Прекрасная защитница
— Хватит, пожалуйста! — взмолилась она и, закрыв лицо руками, расплакалась.
Через секунду он оказался рядом с ней. Сильные руки с неожиданной нежностью обняли Элизабет, и она оказалась прижатой к широкой мужской груди. Сердце пропустило удар, и девушка осознала, что не в силах отстраниться, хотя и должна была бы это сделать. Он что–то шептал ей в волосы — кажется, просил прощения за свою несдержанность и пытался как–то оправдаться, но Лиз почти ничего не слышала, ей было уже не до этого.
Перед глазами все плыло, дыхание ее вдруг сделалось прерывистым и тяжелым. Она всем телом остро чувствовала близость мужчины — того, которого она желала уже несколько дней. Оказавшись в его объятиях, чувствуя пряный запах дорогого парфюма, нежность его рук и тепло груди, Элизабет замерла, стремясь продлить это невероятное ощущение, которое, как она думала, больше никогда в ее жизни не повторится.
Он тоже замолчал, но не торопился разорвать кольцо объятий. Завороженная тишиной Элизабет подняла заплаканное лицо и неожиданно для себя прочитала в двух ярких сапфирах его глаз отражение собственной страсти. В следующую секунду Роберт накрыл ее губы своими, и она, не успев даже ахнуть, погрузилась в водоворот безумных ощущений, которых раньше ей ни разу не довелось испытать.
Она всегда считала себя достаточно искушенной женщиной, но этот поцелуй разбудил в ней то, о чем она и сама не подозревала. Язык Роберта по–хозяйски скользнул во влажную глубину ее рта, с пылким трепетом исследователя подчиняя себе Лиз. Сопротивляться его силе было бесполезно — и она знала это еще до того, как он в первый раз поцеловал ее. Безграничная нежность, переходящая в бурлящую страсть, вскипела в ней с поистине вулканической силой. Элизабет вдруг ощутила, как в ней рождается ненасытный суккуб, и сама на секунду испугалась, но в следующее мгновение все мысли унеслись прочь, смытые волнами бесконечного удовольствия.
Роберт был одновременно ласков и силен, и Лиз каждой клеточкой чувствовала его едва сдерживаемую мощь. Его ладони нежно гладили ее горячее тело, страстно отзывавшееся на все прикосновения. Осторожно забравшись под блузку, он стал ласкать ее грудь. В ответ она шаловливо забралась пальцами между пуговиц рубашки. Расстегнув ее блузку, он жадно припадал поочередно к каждому из отвердевших от страсти сосков. Когда его рука оказалась под ее юбкой и стала гладить шелковистую кожу ягодиц, Элизабет прикусила губу, чтобы не застонать. Его ладонь пробрались по нежным бедрам, немного помедлив, забрались под трусики, заставив Лиз тихо охнуть. Нащупав влажную от страсти пещерку, его пальцы скользнули в нежную глубину. Она уже не сдерживала стонов.
Ее тело жило какой–то удивительной, отдельной от самой Элизабет жизнью. Одной рукой она расстегнула пиджак и рубашку на Роберте, а другую направила вниз… То, что он не успел застегнуть брюки после того, как демонстрировал ей отсутствие шрама, заставило Лиз довольно замурлыкать, словно удовлетворенную кошку. Ее рука тут же нашла воинственно торчащий мужской ствол и по–хозяйски прошлась по нему снизу вверх. От воспоминаний о своих снах ей вдруг стало еще жарче. Оказывается, все эти дни она страстно мечтала о том, чтобы они воплотились наяву! Элизабет не узнавала сама себя — она никогда еще не ласкала мужчину так жадно и бесстыдно.
Его губы прокладывали влажные дорожки по ее телу, дыхание было тяжелым и прерывистым. Стоя на коленях у диванчика, на котором сидела Лиз, Роберт вдруг рывком приподнял ее бедра, задрав юбку, и стянул вниз ее трусики. Элизабет, уже забыв о смущении, откинулась на диванчик и дразнящим движением провела ладонью у себя между ног. Роберт обхватил руками ее лодыжки и положил их себе на плечи. В следующую секунду он накинулся на нее, словно оголодавший хищник. Его жезл вонзился в ее разгоряченную плоть, и Элизабет со стоном подалась ему навстречу. Ей хотелось быть до отказа заполненной этим невероятным мужчиной, нежным и страстным, сильным и неистовым. Прильнув к нему всем телом, Лиз чуть не расплакалась от полноты ощущений. К вершине наслаждения они подошли одновременно, и мир вокруг взорвался волшебным фейерверком…
— …Может быть, теперь ты ответишь на мой вопрос? — поинтересовался Роберт, устроившийся на диване и лениво перебирающий локоны Элизабет.
