В разводе. Тройной переполох

 
Лила Каттен
 
В разводе. Тройной переполох
  
Глава 1
 
Я шла, стуча каблуками по просторному фойе до боли знакомого офисного здания.
Не скажу, что я очень скандальная личность. Обычная женщина двадцати девяти лет. Недавно получившая обратно сердце, безымянный палец, четырнадцатую страницу паспорта со второй печатью на ней и девичью фамилию от рождения – Зацепина. Больше не Илларионова.
  
Развод оказался быстрым и… Ладно, он был болезненным, хотя бывший муж об этом так и не узнал. Жаловаться я не привыкла. Показывать свою боль на публике, разумеется, тоже. Даже мои родители не в курсе, как я люблю этого… мужчину.
«Ну, не вышло, и ладно», – сказала я матери.
Она поверила. А я потом вошла в спальню, куда вернулась на некоторое время, пока не сняла квартиру, и разрыдалась.
Другое дело Семён. Этому гаду было плевать, реально. Я, конечно, тоже сделала вид, что мне всё равно. Но в ответ получить ту же эмоцию, признаться честно, не ожидала и сильно приуныла. Смирилась. Успокоилась.
Фото, сделанные на мобильный, – в корзине, номер удалён, чего не докажешь памяти, чтобы забыла заветные цифры. Хотя набирать ему в пьяном раздрае я не стала. Ни разу с момента официального расторжения брака. Вещи собраны до последней из нашей уютной квартирки. Квартира его, но мы там жили… Ладно.
А всё почему? Не сошлись характерами. И тут вопрос спорный. То ли не сошлись, то ли не хотели этого. Вина на обоих. Поэтому мы её чётко разделили пополам и обвинять не стали друг друга. Заговорив о разводе, мы оба сошлись на том, что это идеальный выход. А ещё говорят, что кризиса трёх лет не бывает. У нас вот был – да сплыл вместе с браком.
Сема, глава отцовской фирмы, дальше стоял у руля. Я, менеджер в фирме по благоустройству домов, принялась за свою работу. Лето. Заказов – море.
И что же привело меня сюда в этот около-августовский день? Правильно! Паника. А паниковать как раз я умела громко.
Противозачаточные таблетки я принимала постоянно, начиная с момента начала половой жизни в двадцать лет. Иногда препараты менялись. Но всё было, в общем-то, постоянно. После развода цикл слегка нарушился. Разумеется, это нормально. В том смысле, что стресс и всё дела. Но когда закончился второй месяц, а моя грудь стала больше привычной «двоечки», красивой и стоячей, – тут неладное закралось в мой мозг. Я не успела подумать о посещении гинеколога, как меня начало тошнить, а любимый мной чеснок в «Цезаре» стал отвратительной гадостью.
– Я, блин, беременна! – воскликнула посреди кухни утром, когда всё это осознание и произошло.
Мама, стоявшая с парой яиц для блинчиков, уронила их под ноги отцу.
– Что? – спросили они вдвоём и уставились на мой живот.
– Я беременна, – повторила, находясь в том же шоковом шоке. – Беременна. Я беременна.
– Мы слышали, – мама подошла и аккуратно посадила меня на стул, который поставил позади папа. – И что будем делать?
Она говорила так последовательно, словно боялась вспугнуть момент. Или меня. Но ответила я вполне серьёзно:
– Убивать Илларионова, а потом рожать.
– Ага. Хороший план. Сейчас водички попьём и поговорим снова.
С последнего супружеского секса прошло примерно недель десять. Всё сошлось и без тестов. Но к врачу сходить, разумеется, пришлось сразу. Поэтому план смерти бывшего мужа пришлось отложить. О том, что я буду делать аборт, речи быть не могло, чтобы сам Семён об этом не подумал после того, как я ему обо всём расскажу.
«А что он подумает, если я его придушу?» – мелькнула забавная мысль.
Пока мы сидели в очереди к врачу с мамой – без неё я идти отказалась, – мы просто молчали. А потом как обухом по голове – обеим сразу и вслух:
– А если двойня?
У меня есть сестра-двойняшка. У моей мамы тоже есть. И у бабули была. В общем, это у нас генетически. Семейное, так сказать.
– Господи, я убью его дважды. Он это нарочно, мама…
