Красавица и свекровище (СИ)

«Нет. Далеко не очевидно. Но как хочешь».
Это была провокация, и она удалась.
«Ок, излагай».
Ага, клюнул. Согласие на переговоры – это уже половина переговоров.
«Нет, не по телефону».
После долгого молчания и прыгающих точек прилетело:
«Завтра к вечеру заеду. К тебе на работу».
Ясно, решил разговаривать на нейтральной территории. Меня это не слишком устраивало, но не в моем положении было диктовать условия, поэтому согласилась.
  
На самом деле я не представляла, что буду говорить. Попыталась продумать несколько вариантов и даже порепетировать перед зеркалом, но махнула рукой и решила действовать по обстоятельствам.
Вообще я была не из тех, кто строит разветвленные алгоритмы: если так, то вот так, а если так, то вот эдак. Наверно, поэтому не умела играть в шахматы, да и в любые другие игры, требующие просчета разных вариантов. К тому же и без того было о чем подумать.
Например, как вообще сосуществовать со свекровищей, если эта подстава ее рук дело. Даже если нам со Змеем удастся выкарабкаться из ситуации без терминальных потерь, она ведь не успокоится.
А еще меня очень сильно беспокоил Кит. И не только потому, что Люся была капитальной заразой. Я в принципе не особо понимала происходящее. 
Ну да, случилась вот такая неприятность – хотя мне претило называть ребенка неприятностью. Любви особой нет, это очевидно. И прошли уже те времена, когда мужчина при таких обстоятельствах обязан жениться – как честный человек. Ясно ведь, что полноценной семьи не выйдет. Истреплют друг другу нервы и все равно разведутся, и еще неизвестно, насколько это ударит по ребенку.
И тут я снова вспомнила, как рассказала Киту о встрече с его отцом и о том, что надо сделать тест на ДНК.
  
