Другая история Золушки. Темная в академии Светлых
…Брат затеребил меня за рукав.
– Эй, Елочка! Чего ты застыла! Что там написано?
– Сколько раз я просила, чтобы ты не звал меня Елкой? – рявкнула я на мелкого, он аж отпрыгнул. – Миррель! Или Эль!
Когда Себастьян учился говорить, он перековеркал Эль в Ель. Ладно, малышу я готова была простить ошибку, но скоро меня принялась называть Елкой и Элиза, а потом и мама. Дурацкое имя прижилось.
– Ты такая же колючая, как елочка, – разводила руками мама. – Не обижайся, Эль.
– Спасибо, что не зелененькая! – привычно ворчала я.
Бороться с прозвищем было примерно так же эффективно, как с непогодой. Пришлось смириться, что мама, Лиза и Себ продолжат звать меня Елкой. Но больше никому я бы не советовала повторять их ошибки! Ради его же собственного спокойствия!
Я снова с начала до конца перечитала текст, напечатанный на листе. Всего несколько строк. Но они могли полностью перевернуть мою жизнь.
«С радостью спешим уведомить, что Миррель Лир прошла вступительное испытание и зачислена в Академию Люминар. Ей следует прибыть с вещами к центральным воротам в последний день лиственя и приложить ладонь к распределяющему диску».
Последний день лиственя. Завтра.
– Ну держитесь! – заявила я в пустоту невидимым распорядителям.
Глава 2
Вступительные испытания для желающих учиться в Люминаре проводятся в последнюю неделю весны. Я помню, что стояла прекрасная летняя погода, у меня впервые за месяц выдался выходной, и мама предложила прогуляться.
– С уборкой по дому мне сегодня поможет Лиззи и Себ…
– Чего это я-то?
– И Себ, я сказала! А ты иди, Елочка, иди, подыши свежим воздухом. Вон, на речку сходи. Ты видела, в честь начала испытаний в академии старый мост через Быстрянку обновили? Покрасили белой краской и доски заменили, теперь точно никто в воду не свалится.
– Это вдохновляет, – проворчала я.
Мне вовсе не хотелось тратить единственный день отдыха на бесцельное шатание по берегу Быстрянки. Мама разогнулась, откинула тыльной стороной ладони волосы – но все равно испачкала лоб мукой, она как раз лепила пирожки из ржаной муки – и внимательно посмотрела на меня.
– Иди, Эль, – произнесла она тихо и будто с намеком. – Иди погуляй.
В непроизнесенных словах мне слышалось: «А если заглянешь в приемную комиссию, то я ругаться не стану».
Эх, мама. Разве ты не понимаешь, какая это глупая затея? В Люминаре не видели пепельных магов уже несколько лет, и ходили упорные слухи, что Адриан II лично распорядился не принимать на обучение носителей магии хаоса, чтобы не воспитать ненароком нового отступника и убийцу королей.
Такое его желание вполне понятно. Если бы моему деду оторвало руки, я бы тоже предпочитала не рисковать. Подумаешь, всех темноволосых магов согнали в гетто, не убили же.
Сарказм чувствуете, надеюсь?
На самом деле во мне закипала кровь, когда я начинала думать о несправедливой судьбе, уготованной пепельникам.
А ведь, между прочим, десять лет назад именно пепельный маг спас королевство от несущейся из небесной тверди взбесившейся хвостатой звезды. Оказалось, что твердь не такая уж твердь, по крайней мере для звезд. Первые обломки градом посыпались на Нов-Куарон, и разделил бы он судьбу старого Куарона, если бы не тот парень с гладкими черными волосами, собранными в хвост.
Имени его никто не знает. Академии он не оканчивал. Пришел из ниоткуда, развеял в пыль хвостатую звезду и ушел в никуда.
На такое способны только маги хаоса. Их дар может быть каким угодно. Новым, сильным, совершенно непредсказуемым. Спасительным. Или, увы, смертельным.
То ли дело предсказуемые светлорожденные маги. С такими ясными и такими скучными дарами. Ладно, ладно, я ничего не имею против целителей или заклинателей погоды, бытовиков и боевых магов – пусть те умеют лишь пускать молнии и огненные сферы. Но ни один из них не переставит с места на место гору и не повернет реку вспять, не сможет управлять животными, поднимать мертвых.