– А он-то при чём?
– Не знаю, но я очень хочу обвинить его. Бросил меня, согласился на развод и… – меня понесло от эмоций, – он даже не сказал, что ему жаль. А может, и говорил, но не суть…
Из меня потом потекла нервозность, страхи и вся обида. Я призналась маме в любви к бывшему мужу. В том, что это было очень тяжело. И за эти два месяца я лишь делала вид, что справилась с потерей семьи. Семён, как ни крути, был моей семьёй.
Мама погладила по голове, сказала, что мы со всем разберёмся, и мы вошли с ней в кабинет. Первичный осмотр сказал то, что мы знали и так: беременность есть. А вот УЗИ… оно-то и показало, что двойня – это супер. Ведь когда пошло трансвагинальное УЗИ, плодов насчитали целых три. Да и сердец стучащих – тоже.
Слёз было немерено. Это была радость в первую очередь. Слышать, как внутри тебя в эту секунду развивается крошечная жизнь, пусть и не запланированная, – прекрасно и волнительно. Но радость омрачала ещё одна вещь: что эти дети будут лишь моими. Сёма же останется воскресным папой, даже если будет их очень любить. Если…
После первых нескольких дней переживаний я взяла себя в руки. Мне прописали витамины, я сдала все необходимые анализы, и пришло время решать вопрос с папанькой.
Сестра орала на меня в трубку, чтобы я уделала гада, потому что она разделяла мои эмоции пополам. Родители велели вести взрослый и спокойный разговор. Я же решила выбрать середину: по-взрослому наорать, а потом спокойно поговорить. Я и так на эмоциях – откуда взять это самое спокойствие? У меня будет сразу трое детей. Трое! Как я с ними справлюсь? У меня две груди, две руки – куда третьего девать, когда они все захотят есть или чтобы их покачали?
И вот, я иду по этому самому фойе, стуча маленькими каблуками, отказавшись от любимых шпилек. Поднимаюсь на седьмой, с мыслями о некогда популярной песне «На седьмом этаже…», и выхожу.
Фирма у Семёна и его отца небольшая, но прибыльная. Мы с ним горя не знали… М-да, звучит утопающе.
Подхожу к приёмной, откуда на меня налетает Аллочка.
– Ой, Ольга Степановна, а туда нельзя, – женщина преграждает путь своей объёмной грудью.
– Это другим нельзя, а мне можно и, что самое главное, нужно. Поэтому, Алла Валерьевна, отойдите-ка в сторонку.
Она немногим старше меня, и мы с ней вполне сносно общались. Особенно по вечерам, когда мой муж заседал в кабинете и работал, оставляя меня одну дома.
– Оль, там главы отделов сидят, я серьёзно…
– Серьёзно – это по-нашему.
В драку она не лезла, и я не планировала ничего такого. Всё же я в положении.
Открываю дверь, и возмущённый Семён подскакивает. Затем видит меня. Удивляется. А уже потом по-настоящему сатанеет. И всё это за секунду. Вот он какой!
– Какого чёрта, Оля? Ты что тут делаешь? – голос был громким и строгим.
Помню, ещё в самом начале наших отношений мы играли в ролевые игры, и он этим самым голосом многое приказывал сделать. Кхм, сейчас не об этом.
– О, ты даже не представляешь, какого, – говорю с дикой улыбкой на губах, заставляя его посмотреть на меня с подозрением.
– Можете идти, я сообщу о новой встрече, – заявляет бывший муж, от которого так тяжело оторвать взгляд.
Мужчины встают и спокойно выходят из кабинета. Когда дверь закрывается, Семён садится в своё кресло и, приняв позу главного в этой комнате, смотрит на меня.
– Ну? Зачем ты пришла? Отвлекла от работы, от важного, между прочим, совещания.
– Не переживай, я в курсе, что у тебя каждое совещание очень важное. Так было всегда, ведь так?
– Мы будем говорить о нашем браке спустя два месяца после его расторжения?
  
– Ха, – снова улыбаюсь, подбирая слова. – Мы о многом будем говорить. Но не о браке.
«Во всяком случае, не сейчас».
– Тогда скорее, я работаю, – и берёт какие-то бумажки для вида.
– Ладно, – пожимаю плечами и выдаю как на духу: – Мы с тобой беременны, дорогой.
Он как сидел, так и сидит. Только эмоции на лице меняются.