Стратегия (ЛП)

И отвечаю Алисе.
Я: Сгораю от любопытства.
АлисаВ: Позаботься о себе, малышка. Мы (и под нами я имею в виду всех смиренных работников) показываем Блум средний палец в отместку за тебя.
Я: Спасибо. Передавай всем (и под всеми я подразумеваю всех смиренных работников) мои крепкие объятия.
После этого откровения я ненадолго засыпаю. Затем звоню маме. Не могу вынести все это.
  
Хочу лишь спать, прятаться под мягким покровом одеяла, хоть и понимаю, что это неправильно. Знаю, и все равно не могу прекратить. Я отталкиваю Итана, игнорирую боль в его глазах. Игнорирую всех и все, даже мысли в своей голове.
Мои глаза жжет от слишком большого количества слез, а кожа кажется воспаленной, словно я вскоре разломаюсь на две части. Знаю, что веду себя чрезмерно сентиментально и драматично. Не могу так и дальше жить. Так что звоню маме.
Даже пока идут гудки, я потею и гадаю, почему должна позвонить ей. Она отвечает до того, как могу набраться мужества повесить трубку.
- Фиона, дорогая девочка, - говорит она вместо приветствия.
- Привет, мам. - Мой голос дрожит, а глаза жжет.
- Я собиралась позвонить тебе и сообщить, что забронировала рейс, так что скоро приеду повидаться.
Я сжимаю телефон.
- Нет. Не делай этого. Прошу. - Втягиваю воздух. - Еще сложнее от того, что вижусь с вами, ребята.
Тишина словно клещи сжимает нас.
- Шон сказал, что ты попросила его уйти. Он был очень расстроен.
- Я не хотела ранить его чувства, мам. Просто не могла справиться... ни с чем.
- Ты не хочешь, чтобы с тобой нянькались, - говорит она. - Я понимаю. Больше, чем ты думаешь.
Уродливые воспоминания всплывают на поверхность, о том, как мама закрывалась в своей комнате после многочисленных шумных сплетен насчет папы. И это в некотором роде было смешно, потому что его измены не удивляли абсолютно никого, в том числе ее. Но публичное унижение было слишком сильным.
- Не знаю, как пройти через это, - говорю я, пока слезы наворачиваются на глаза.
- Просто сделай это. - Ее голос нежный, успокаивающий. - Пройдет время, и все станет проще.
- Я пыталась выйти из дома, но люди смотрели на меня... - Мой желудок сжимается, когда вспоминаю, как пялился на мою грудь курьер, что доставлял заказ Итана, пока я с ним расплачивалась.
Итан подошел через секунду, аккуратно встав передо мной и заплатив парню. Он не сказал ни слова. Не пришлось. Было очевидно, что ужасный парень-курьер был в секунде от риска получить кулаком в живот. Он мигом забрал деньги и практически убежал.
Возможно, приятно, что Итан защищает меня, словно большой медведь, но он не может быть рядом все время. Да и не может изменить мысли людей.
Некоторые мудаки репортеры опубликовали фото, где я целую Джейдена - тот глупый трюк, что имел место, кажись, вечность назад - и теперь они называют меня охотницей за сокровищами, одной из таких женщин, из-за которых плакала моя мама и ходил налево папа. Меня не должно волновать мнение незнакомцев. Но я с ужасом осознаю, что меня оно волнует.
Мама снова начинает говорить, возвращая меня к к настоящему.
- Почему бы тебе не прилететь в Лондон?
- Я не знаю...
- Никого здесь не волнует американский футболист. Ты могла бы расслабиться. Можем заняться рождественским шопингом, выпить горячего пунша, возможно, сходить на мюзикл. - Это кажется такой замечательной идеей, что я снова плачу и сморкаюсь. Я так скучаю по маме. Скучаю по тому, чтобы почувствовать себя ребенком, ощутить ее заботу, когда самые крупные мои заботы состояли в своевременном выполнении домашки и том, позволит ли она мне съесть печенье после школы.
Голос мамы мурлычет, действуя на меня, словно расплавленный сахар.
- Подумай об этом, дорогая.
Я закрываю глаза и делаю вдох.
- Ладно.
  
