Не твоя жертва (СИ)

Слова, как кнуты, ударили по самолюбию капитана-оборотня. Он дернулся, будто от удара током, природа Альфы давила на его волю, заставляя подчиняться. Унижение перед своими людьми было невыносимым. Лена видела, как дрожат его скрученные за спиной руки.
— Может, мне просто прикончить вас всех здесь? — Арман оскалился в безумной улыбке, обнажив чуть удлиненные клыки. Он подошел вплотную к связанным. — Или... начать с одного? Глядишь, остальные станут разговорчивее. Кто хочет стать примером?
  
— Мы ничего не скажем! — выкрикнул Паша, его голос был хриплым, но полным отчаянной решимости.
Лена посмотрела на его избитое, но все еще пытающееся улыбнуться лицо. Сердце сжалось от боли. Слезы застилали визор шлема. Она невольно всхлипнула, пытаясь сдержать рыдания. Больно. Невыносимо больно видеть их такими.
— О-о! — засмеялся один из людей Армана, толстый верзила с татуировкой на шее. — Мелкий-то расплакался! Смотри-ка, Димас, он у тебя трясется, как осиновый лист! Не обосрался ли от страха?
Грубый смех других оборотней прокатился по подвалу. Лену тошнило от этой жестокости, от этого звериного удовольствия чужой болью.
Они — не люди, — судорожно подумала она. — Они — хищники.
— Димас, сними с него шлем, — приказал верзила, похабно ухмыляясь. — Хочу, чтобы эти неудачники видели, как я перережу их плаксе глотку. Пусть запомнят.
Арман, стоявший чуть в стороне, равнодушно закурил сигарету. Лена забилась в руках Димаса, как загнанный зверь. Боль в вывернутой руке и сдавленном горле смешалась с паническим ужасом. Она отчаянно дергалась, но его хватка была нечеловечески сильна.
— Нет! Не трогайте ее! Не надо! Это... это не надо!
Голос Дениса, хриплый, перекошенный болью, прозвучал как выстрел. Лена повернула голову к нему. Пелена слез и треснувший визор мешали разглядеть детали, но она видела его окровавленное лицо, полное отчаяния.
— О-хо-хо! — верзила развеселился еще больше. — Так это еще и баба?! Твоя, щенок? — он кивнул на Дениса. — Или общак? — он похабно облизал губы и шагнул к Лене. — Знаешь, что? Перед тем, как ее грохнуть... может, пустим по кругу? Прямо тут, на глазах у твоих дружков? Пусть повеселятся перед смертью!
Он выпустил длинные, острые когти на одной руке. Лена замерла, ее взгляд через визор встретился с безумными, похотливыми глазами верзилы. Ужас парализовал.
— Я... — Денис закашлялся кровью, но голос его прозвучал с невероятным усилием. — Я расскажу всё. Всё, что знаю! Только отпустите ее! Пожалуйста!
— Щенок! Молчать! — взревел капитан, дернувшись в стяжках. — Ты что себе позволяешь?!
— Денис... — Лена смогла выдавить шепот, полный безнадежности. — Не нужно...
Она знала. Знакомый, ледяной взгляд Армана был устремлен на нее. Расскажут они или нет — их всех убьют. Сегодня. Сейчас.
Будь что будет.
Верзила с рычанием схватил ее шлем, его когти впились в полимер. Он рванул вверх, сорвав застежку на подбородке. Шлем с грохотом слетел с ее головы, откатился по бетонному полу. Светлые волосы рассыпались по плечам. Она зажмурилась, ожидая удара, оскорблений...
— Красивая... — пробормотал верзила с откровенным восхищением, его коготь потянулся к ее лицу.
И в этот момент раздался резкий, металлический лязг. Сигарета выпала из пальцев Армана и упала на пол, рассыпая искры. Он замер на мгновение, его желтые глаза, расширившись от шока, прилипли к лицу Лены. К знакомому лицу, которое он искал две недели. К лицу, которое теперь было искажено страхом, с каплей крови на губе.
Он сделал шаг. Потом другой. Быстро, почти бегом. Не сводя с нее взгляда, полного неверия, ярости и чего-то еще... немыслимого.
Лена опустила голову. Горькая, безнадежная улыбка тронула ее губы.
Теперь точно всё. Конец.
  
