Красавица и свекровище (СИ)
- Ну… у меня есть некоторые предположения на эту тему, - осторожно сказала я.
- У меня тоже, - сощурился Змей. – И если они верные, кто-то очень сильно об этом пожалеет.
Мы долго смотрели друг другу в глаза, потом он встал, подошел к двери и защелкнул замок. Ступая мягко, по-кошачьи, обогнул стол и рывком посадил меня на него. И так же по-кошачьи мурлыкнул, запустив руку под юбку:
- Мр-р-р, чулочки!
Ну да, у нас дресс-код. Не колготки же в жару.
Трусы куда-то улетели. Его язык провел две тонкие линии над резинками, и я откинулась назад, упираясь на руки.
- Начинай, - попросил Змей, выуживая из кармана блестящий квадратик. – Мне нравится, смотреть, как ты это делаешь.
Какое совпадение! Мне тоже нравилось – когда он смотрел, как я «это делаю».
Облизнув палец, я провела между набухшими губами, прижала горошину клитора.
- Зачет, - одобрил Змей, шелестя фольгой. – Сейчас. Чип и Дейл спешат на помощь.
Его пальцы присоединились к моим, легко и гладко скользнули внутрь.
- Что мне еще нравится, Ирка, - шепнул на ухо, - ты как пионерка. Всегда готова. Я тебе в секс-шопе пионерскую форму куплю. Помнишь? Серенькая юбочка, беленькая блузочка, галстучек. Пилотка…
- Будь готов – всегда готов! – фыркнув, проскандировала я. – Больше дела, меньше слов!
- Как скажешь, - хмыкнул Змей, убрал руки и вошел так резко и глубоко, что я вскрикнула.
Я елозила задницей по столу и кусала губы, чтобы не стонать. Получался какой-то щенячий скулеж, и это заводило его еще сильнее. Я уже была на грани, когда в дверь кто-то постучал.
- Райком закрыт, все ушли на фронт, - шепнул Змей, ускоряя темп.
Я вцепилась зубами ему в плечо – чтобы не расхохотаться. И не закричать, когда накрыло такой мощной волной оргазма, что потемнело в глазах. Тело сжалось, как пружина, а потом рассыпалось миллионом звенящих искр…
Глава 30
Ксения Валентиновна
Теперь я мерила давление три раза в день и пила таблетки. И даже мысль проскользнула: а стоило ли вот так затеваться во вред здоровью? Все равно ведь никто не оценит. А если узнают, я еще и виновата буду.
После разговора с Димой прошло уже три дня. Нервы сдавали, терпение кончалось. Я написала Люсе, спросила, не слышно ли чего с того берега – разумеется, замаскировав под беспокойство. Но нет, она ничего не знала. Снова звонить отцу Ирины я не рискнула. Уж больно неприветливо он тогда со мной разговаривал. И чему удивляться, что у него выросла такая неприятная дочь. Ну а Дима, который звонил мне раз в два-три дня, мертво молчал.
Я набрала сама и включила дурочку: ой, давно тебя не слышала, соскучилась. Он довольно прохладно поинтересовался моим самочувствием и распрощался. Я даже не успела спросить, как у него дела.
И что, звонить самой Ирочке? Нет, это уже будет точно перебор.
Ладно, говорила я себе, до дня свадьбы осталось всего ничего. Если ее не будет, значит, все получилось. Если будет… значит, Димка идиот, а я выкинула изрядную сумму псу под хвост. На нее вполне можно было за границу прокатиться. Хотя я давно уже никуда не ездила. Некогда любимая Европа нынче пребывала в… известно где.
Да еще и погода добавила. Вроде, и не жарко, но стояла такая духота, что хотелось лечь и не шевелиться. Вот так ляжешь, а потом уже и не встанешь. Поэтому я погнала себя в сквер поблизости. Села на скамейку и провела пару часов с книгой и термосом холодного зеленого чая. А когда возвращалась, во дворе напоролась на Ингу. Я шла по дорожке, а она сидела на лавке. И не притвориться, что не заметила, потому что она посмотрела прямо на меня, в упор.
Ну что ж…
- Здравствуй, Инга. – Я подошла и села рядом. – Так и будешь на меня дуться?
- Здравствуй, Ксю. – Она подвинулась, дав мне место. – Я не дуюсь. Просто…
- Просто не хочешь меня видеть? Вот так всю нашу дружбу по одному месту? Которой больше полувека?
