Измена. Его (не) любимая жена (СИ)

Она недовольно губы поджимает. Мы снова в тишине сидим. За окном уже рассвет. Я к ней ночью пришла. Просто не знала, куда еще мне идти. С ним в квартире мне совсем не хотелось оставаться.
— Можно просто его припугнуть. Написать заявление и прислать ему фотографию. Если не согласится на развод без раздела имущества, то его карьера и репутация останутся незапятнанными.
— Я должна подумать, Марин. Ты же знаешь, какие у Леши связи.
  
— Связи не у него, а у его отца. Если он так волнуется о своем звании, значит, оно ему важно.
— Предлагаешь шантаж?
— С такими только так, — она руками разводит, а внутри меня неприятно все сжимается. — Ладно. Идем сейчас спать, утром на свежую голову подумаем.
Я не спорю. Сил на это просто нет. Правда, уснуть не удается. Внутри прокручиваю вечер, и тошно становится. Как можно быть такой дурой и не замечать очевидных вещей?
Утром я еду к маме в больницу. Не стану ее волновать и говорить еще и о майоре, но совет ее сейчас мне очень нужен.
Я захожу в палату. Мама сидит на кровати, смотрит в окно. Она все еще бледная, но глаза уже светятся. Она поворачивается ко мне, и ее лицо озаряется слабой улыбкой.
— Зайка моя, — она ко мне тянется. Здесь она лежит для профилактики. Доктор сказал, что нужно еще дополнительное обследование, я сразу же согласилась. Внесла сразу полную стоимость лечения.
— Зачем столько пакетов с едой? У меня еще с прошлого раза осталось.
— Мам, — не слушаю ее, продолжаю выкладывать продукты, которые по пути купила. — Вечером съешь. С соседками поделишься.
— Я одна в палате. Вчера Раю выписали, нового не подселили, — она мягко улыбается, и я присаживаюсь рядом с ней на деревянный стул.
— Расскажи, как ты? Как Алексей? У него такая работа, такая работа, — она головой качает, а мне так и хочется сказать, какая вчера на коленях у него работа была.
— Мам, понимаешь, мы… В общем, я решила подать на развод.
Мама внимательно на меня смотрит. Хмурится, а потом руку от моей руки отодвигает.
— Ты что, с ума сошла? — ее голос тихий, но в нем ледяная волна разочарования, которая бьет мне прямо в сердце.
— Мама, он… он мне изменяет. Прямо у нас дома. И он… он поднял на меня руку, — пытаюсь я объяснить, чувствуя, как снова подступают слезы.
— Алина, все мужчины изменяют! — она вырывает свою руку, и ее глаза вспыхивают. — Это нормально! Ты думаешь, твой отец был святым? Да он с каждой юбкой в округе бегал! Но он был кормильцем! Он обеспечивал! А ты что сделаешь? Одна? Я здесь лежу, Света учится… На что вы будете жить? На твою зарплату официантки?
Ее слова обжигают. Я знала, что она может отреагировать не сразу, но не ожидала такого.
— Он не обеспечивает, мама! Он сам у меня деньги берет! На форму, на отца… А квартира… он говорит, что она теперь общая, и я должна выкупить его половину!
— Вот видишь! — мама хлопает рукой по одеялу. — Накаркала! Надо было молчать, терпеть! Мужчина должен быть главой, а ты его сразу под каблук захотела! Теперь он злится, вот и довела его! Может, ты сама виновата, что он к другой пошел? Может, не ублажала его как следует?
Я вскакиваю со стула, отступаю на шаг. Меня трясет. Это моя мама. Та самая, которая всегда говорила, что я самая умная и красивая. А сейчас она обвиняет во всем меня.
— Мама, он меня едва не ударил! — почти кричу я.
— Довела! — ее лицо искажается гневом. — Он военный, у него характер! А ты со своим… Алина, я тебя умоляю! Одумайся! Вспомни, когда у меня случился инфаркт, когда вы только познакомились, он пристроил меня в больницу. Оплатил все счета. А Свете оплатил частную закрытую школу. Такие мужчины на вес золота, а ты хочешь добровольно отказаться? Попроси у него прощения! Иначе ты нас всех в могилу сведешь! Мне эта операция нужна, Свете школа… Ты одна не потянешь! Тебе и так пришлось квартиру продать. Разменять трешку на однушку.
— Мама, это было нужно на твое лечение! — голос срывается и дрожит. От обиды, от слез, от непонимания. Да, когда-то Лёшик был для меня тем самым рыцарем, поэтому я вышла за него замуж, но по факту, все, что он для меня сделал, было сделано до свадьбы, а после он просто отмахнулся от такой жены, как я.
— Я все сказала, Алина. Ты хотела совет, я тебе его озвучила.
Сердце в груди грохочет, разливаясь отчаянной болью.
Мне приходится собраться и быстро покинуть палату, потому что стены резко начинают на меня давить. Мне не хватает воздуха.
Мама неожиданно стала иной. Не то чтобы она всегда и во всем меня поддерживала, но я не думала, что она будет такой холодной к моей боли.
Уже на улице, отойдя от больницы на приличное расстояние, я достаю телефон и набираю Маринке.
— Ты можешь узнать имя того майора, Марин?.. Да, я хочу с ним встретиться.
  
Глава 6
 
Ковыряю вилкой остывшую запеканку, практически не слушая, что именно мне рассказывает Марина. Понимаю, подруга хочет расшевелить меня, отвлечь, но сейчас мне совсем не до этого. Я ведь надеялась, что мама меня поддержит, а сейчас я чувствую, что впервые иду против неё.
— Ну, так что решила?
— А?
— Алло, подруга, ты уже сорок минут где-то витаешь?
— Прости, — виновато опускаю голову. — Просто я… не ожидала, что мама так отреагирует.
— Её тоже можно понять. Она же знает Лёшу как порядочного мужчину, который спас тебя. Матери оплатил лечение, сестрёнку пристроил. Я помню, какие он тебе букеты дарил, — подруга даже глаза закатывает.
— Да, и закончилось это банальной изменой.
Я вновь утыкаюсь в тарелку. Слова мужа всё ещё звучат у меня в голове. Может, он прав? И я действительно не пригодна для семейной жизни? Не подхожу как женщина? Может, нужно было раньше начинать, а я дотянула до двадцати одного года. Кажется, в таком возрасте уже старыми девами считаются, но я хотела, чтобы по любви всё было. Думала, как в романах, будет всё красиво и не больно. Что всё само собой случится.
— Так что решила? Будешь звонить своему майору? — Она снова тычет мне в лицо телефоном с сообщением: «Громов Демид Каримович, майор. Живёт один, с собакой (немецкая овчарка). Служебная репутация безупречная, подчинённые его побаиваются, но уважают. Считается принципиальным и честным. Кстати, в разводе