Соблазнение праведного заклинателя (СИ)

Прямо на полу несколько ребят занимались тем, что рисовали на выкрашенных красным листах бумаги знаки удачи и благополучия, а также змеек различной формы, символизирующих наступающий триста семнадцатый год эры Тан — год огненного змея. Другие вырезали по нарисованному шаблону. Кто-то клеил цветы и делал гирлянды из обрезков.
— Откуда у вас всё это? — удивилась я, потому что ещё утром такого богатства у нас не было.
  
— Ли Бо принёс и велел украсить столовую перед обедом, — пожала плечами Сусу.
— Что-то не слышала от претендентов прошлого года, чтобы на Новый год было что-то особенное. Видимо, старший брат Ли Бо специально для нас расстарался, — подошла ко мне Сю Мин.
— Значит, нужно сказать ему спасибо, — кивнула я, вспоминая утренний разговор со старшим братом.
— Ты уж хорошенько поблагодари, за всех нас, — насмешливо поддакнула Сусу.
— Так что из украшений уже можно забирать? — я поторопилась сменить тему.
Общая суматоха затянула с головой. Вернувшуюся Чун тоже припрягли к делу — носить мне в столовую всё новые и новые гирлянды, цветы, вырезанные фигурки и знаки. За этим делом до обеда время пролетело незаметно.
После того как мы поели, старшие братья, которые чаще других охраняли ворота, принесли ещё бумагу и заготовки под фонари.
— Ночью будет фейерверк на каждом пике ордена Вушоу, отсюда их плохо видно. Но и в городе у ворот на площади перед дворцом главы есть на что посмотреть. Я спросил разрешение у мастера Ту, и он одобрил идею запуска фонариков, а в полнолуние повторим ещё раз вместе со всеми, — задорно улыбнулся Ли Бо. — Разбирайте заготовки под свои будущие фонари!
— Спасибо за праздник, старший брат, — от души поблагодарила я его, когда забирала свою заготовку.
— Он сам от твоих слов засветился, как зажжённый изнутри фонарик, — пожурила меня Сю Мин.
— Старший брат Ли Бо всегда такой радушный, — не согласилась с ней я.
Мы расхватали заготовки, но их оказалось не очень много, так что пришлось объединяться по двое, трое, а то и четверо.
Я позвала Чун и Сю Мин, чтобы сделать один фонарик на троих.
— Нужно его всем вместе разрисовать, — задумалась над заготовкой я.
— Но у Чун это плохо получается, — запротестовала Сю Мин.
— Значит, нужно найти для неё самые простые элементы. А там… Чжан Вэю что, не хватило фонарика?
— Похоже на то… Позовём его?
— Конечно, — кивнула я и поманила парня. — Чжан Вэй, иди к нам. Давай вместе сделаем фонарик.
На стадии склейки фонарика всё было здорово. Никто не спорил, работали вместе и слажено.
— Что вы хотите на нём нарисовать? — спросил Чжан Вэй, когда фонарь обрёл форму.
— Может, бабочек? — предложила Сю Мин.
— Смотрите, мы можем взять четыре стороны света, и каждый разрисует её на свой вкус, — внёс дельное предложение Чжан Вэй.
— Но тогда будет не очень гармонично.
— Почему? Мы можем просто договориться заранее, — не согласилась я. — Например, доверим Чун нарисовать луну…
— Она не сможет сделать её круглой, — тут же заныла Сю Мин.
— Я нарисую гору Пяти духовных зверей, — вызвался Чжан Вэй, у которого был красивый почерк и каллиграфия хорошо получалась.
Картина из-под кисти Чжан Вэя выходила изящной и величественной. А силуэт горы с пятью вершинами — узнаваемым и похожим на гору Пяти духовных зверей.
— Думаю, нам стоит оставить это дело Чжан Вэю, — решила я.
— Согласна! Уж он-то ничего не испортит, — быстро закивала Сю Мин.
— Предлагаю на одной из сторон просто написать наши имена. Получится как стих. Послушайте: весна, маленький дух, могущественный и великий, медленный и умный…
— Твоё имя пишется как «маленький дух»? Твои родители странное имя для ребёнка выбрали. Но, может, это из-за цвета волос и… Прости, — спохватилась, что лезет не в своё дело, Сю Мин.
— Ну… Мои волосы всегда были такими, — дала подсказку я.
Врать я не то чтобы не могла, но не любила этого делать.
Чжан Вэй нарисовал пять духовных зверей в облаках и фигуры четырёх людей в одеждах претендентов ордена Вушоу. А на четвёртой мы написали свои имена. У Чун была самая короткая, размашистая и варварски неказистая подпись.
— Я же говорила, у неё просто ужасная каллиграфия, — Сю Мин недовольно поджала губы.