- Дружбу? – Инга глянула на меня сквозь свои толстенные окуляры. – А она тебе нужна? Дружба?
Я аж растерялась, не зная, что ответить. Что-то не давало просто сказать «да».
- Вот то-то и оно, - с горечью улыбнулась она. – Тебе, Ксю, никто не нужен. А я тем более. Ты всю жизнь снисходила до меня. Ну да, кто ты, а кто я. И всю жизнь тонко так показывала, что мое место под плинтусом. Знаешь, мне это надоело. У тебя есть семья. Сын, внук, правнук будет. Как-нибудь переживешь мое отсутствие рядом.
- А ты, Ин, переживешь? – Я с трудом проглотила слюну.
- Постараюсь.
Она встала и пошла к парадной. А я осталась сидеть – чтобы не идти за ней следом. А еще потому, что перед глазами запрыгали черные точки и в висках забухали кузнечные молоты. Не хватало только в обморок упасть, прямо здесь.
Я просидела на скамейке еще полчаса, но лучше не становилось. Осторожно поднялась, доплелась до квартиры и вызвала скорую. И прямо детские такие мысли полезли: вот умру – вы все пожалеете.
Ну да, может, и пожалеют, а может, и нет. Но даже если да – мне-то от этого какая радость?
Приехала скорая: молоденькая девочка с тяжеленным ящиком. Измерила давление, сняла кардиограмму, поцокала языком.
- В больницу едем? – спросила тоненьким голоском.
- А без больницы никак? – испугалась я.
Девочка задумалась.
Ну понятно, опыта ноль, уверенности нет. Боится, что попадет, если привезет без достаточных оснований. А если не заберет и я умру – тоже боится.
- А вы очень не хотите в больницу?
- Детка, скажи прямо, без больницы я умру?
Она захлопала густо накрашенными ресничками.
- Да нет, не настолько все ужасно, но… Давайте так, я напишу, что предложена госпитализация, а вы отказались. Сделаю укольчик. А если все равно будет плохо, вызовете снова.
Ах ты, хитрюга. Решила подстраховаться на нехороший случай? Мол, пациентка сама дура, не насильно же было ее тащить.
- Хорошо, милая, делай укол и пиши, что я отказалась.
Она быстренько и больненько воткнула мне в попу шприц, потом подсунула на подпись отказ от госпитализации и испарилась. А я потянулась за телефоном.
Раз уж так вышло, надо извлечь хоть какую-то выгоду.
Сначала я позвонила Диме и умирающим голосом пожаловалась, что очень плохо себя чувствую и что вызывала скорую.
- Заехать? – спросил он обеспокоенно.
- Ну… если это не сильно нарушит твои планы.
- Что-нибудь купить? Лекарства, продукты?
- Нет, Димочка, все есть, спасибо.
- Хорошо, ближе к вечеру заскочу. Держись там.
Так, прекрасно. Теперь Инга.
Она долго не отзывалась, но все-таки ответила сухо:
- Да?
- Инга, извини, что беспокою, но… сейчас скорая была. Я от больницы отказалась.
- Что с тобой? – спросила она после паузы.
- Гипертонический криз, - ответила я и приврала для убедительности: - Предынсультное состояние.
- Тогда зря отказалась.
- Может быть. Наверно. Сделали укол, сказали, что надо наблюдать. Если не будет лучше, вызвать снова. Но я не знаю… боюсь пропустить что-то. Или сознание потерять. Дима только вечером сможет приехать.
Она молчала.
Ну же! Ну!
- Хорошо, я приду. Побуду с тобой.
Победа!
- Спасибо, Инуся, спасибо, дорогая!
Я встала осторожно, прислушалась к себе. После укола заметно отпустило. Дошла до прихожей, открыла дверь, вернулась в спальню. Легла под плед, репетируя страдание.
Инга пришла минут через десять – разумеется, со своим тонометром и фонендоскопом. Просмотрела листочек, на котором девочка записала мое давление и название лекарства – на тот случай, если придется снова вызывать скорую. Измерила сама, снова.
- Уже меньше. Постарайся уснуть, - сказала, остановившись на пороге. – Я посижу на кухне. Буду заглядывать. Если что, зови.
- Спасибо, Инуся, - прошелестела я. – Сделай себе чаю. Там печенье, конфеты. Знаешь где.
- Хорошо, - кивнула она и вышла.
Ну вот ты и попалась, подумала я, проваливаясь в дремоту.