Муж на сдачу, или Попаданка требует развода

– А что тут думать?! – воскликнула я, размахивая руками. – Пусть приходят и возвращают своего хозяина! Мы с ним быстренько оформим развод, а потом он у меня сядет, негодяй!
Я никак не могла успокоиться.
– С ума сошла?! – зашипела Мотя, прыгая передо мной. – Угомонись и сядь. Нельзя им показывать, что ты не Телани! Вдруг они подумают, что в девчонку вселился злой дух, и убьют тебя без раздумий? Я зря свои жизни отдала, что ли?
  
Это меня отрезвило. Я остановилась и нехотя плюхнулась на кровать, сжимая кулаки.
– Прости, – пробормотала виновато.
Хотя особой вины не испытывала. Просто кошка собой пожертвовала, а я…
А Матильда принялась расхаживать туда-сюда и читать мне нотации менторским тоном, нервно подёргивая хвостом.
– Ты придёшь в себя внезапно – разыграем карту с чудодейственным агрегатом твоего мужа. У Телани не осталось родных, никто её не знает, но тебе всё равно придется вписаться в местное общество. Телани из благородной семьи. Я подслушала и много что теперь знаю, но нам не мешает для начала немного разузнать про этот мир. Дай мне время до утра, я сбегаю на улицу, поищу своих, расспрошу, а дальше – будет видно.
Я скрипнула зубами. Дожила, Светлана Николаевна! Тебе кошка мозги вправляет. Вспоминай уже, что ты взрослая женщина, и прекращай истерить.
Я вздохнула и вернулась под одеяло, натянув его до подбородка.
– Прости, Моть. Ты права. Я больше не пикну.
– Вот и правильно, – обрадовалась кошка и исчезла в темноте.
Но не прошло и пары минут, как дверь со скрипом открылась, и комната залилась тёплым светом.
– Зачем ты люстру зажгла? Спать же ей помешаешь! – громким шёпотом возмутился женский голос.
Я затаила дыхание, притворяясь коматозницей.
– Да она не заметит, Эйри, даже если мы тут светопреставление устроим. Бедняжке что день, что ночь – всё едино, – ответил ей молодой женский голос, даже не пытаясь говорить тихо.
– О герцогине говоришь, поганка! – шикнула вторая женщина, и следом раздался звук лёгкого шлепка. Видимо, Эйри собеседницу стукнула, а та сдавленно зашипела. – Давай быстро перестелем бельё, её обмоем, переоденем и оставим отдыхать.
– Вот ты глупая, Эйри! – возмутилась молодая служанка. – А как ты её собралась без света мыть, переодевать, да ещё и кровать перестилать?
– Это ты, Луна, бестолковая. Я бы пару светляков запустила. Они не так в глаза светом бьют.
– Да ей вообще всё равно! Не слышала, что господин Сандерс хозяину рассказывал? Девушка пять лет в одну точку смотрела в монастырской келье. Потому и бледная такая, что света белого не видела. На мертвячку похожа.
– Помолчи! – гаркнула Эйри и, подойдя к кровати, заворковала надо мной, откидывая одеяло: – Сейчас, сейчас наша госпожа будет снова чистенькой и ляжет спать. А мы будем молиться, чтобы ей в том мире, где она теперь живёт, только самые лучшие грезы грезились.
Четыре руки бережно подняли меня с кровати, и через пару мгновений я будто хорошенько намылась, хотя вода и мыло ко мне не прикасались. От свежей рубашки в нос ударил аромат горных трав, и вскоре я снова лежала – теперь на хрустящей простыне.
– Вот видишь, Эйри, я же говорила – ей всё равно. Она как кукла. Как только бедный хозяин смог брачную метку от неё получить? Ума не приложу!
– Ох, Луна… Язык у тебя без костей! Как-как… Вырастешь – узнаешь, как мужчины это делают. А про хозяина поменьше болтай! Вот станет наш Доменик императором и погонит тебя взашей, потому что ты – болтушка – тест на верность не пройдёшь!
Эйри ругалась, подходя к двери, и я рискнула приоткрыть глаза. Поэтому и успела рассмотреть спины служанок: длинные коричневые платья, белые чепцы.
Похоже, мне не повезло попасть в какое-то магическое средневековье.
Ладно. Дыши, Света, дыши. Мотя вернётся – и всё прояснит. И да – совершенно нормально, что ты безоговорочно во всём полагаешься на кошку.
Я резко села на кровати. Нет! Это не нормально! Меня раздирали противоречия – как будто в теле поселились два разных человека.