— Зато у вас с Чжан Вэем красиво получилось, — заметила я.
Сю Мин довольно улыбнулась, любуясь ровными строчками, и смущённо перевела взгляд на невозмутимого Чжан Вэя.
— Как хорошо, что мы доверили разрисовать фонарик тебе, брат Чжан Вэй, — проворковала Сю Мин.
— Э… — замялся парень от её заигрываний. — Рад, что тебе нравится, сестра Сю Мин.
— Очень!
Я огляделась. Почти все справились со своими фонарями и были вполне довольны получившимися результатами.
Сусу и Анхэ работали в паре, никому не позволяя прикасаться к своему фонарю, у них действительно красивый получился, с изящным рисунком влюблённых и даже настоящий небольшой стих о скорой встрече. Чего у сестёр было не отнять, так это интереса к любовным историям и вкуса.
Запускать фонарики под руководством старшего брата Ли Бо и ещё двух его товарищей мы пошли к обрыву. Там всегда дул ветер. Лучшего места, чтобы фонари сразу поднялись вверх — прямо к небу, было не найти. Считалось, что фонарики с желаниями и благодарностями поднимаются в чертоги верховного бога Солнца, который ещё и за войны отвечал.
Чжан Вэй под руководством старшего брата Ли Бо поджёг фитиль у маленькой свечи, и мы вчетвером встали вокруг фонарика, лишь слегка придерживая его.
— Нужно загадать желание, — напомнила Сю Мин.
— Но фонарик один, это может быть только одно желание, — покачал головой Чжан Вэй.
— Тогда давайте загадаем оставаться друзьями всегда, — предложила я.
— Друзьями? — Сю Мин посмотрела на Чун и скривилась.
— Хорошее желание, — одобрил Чжан Вэй.
— Ну ладно…
Чун не ответила ничего, и, похоже, она вообще не понимала смысла загадывать желание. Но главным было вовсе не исполнение загаданного, а сам ритуал объединения намерений и помыслов.
Мы подняли фонарик вверх. Мелкая Чун даже привстала на цыпочки, чтобы как можно дольше удерживать в руках так и норовивший взмыть вверх фонарик. Стоило только отпустить его, как поток воздуха подхватил лёгкую конструкцию и увлёк за собой вверх. Всё выше и выше!
Я зачарованно смотрела на почти дюжину фонариков, которые раскачивал и крутил ветер. Они словно плыли по начавшему темнеть небу, превращаясь в первые звёзды.
— Я из семьи сапожника родом из городка Сючен, самая старшая из детей в семье. Родители не знали, что со мной делать. Приданого-то нет, а без него удачно не выйти замуж, — голос Сю Мин был тихим. — Матушка услышала, что на горе совершенствующихся можно жить безбедно и, если повезёт, жениться на бессмертном. Поэтому меня отправили в орден Вушоу.
— Ну, мою историю вы знаете, — я постаралась говорить беспечно. — Я стала изгоем в своей деревне. Окончательно это поняла в шестнадцатый день рождения, когда скрывать правду оказалось уже невозможно. Матушка дала что было из еды в дорогу. По пути работала за еду и ночлег на полях. Так я весь сезон урожаев и промыкалась по разным деревням.
Воспоминания разбередили душу. Я тосковала по родным, по тем, кого знала всю жизнь, с кем когда-то играла. В груди потяжелело, а перед глазами всё поплыло от непролитых слёз.
Я начала замечать отличия между собой и другими детьми намного раньше шестнадцатилетия, но не придавала этому особого значения, пока не вскрылась правда, которую невозможно игнорировать и от которой не убежать, но я всё же попыталась.
Как бы не любила меня матушка, но я больше не могла оставаться в деревне, потому что отличалась от остальных. И я ушла искать место, где смогла бы стать если не такой же, как все, то своей.
  
Чун погладила меня по плечу, утешая, и я очнулась от невесёлых мыслей.
— Спасибо, Чун. Мне уже не так грустно, — я выдавила из себя улыбку.
— Я единственный сын в семье. Когда-то мы были богаты, но один чиновник захотел разорить моего отца, он подкупил нашего управляющего, и тот подделал расходную книгу, в которой прописал утаивание урожая от казны. Отец потерял свои земли и положение в обществе. С той поры матушка слегла и так и не оправилась до конца. У отца нет возможности выучить меня как положено, потому он отправил меня в орден Вушоу… Мои предки не смогут покоиться с миром, если я не отомщу подлым Лю за то, что они отняли имущество и честь семьи Чжан, — сказал Чжан Вэй, глядя в пропасть, раскинувшуюся у наших ног.