16 Исповедь
 
Его разрывало изнутри. Ледяная ярость и первобытная потребность сжигали душу, рвали плоть невидимыми когтями. Она была здесь. Физически так близко, что он мог протянуть руку и коснуться. Ее хрупкое тело покоилось на широкой кровати в его спальне, утопая в темных шелках. Светлые волосы рассыпались по подушке, как бледное сияние в полумраке комнаты. Она лежала на боку, спиной к нему, инстинктивно согнувшись, обхватив живот руками — щитом против мира. Против него. Этот защитный жест резал его, как нож.
Но ее душа... Ее душа была бесконечно далека. Заперта за высокими стенами ужаса, отвращения и, он знал, ненависти. И когда шок от всего произошедшего пройдет, когда сознание прояснится, эта пропасть станет еще шире, еще непреодолимее. Она не подпустит его. Никогда. Не после подвала. Не после его людей. Не после того, как он сам, словно демон, явился перед ней в этом аду.
Его волк рвался наружу, выл от боли разлуки, впивался когтями в ребра изнутри, требуя одного — приблизиться! Прикоснуться! Вдохнуть ее запах! Но... ничего. Абсолютная, звенящая пустота. Тот самый "Призрак", что лишал их запаха, работал и сейчас. Арман сжал резную деревянную ручку кресла до хруста, острые когти впились в темное дерево, оставляя глубокие царапины. Он был разорван пополам. Разум кипел от ярости и подозрений, а зверь внутри умолял о близости.
Мысль била в голову молотом: она — одна из "Призраков". Та самая элитная группа, что годами вредила его бизнесу, охотилась на его людей. Та, что сегодня должна была пасть.
Как это сочеталось? Девушка, которая так отчаянно сопротивлялась ему при первой встрече, чей страх был настолько осязаем, что он чувствовал его вкус на языке. Которая тряслась, как осиновый лист, в его машине. Которая в подвале, при одном его взгляде, потеряла сознание от ужаса. Так играть? Невозможно. Ее страх был настоящим. Искренним.
Но тогда... их первая встреча… Когда Рогов подсунул ему свою "жену", оказавшуюся ею… Ее запах тогда... тот пьянящий, уникальный аромат, что сбил его с ног, затуманил разум, заставил забыть обо всем на свете... Могло ли это быть подставой?
Арман впился взглядом в ее неподвижную фигуру. Если "Призраки" умеют маскировать запах, могли ли они искусственно создать другой? Подбросить приманку? Натравить на него его же собственные инстинкты?
Но как объяснить метку? Алую отметину на ее шее — знак его клыков, знак его притязаний. Он помнил ее — четкий след от укуса, оставленный в пылу обладания. Но теперь...
Альфа встал со скрипом кресла, подошел к кровати. Он должен увидеть. Должен проверить.
Он сам снял с нее тяжелый бронежилет "Призрака", отстегнул разгрузки с оружием, стянул форменные штаны. Оставил лишь тонкое, облегающее термобелье цвета мокрого асфальта. Оно подчеркивало хрупкость ее линий, тонкость талии... Он понял, что если снимет и это, то сорвется. Хрупкая человеческая женщина, не ведающая о своей власти над ним, завела его в тупик даже без сознания.
Арман сел на край кровати. Его рука, почти не дрогнув, потянулась к воротнику водолазки на ее шее. Он зацепил эластичную ткань пальцем у самого затылка и медленно, осторожно потянул вниз, обнажая кожу — позвонок за позвонком. Чуда не произошло.
Метка. Она была здесь. Но не такой, как он помнил. Раньше это был просто след от клыков — алая запятая. Теперь же она разрослась. Причудливый, почти живой узор, похожий на цветок с острыми лепестками или языки алого пламени, расходился от места укуса, захватывая участок шеи и уходя под лопатку.
Старейшины говорили: чем больше метка, тем крепче, неразрывнее связь между парой.
Но между ними не было никакой связи! Только одна ночь. Одна яростная, всепоглощающая ночь. Никаких обещаний, никаких чувств. Только животная страсть и его неконтролируемый зверь.
  
Татуировка? — пронзила мысль.
Могла ли она забить кожу чернилами? Сымитировать рост метки, чтобы ввести его в заблуждение? Стереть себя, но при этом использовать его слабость?
Арман, не раздумывая, провел подушечкой большого пальца по центру узора, по самому чувствительному месту старого укуса.