К старости я устала от людей и прекрасно проводила время за просмотром сериалов, завернувшись в любимый плед. А в молодости я на месте не сидела. В школе была комсоргом класса, в институте возглавляла комсомольцев, в партию вступила и строила коммунизм, искренне веря в светлое будущее.
Но после перестройки все рухнуло в одночасье, и мне пришлось учиться жить по новым, жестоким, правилам. Я поехала в Грецию за шубами и торговала ими на рынке, научилась ругаться до хрипоты. Мне пришлось не так тяжело, как многим другим – мой муж ходил в рейсы и зарплату получал в валюте, – но потеря жизненного ориентира и полная неизвестность впереди позитива не добавляли. Но я справилась. Не потеряла себя, сохранила внутренний стержень.
И сейчас во мне просыпалась прежняя деятельная натура. Видимо, гормональный фон молодого тела ее разбудил – кровь бурлила, как шампанское. Я встала и заходила по комнате, меряя её шагами, пытаясь активизировать мозговую деятельность за счет ускорения кровообращения. Кошка – это, конечно, хорошо, но все же и я не дурень из сказки, который исключительно за счет пушистого помощника в сапогах чего-то в жизни добился.
Итак, я имела: новую жизнь в юном теле – это ценное приобретение (я уже успела полюбоваться в зеркале на гладкую кожу), но на сдачу выдан муж. Судя по его спине, он в хорошей форме и, вероятно, тоже молод. К тому же герцог – это солидно. Но его все равно нужно записывать в минусы – какие бы оправдания у него ни имелись, я не хотела знаться с тем, кто решает свои проблемы за счет немощной сироты. Значит, первым и самым важным делом в моей новой жизни станет развод.
Ага, а вдруг я от него забеременела?! Я снова схватилась за живот. Вот это будет отягчающее обстоятельство. И нет – не потому, что ребеночка я не хочу (я мечтала о внуках), а потому что папаша у него никудышный.
Так, ладно, пока можно понадеяться, что этот мерзавец все же позаботился о контрацепции. Не дурак же он делать ребенка женщине в полувегетативном состоянии? Хотелось верить в это.
Что дальше? Мне придется притворяться Телани, к которой внезапно вернулся рассудок, но из жизни выпали пять лет. Интересно, у девушки есть хоть какое-то имущество, деньги? Не хотелось бы начинать жизнь с нуля – я уже проходила это в девяностые.
А еще магия… Мотя сказала, что девушка выгорела, значит, какая-то сила у нее была. А если я вернула телу разум, магия к нему вернется? Вот это могло бы стать неплохим подспорьем – в магическом мире без магии как без рук. Ага! Вторая по важности задача – выяснить свои возможности…
– Ты чего не спишь, Свет? – внезапно раздался голос, и Матильда возникла передо мной словно из ниоткуда.
Я встала как вкопанная.
– Да как тут уснешь? Мозг взрывается, – проворчала я, однако тут же устыдилась – Мотя может подумать, что я недовольна тем, что она не дала мне умереть. – Пойдем на кровать, и ты мне расскажешь, что смогла выяснить.
Мотя метнулась вперёд, ловко увернувшись от моих рук, и уселась на одеяле, грациозно обвив хвостом лапки. Её зелёные глаза сверкали в полумраке комнаты. Я устроилась напротив, скрестив ноги по-турецки.
– Помнишь, мы с тобой смотрели сериал, в котором герцог был с тёмной кожей и всё никак не мог понять, что любит свою белокожую жену? Бриджер-кто-то-там назывался, – совершенно неожиданно выпалила кошка, подёргивая кончиком хвоста.
Я кивнула.
– Помню.
– Так вот тут примерно так же, – многозначительно промурлыкала Мотя.
Я широко раскрыла глаза.
– Аристократы – негры?! – выдохнула и посмотрела на свою бледную руку.
  
Мотя фыркнула, и её усы забавно затряслись.
– Да нет же! Тут тоже странно одеваются, и нет телевизора!
– А-а-а… – протянула я.
– А помнишь сериал про белых ходоков и лютоволков? – Я снова кивнула. – Так вот тут тоже есть драконы, и они иногда нападают. А ещё тут повсюду магия, и этот кошачий Рай люди называет «Верна».