Соната Звездного Неба (СИ)
— Знаешь, мне нравится, как ты выбираешь образы, — произнёс Энтони, смотря на отражение девушке в стекле окна.
— Благодарю вас, господин, — Мариан склонила голову.
Может у девчонки есть… м-м, наклонности к актёрству? Похоже на то. И это замечательно. Алиса — порывистая, резкая, грубая. Мариан будет изящным цветком.
«Босс, ты словно команду супергероев набираешь», — насмешливо заметил Младший.
«А почему нет? Кто нам что-то сможет сказать?»
«Да я полностью поддерживаю, Старший. Будем жить так, как захотим».
«Абсолютно верное утверждение»
Поезд начал замедляться. За окном проплывали трёх и четырёхэтажные дома. Район Ламбет. Энтони его неплохо знал, так как жил здесь первый год существования в столице.
— Мариан, — снова заговорил Энтони. — Ты продолжаешь радовать меня. Во всех смыслах. Но когда-нибудь ты неизбежно допустишь ошибку. Все ошибаются. Нужно будет просто прийти ко мне и сказать об этом. Потому что, скрывая ошибку, ты усугубляешь ситуацию.
Девушка ответила не сразу. И это хорошо, думает.
— Я поняла, господин, — ответила, наконец, Мариан.
— Более того, — продолжил Энтони. — Наша… команда будет увеличиваться. И вот когда кто-то тоже допустит ошибку, ты скажешь ему эти мои слова.
— Я запомню, господин, — уверенно ответила девушка.
* * *В Ариане найти экипаж столь глубокой ночью было бы связано с трудностями. Но это столица. Здесь жизнь не затихает никогда, особенно на привокзальной площади. Поэтому, когда они с Мариан вышли из здания вокзала, то увидели вереницу наёмных парокатов.
Три — побитые жизнью аппараты. Парочка поприличнее. Но Энтони пошёл к парокату с каретным салоном, которые блестел чёрными лакированными боками чуть подальше.
— Господин, — извозчик сего аппарата встретил ещё на подходе.
Подошёл он к явно очень небедному аристократу, с тростью в руке и соответствующим лицом образца «Малфой-стайл».
— Свободен? — с лёгкой надменностью осведомился Энтони.
— Конечно, господин, — услужливо ответил извозчик.
Мужчина примерно около пятидесяти. Серый костюм-тройка, шейная лента. Белая рубашка. Этакий зажиточный таксист. На голове нечто вроде фуражки с длинным жёстким козырьком.
Энтони, подойдя к парокату (кстати, с низким полом, не карабкаться же господам), распахнул дверцу для Мариан, которая шла с ним под руку. Девушка прошла в бордовый салон.
— В Кларидж, — бросил Энтони извозчику. — И без гонок.
— Не извольте беспокоиться, господин, — склонил голову извозчик.
Энтони же сунул банкноту в двадцать пять дханов в прорезь специального ящичка. В этом ящичке стенка, обращённая к извозчику — стеклянная. То есть прозрачная. Разумеется, четвертной — это было больше, чем нужно. Тут ехать-то километра три и всё по прямой, по бульвару Барнет.
Кольер, сняв котелок, забрался в салон, сел рядом с Мариан. Дверцу за ним закрыл извозчик.
— Что же, — произнёс Энтони, поставив трость перед собой и положив на рукоять правую ладонь. — Вот мы и в столице.
Шляпу парень держал в левой руке. Парокат вскоре зачухал двигателем. Негромко, надо заметить. Надо же, и звукоизоляция тут имеется.
Странные это ощущения — оказаться одновременно в хорошо знакомом и совершенно новом месте. Называется сие — дежавю. Вот это сейчас Энтони и испытывал. Город был ему чужд, незнаком и одновременно он мог посмотреть в окно… Вот как сейчас. И в голове появлялась картинка того, что находится, например, вон там, справа от вокзала. И гостиница Кларидж в голове имелась, причём даже с обстановкой номеров и лицами работников.
Вокзал поплыл назад. Парокат стронулся с места очень плавно, обогнул стоящие перед ним экипажи. На привокзальной площади было довольно светло, столичные власти на освещении не экономили. В этих фонарях сияют белые кристаллы.
А между прочим, Энтони любил этот город. Даже несмотря на то, что жизнь его здесь можно назвать какой угодно, но только не безоблачной.
«Ах да. Надо раздать долги».
