, так что давай, рассказывай все подробно.
— Ну слушай, и вспоминай заодно науку арифметику. Помнишь первый дом, который мы для рабочих выстроили?
— Трехэтажный? Помню, конечно… только я его что-то вроде не заметил.
— Конечно, я его снес и построил на его месте уже кирпичный. Но дело тут вот какой: деревянный нам обошелся в десять тысяч…
— И пять из них на водопровод потрачено было.
— Значит, арифметику не забыл. В доме было восемнадцать квартир, а в нынешних кирпичных уже по тридцать шесть, и при этом каждый дом встал нам в тридцать две тысячи. Это пока, их еще доделывать нужно будет, но это потом. То есть одна квартира обошлась без малого в девятьсот рублей…
— А в том доме в пятьсот!
— Ну да, но в этом рабочему жить выгоднее: он дрова на зиму покупать не должен, опять же пожара нам опасаться не нужно. Вдобавок рабочий за квартиру платит, в среднем по семь рубликов в месяц — а это, если квартирный налог вычесть, семьдесят рубликов с квартиры в год нам возвращается.