Глава 26
 
Ксения Валентиновна 
Прошла неделя, день свадьбы приближался, Макар молчал. Я уже начала нервничать.
Не получилось? Нет, деньги он, конечно, вернул бы, в этом я не сомневалась, но мне-то нужен был результат. Звонить и спрашивать не стоило.
Наконец, когда я уже окончательно извелась, пришло сообщение:
«Дело сделано. Приеду около семи с отчетом».
Я издала индейский вопль и оглянулась, как будто кто-то мог услышать. И только отсчитывая наличку, – никаких переводов! – задумалась.
Сделано-то дело сделано, а вот будет ли результат? Не хотелось бы отдать немалые деньги ни за что. Но это уже от Макара не зависело. Только от Димкиного здравого смысла.
К вечеру я разве что по потолку не бегала. Давление наверняка подскочило: в затылке противно бухало. Достала запылившийся тонометр, измерила, сказала «ого», выпила таблетку.
К счастью, Макар отличался пунктуальностью. Написал «около семи» - и без пяти семь позвонил в дверь.
- Это было трудно, - сказал он, сделав глоток кофе. – По словам человека, дама непокобелима. На цветы, сообщения, звонки не реагировала, от встречи отказалась. Пришлось действовать нахрапом.
- Серьезно? – разозлилась я. – Непокобелима, говорит? Или он сам ни на что не годен?
- Трудно сказать, - уклончиво ответил Макар. – Ваш сын застал их за поцелуем. Вот, полюбуйтесь. Фото я сделал лично, не фотошоп, не нейронка.
Открыв галерею в телефоне, он показал несколько фотографий. Какой-то мужик целовал какую-то бабу. Очень информативно. Впрочем, при увеличении Ирину все же удалось опознать. На другом фото четко получился Дима, а на последнем было уже что-то вроде драки.
- Поцелуй – это как-то маловато будет, - разочарованно сказала я, отдав ему телефон. – Я рассчитывала не большее.
- Я тоже надеялся, что он затащит ее в постель. Как с вашей невесткой было. Но увы. И так-то получилось насильно. Разумеется, это стоит дешевле.
Впрочем, даже поцелуй обошелся в приличную – или как раз неприличную? - сумму. Пересчитав купюры, Макар убрал их в карман и откланялся. Я закрыла за ним дверь и села в кресло в гостиной.
И что дальше? Все это произошло вчера. Когда ждать реакции? И какой? В идеале я надеялась на что-то вроде «никакой свадьбы не будет». Но для начала хотелось бы хоть чего-нибудь. Не звонить же Димке со странным вопросом, все ли у них нормально с Ирой.
На следующий день к обеду я не выдержала и написала Люсе. Поинтересовалась самочувствием и «вообще как дела?»
«Мне вчера было так плохо, - пожаловалась она с кучей плачущих смайликов. – Даже скорую вызывали».
«Что с тобой случилось, деточка?»
«Никита расстроился из-за матери, а я из-за того, что он расстроился».
Так, уже теплее. Про свое расстройство ты, конечно, врешь, сопля, но это неважно. Главное – суть. Ну-ка, ну-ка, из-за чего он там расстроился?
«А что такое с матерью?»
«Не знаю, но, кажется, они поссорились с Дмитрием Анатольевичем».
Еще лучше. Но мало, мало.
«Люсенька, не расстраивайся. Пусть Никита переживает, это его мать. А тебе надо думать о маленьком».
«Да, Ксения Валентиновна, я стараюсь. Спасибо вам большое, что переживаете».
Интересно, она и правда думает, что я за нее переживаю? Девочка хоть и хитрая, но глупая, как овца. И как только Никита на нее клюнул? Хотя мужчины любят прелесть каких дурочек. И не задумываются, какая хищница может прятаться под овечьей шкурой.
Но как бы там ни было, даже если Никита в курсе, женушке своей ничего не рассказал. Иначе она непременно выложила бы. Пришлось сделать еще один круговой заход. С отцом Ирины мы почти не общались, хотя телефон его, на всякий случай, у меня был. Все-таки у нас общий внук, как ни крути, родня.
- Григорий Алексеевич? – спросила я, услышав его настороженное «алло?». – Это Ксения Валентиновна, мама Дмитрия.
- Добрый день, - ответил он удивленно. И с подвешенным вопросом.
- Извините, что беспокою, но я очень волнуюсь. Дима ничего не говорит. Вы случайно не в курсе, что у них с Ириной случилось?
- Боюсь, знаю не больше вашего, - вздохнул он тяжело. – Только то, что поссорились. Ира тоже ничего не говорит. Я думал, Никита знает, но нет. Никто ничего не знает.
- Будем надеяться, что не настолько серьезно, чтобы свадьбу отменить.
- Да, будем. Извините, Ксения Валентиновна, у меня люди. Всего доброго.
Я хотела обидеться, но вспомнила, что он же начальник. Целый директор. У Толика тоже вечно в кабинете толпились какие-то люди. Хуже то, что и тут ничего выяснить не удалось.
Значит, все-таки звонить Диме. Не ждать же, когда сам соизволит. И даже повод нашелся – зонтик, который он у меня забыл месяц назад.
- Мам, ты думаешь, у меня один зонт? – раздраженно ответил он. – Пусть валяется, потом заберу.
- Что-то случилось? – Вот теперь я могла об этом спросить на законных основаниях, не вызывая подозрений. – У тебя голос такой…
- Не выдумывай, ма. Ничего не случилось.
- Дима, ну я же чувствую. С Ирой поссорились?
Он ответил не сразу. Помолчал, потом буркнул сердито:
- Как-нибудь сами разберемся, ладно? Извини, ко мне пришли.
Ну да, и этот тоже начальник. Куда ни плюнь, попадешь в начальника.
Разберутся они! Чего там разбираться, и так все ясно, Дима. Или тебе не ясно? Или, может, Ирочка твоя насвистела, что это было совсем не то, что ты подумал? На фотке-то Макаровой вполне так поцелуй, и не скажешь, что насильно. Хотя если она орала и отбивалась руками и ногами… Но тогда почему все-таки поссорились?
У меня аж сердце разболелось от переживаний. И поделиться-то не с кем. Хоть и правда к Инге на поклон иди.
Может, действительно пошла бы, но увидела в окно, как она шлепает через двор со своей допотопной медицинской сумкой. Уколы кому-то делать. Или клизму.
  
Ну и ладно, как-нибудь обойдусь.
  
Глава 27
 
Ирина 
Как-то так получилось, что с детьми на нашей площадке гуляли мамы, бабушки и папы. И только Кит с дедушкой или с няней. Со мной – реже, по выходным, да и то не всегда. Ему было года два с небольшим, когда он пристал с ножом к горлу: почему у других детей папы, а у него деда.