Каковые, естественно, имелись. И это будет неплохим заходом. Конечно, бегать лично будет… странным действием. Для этого имеются посыльные. И отдавать надо, разумеется, не чеками. Столичная аристократия расплачивается за долги исключительно монетами. Такая традиция.
Парокат выехал с привокзальной площади на бульвар Барнет. Одна из самых красивых улиц Тарквенона, надо отметить. Сейчас, глубокой ночью — это не сильно заметно. Да и днём сильно не поразишься. Красота бульвара раскрывается вечером, когда только начинается смеркаться. В районе Парк Эвертон на бульваре буквально все здания на первом этаже имеют различные заведения. От лавок и семейных кафе, до дорогих ресторанов, театров. Литературные студии, художественные галереи. По улицам ходят модно одетые дамы и кавалеры. Воздух пропитан куртуазностью, манерами, слышна речь высоким штилем. Сияют всеми огнями вывески, витрины.
«И юный парень подаёт руку зрелой женщине», — мрачным тоном добавил Младший.
«Коллега, вот давайте вы не будете мне портить приятные ностальгические нотки?»
«Удивлён, что… После общения с её величеством, я был настроен на другое твоё поведение».
«А после Мариан?»
«А я специально не смотрел, что у вас… Ну, понятно. И да, не забывайте, босс. Сейчас я совершенно не подвержен влиянию гормонов. Да, прежние и текущие сильные чувства имеют окраску, а, значит, и влияние, но всё же я более склоняюсь к чистому разуму».
«И это тебе нравится, не так ли?» — с лёгкой иронией заметил Энтони.
«Хм, — Младший задумался. — С этой стороны… Любопытно. Рассмотрим».
«Любопытство, товарищ, тоже чувство», — добросил Энтони. — И влияние, думаю, имеется. Ваша, скажем так, электрическая схема, таки находится в одном мозгу с моей. Соответственно, и химическая картина ровно такая же'.
Задумчивое молчание
«Я пошёл изучать это, — деловито откликнулся Младший. — Кстати. Теперь я могу… скажем так, бодрствовать во время твоего сна. Ничего активного делать не могу, но что-то изучать вполне».
«А вот это уже мне интересно. Надо будет изучить».
«Безусловно. А всё-таки, какая занятная это штука — мозг».
«Тем более — мозг мага. Констатирую, коллега. Вы тоже на это всё подсели».
«На что именно?»
«Знания. Чем больше знаешь — тем больше хочется. И это диагноз, хе-хе».
«Хм. Не самая плохая зависимость».
— Мариан, — заговорил Энтони. — Тебе любопытно, что будет дальше?
Девушка ответила не сразу.
— Да, господин, — серьёзно произнесла она, наконец.
«Бедняжка. Ты ещё не понимаешь, в чьей ты власти» — с сочувствием заметил Младший.
* * *Следующий день. Тарквенон.
Район Айленд Ноледж. Административный квартал
Здание Королевской Магической Коллегии
Около пяти вечера
Официальной одеждой для преподавателей считается синяя мантия. И она обязательна к ношению на территории ноттарии. Но никто не требует, чтобы человек был закутан в неё.
У женщин к мантии полагается любой головной убор неяркого цвета (белый тоже не надо). Мужчины обычно носили шляпы, но кое-кто мог надеть и кепку. Некто Стивен Винтер вообще категорически не привечал головные уборы.
Ученикам же полагалась тёмно-синяя форма. Причём, независимо от пола, только со штанами.
В этот сентябрьский вечер из здания с колоннами вышли три женщины в синих мантиях. На одной эта самая мантия была… как бы это помягче, немного совсем мятая. Впрочем, у сей дамы и остальной вид был соответствующий. Причёска «как встала, так и пошла», полное отсутствие косметики, побитые жизнью коричневые туфли и характерный чуть безумный вид человека, крайне увлечённого своим делом.
Другая дама, наоборот, олицетворяла собой образец преподавателя. Мантия её была насыщенно синего цвета и поблёскивала в свете фонарей, намекая на недешевую ткань. Длинные волосы дамы насыщенно чёрного цвета были уложены в причёску, которая учитывала наличие синей шляпки с белым пером (белый головной убор не рекомендуется, но акценты же никто не запрещал?). Тёмно-синее платье облегало стройную фигуру, кружевной ворот белой рубашки «спускался» в декольте, создавая аналог мужского шейного платка, каковые были в моде года два назад. А теперь это взяли на вооружение женщины в столице.