— На какой?
— Почему ты решила, что у меня на ягодице должен быть шрам? Неужели со слов этой девицы?
— Она и в самом деле утверждает, что ее изнасиловал человек со шрамом на правой ягодице, — пробормотала Лиз. — А мне как раз звонил Марк, и я у него спросила, может ли у тебя быть такой…
— Ах, Марк! — протянул Роберт, и ей показалось, что в его голосе прозвучало что–то странное.
Имя жениха подействовало на Элизабет отрезвляюще. Она с ужасом увидела себя со стороны: она только что занималась любовью в служебном кабинете, с мужчиной, который не только ее клиент, но и приходится родным братом Марку. Она попыталась встать, но сильные руки Роберта удержали ее на диванчике. Поерзав и убедившись, что он не намерен ее отпускать, Лиз смирилась. Ладно, потом она забудет этот день, как страшный сон. А Роберт слишком джентльмен, чтобы когда–нибудь рассказать Марку о том, что произошло между ними. Пока же в его объятиях ей было уютно и спокойно, словно она нашла тот долгожданный жизненный причал, который так давно искала.
— Так что с этим шрамом? — поинтересовалась она.
— Ну да, он действительно был когда–то, — признался Роберт. — В юности я крайне неудачно упал с дерева, после чего долгое время носил это сомнительное «украшение». Но примерно лет пять назад шрам, никогда до этого не беспокоивший меня, вдруг стал зудеть. Я обратился к хирургу, и мне посоветовали несложную операцию по пересадке кожи. В общем, через неделю я снова стал «неповрежденным».
— Когда это было? — Элизабет приподнялась на диване и посмотрела на него. — Пять лет назад, говоришь?
— Что–то около того, — подтвердил Роберт.
— Значит, могут найтись свидетельницы, которые подтвердят, что несколько лет назад у тебя этого шрама уже не было? — Лишь завершив вопрос, Лиз осознала, что сказала бестактность.
— Свидетельницы? — с улыбкой переспросил он. — Ну да, вполне могут найтись. Ты предлагаешь мне привести в суд пару старых подружек, чтобы они в подробностях описали Большому жюри мое тело?
— Извини, это, конечно, глупость, — повинилась Элизабет и тут же загорелась новой идеей. — А клиника, в которой тебе делали операцию, где находится? Далеко отсюда?
— Клиника в Лондоне, а что?
— Надо срочно ехать туда и взять справку о том, что пять лет назад ты сделал операцию! Стоит предъявить это доказательство, как мистер Девероу выбьет почву из–под ног обвинения! Эвелин Декар уже рассказала полиции и прокурору, что ее изнасиловал мужчина со шрамом на правой ягодице. Значит, если доказать, что шрама у тебя нет уже давно, то все убедятся, что это не ты! Им просто придется снять с тебя все обвинения или же признать пострадавшую лгуньей! Впрочем, и так понятно, что эта дрянь зачем–то врет!
— Гм, пожалуй… — Роберт неторопливо поднялся с дивана и стал приводить в порядок одежду. — Это имеет смысл. Одного не могу понять: откуда вообще эта милая барышня могла узнать, что у меня когда–то был подобный шрам?
— Это значит, что я была права, — заметила Элизабет.
— В чем?
— В том, что тебя кто–то подставляет. Кто–то, кто знает, что у тебя должен быть шрам, но еще не в курсе, что ты от него избавился. Я, конечно, ни на чем не настаиваю, но, по–моему, у тебя есть враг — и если в этот раз ты выйдешь сухим из воды, он может искать способы насолить тебе и в дальнейшем.
Элизабет, поднявшись на цыпочки, осторожно коснулась губами уголка рта Роберта. Но на его лице застыло задумчивое выражение, и на поцелуй он ответил довольно рассеянно.
7
— Неплохо, мисс Смолвуд, очень неплохо, — скупо похвалил мистер Девероу, взирая на подготовленные бумаги сквозь старомодный монокль. — Пожалуй, я склонен согласиться с вами: в свете новых фактов прокурору придется совсем отказаться от обвинения в адрес мистера Уотсона. Если же миссис Декар будет настаивать, то мы возбудим дело о клевете и ложном доносе. Вы проделали прекрасную работу, мисс Смолвуд, поздравляю! Это ваше первое дело в моей фирме, и я счастлив признать, что мы в вас не ошиблись. Со следующей недели вы займетесь несколькими другими делами, в том числе и одним уголовным, если не возражаете.