Я тоже что-то такое могла. В моей груди дремал пока не разбуженный удивительный и необыкновенный дар. Тлел, будто уголек, пока не заметный никому. Вот только если вовремя не раздуть его в пламя, мой дар так и умрет под гнетом золы, потухнет. И я никогда не узнаю, каким сильным магом я могла бы стать.
Наверняка и попечители Люминара понимали, что королевство нуждается в пепельных магах. На случай новой хвостатой звезды, нашествия саранчи или смертельной эпидемии. Поэтому изредка нас все-таки принимали в академию. Как запасной вариант. Мало ли. Небо снова рухнет на землю, а в Нов-Куароне ни одного завалящего мага хаоса нет. Неловко получится.
Мама не просто настойчиво отправляла меня прогуляться в тот солнечный весенний день по мосту через Быстрянку на другой берег, где неподалеку от руин старой столицы возвышались здания академии. Она едва ли не прямым текстом мне говорила: «Рискни, дочка! И будь что будет!»
– Прогуляюсь, – мрачно согласилась я.
И в итоге догуляла до ворот Люминара, где уже толпились светловолосые соискатели. При виде меня они расступилась, будто им навстречу шла не симпатичная – смею надеяться – девушка, а зубастое чудовище.
Я подавила в себе желание изобразить пальцами растопыренные когти и сказать: «Гррр!»
– Спасибо, что пропустили вперед! – мило улыбнулась я и, пройдя через арку во внутренний двор, оказалась у развилки дороги.
За воротами обнаружился указатель, сотворенный, по-видимому, каким-то косоруким двоечником, отрабатывающим пропущенные занятия. Тонкая желтая стрелка мерцала, будто в предобморочном состоянии. Надпись, которая то появлялась, то исчезала, гласила: «Вступительные испытания светлых магов».
Черная стрелка, извиваясь как червяк, указывала на заросшую травой тропинку, терявшуюся в дебрях академического парка. И без надписи можно было догадаться, куда приглашают пепельных магов. Спасибо, что не сразу на тот свет.
Я в одиночестве пошла по узкой тропинке, с трудом протискиваясь между переплетенных ветвей. Давненько здесь никто не ходил!
Глава 3
Учебный корпус, где проходили вступительные испытания пепельных магов, представлял собой печальное зрелище. Когда-то ухоженные газоны заросли колючками и сорняками, сквозь побеги плюща, плотно овивавшие стены, зияли пустыми глазницами окна. В них притаилась тьма.
Могу себе вообразить, как весело здесь учиться в зимний мрачный день, когда и сейчас, солнечным ясным утром, мне сделалось не по себе, а по коже побежали мурашки. Казалось, что в полуразрушенном корпусе может скрываться какое угодно зло, а темнота внутри была не просто темнотой, а воплощенной душой сотен пепельных магов, когда-то учившихся здесь.
Я тряхнула головой, сбрасывая наваждение. Мне ли, рожденной магом хаоса, бояться жалких колючек и выбитых окон! Это пусть мягкотелые светлорожденные неженки шарахаются от собственной тени, как и от всего, в чем есть хоть немного темноты.
Поговаривали, что на учебной территории пепельников до сих пор бродят порождения магии хаоса, отловить их или еще как-то с ними бороться никто не решился, поэтому академию разделили внутри магической границей, переступить которую чудовища не в силах. Неженки могли их не опасаться. А вот я явилась прямиком в логово и могла лишь надеяться, что тварюшки не примут меня за завтрак. Глупый, отчаянный завтрак, идущий к ним в пасти.
На пороге корпуса – дверей, кстати, не наблюдалось – я громко потопала и похлопала, распугивая чудищ. Если таковые имелись. Ведь слухи вполне могли оказаться городской легендой: страшилкой, которую перед сном любят рассказывать друг другу дети.
На устроенный мной грохот в коридор высунулся человек. Глаза после яркого света еще не привыкли к темноте, поэтому я разглядела лишь силуэт. Руки, ноги, голова. Точно человек. Надеюсь!
– Это какой-то ритуал на удачу? – саркастично осведомился он. – Или вы пытаетесь привлечь сумеречных тварей?