Глава 41
 
Декс
Я НАХОЖУ ФИ на кухне. Она не пьет и не есть, и не готовит ничего. И это меня беспокоит. Ей не свойственно стоять на месте, глядя в никуда.
Фи - это свет и любовь. Счастье и смех. Даже когда она спокойна, все равно мерцает. Но сейчас этот свет пропал. Она бледна и тиха. Ее волосы утратили сияние, свисая вокруг ее красивого лица.
Мне хочется подойти к ней, притянуть ближе. Но когда прикасался к ней, она вздрагивала. И это ранит меня слишком сильно, так что сейчас не рискую.
- Привет, Вишенка.
Фи моргает, словно я вытянул ее из тумана раздумий.
- Эй. Ты был на тренировке?
- Нет. Просто сидел какое-то время во дворе.
Моя от природы любопытная девочка спросила бы почему. Дрю прав, мне нужно вытолкнуть ее из этого состояния. Даже если придется перебросить ее через плечо.
- Я разговаривал с Дрю.
Она морщится, ее плечи опускаются.
- Дай угадаю, обо мне.
- Он хотел узнать, как твои дела. Он волнуется о тебе, Фи.
Но она лишь качает головой.
- Ты знаешь, что облажался, когда предпочитаешь, чтобы никто о тебе не волновался.
- Ты ведь не имеешь в виду то, что говоришь.
- Почему же, - кричит она, ее глаза полны жестокости и холода. - Я была бы счастлива, если бы никто никогда в дальнейшем не спрашивал, как у меня дела.
Теперь моя очередь поморщится. Потому что я задаю ей этот вопрос каждый день. Я назойлив, раздражая ее своей заботой. Выражение лица Фи говорит мне, что именно так она и считает.
Моя голова начинает пульсировать вместе с сердцем. Я провожу рукой по бороде, не зная, что еще, на хрен, сказать.
Фи проводит пальцами вдоль жилок мраморной столешницы.
- Я тоже разговаривала по телефону. С мамой.
Я встречался с мамой Фи дважды. У Фи ее цвет волос, но Айви больше похожа на мать чертами лица. Я с нетерпением жду возможности встретиться с ней в роли парня Фи, но не думаю, что они разговаривали об этом. Инстинктивно мне хочется что-то делать.
Фи бросает на меня взгляд.
- Она просила меня приехать в Лондон.
- Лондон. Сейчас? - Стук сердца становится быстрее, сильнее.
Фи пожимает плечами, изучая мраморную плиту.
- Я могла бы уехать. Заняться чем-то. Не находясь в ловушке. Ловушке, здесь со мной.
Я провожу рукой по бороде, а затем разглядываю свои дрожащие пальцы.
- Я могу поехать с тобой хоть прямо сейчас, Фи.
Она не поднимает глаз.
- Знаю.
Меня валили на землю сто тридцати килограммовые мужики, но это ранило меньше, чем одно это слово. Она не хочет, чтобы я ехал.
Ее голос тих, когда Фи продолжает так, словно пытается поберечь мои чувства.
- Ты как-то говорил, что нам стоит сделать шаг назад, пока все не образумится.
- И ты сказала, что я был неправ. - Скажи, что я снова ошибаюсь. Борись за нас.
- Возможно, ты был прав.
Мое горло сводит, и приходится откашляться.
- Ты сказала, что не хочешь быть вдали.
- Я и не хотела... Не хочу. Но это... - она указывает на окно и мир за ним. - Так нельзя жить.
- Прекрати скрываться. Выйди туда и пошли на хрен все мнения других людей.
Ее глаза обращаются ко мне, насыщенно зеленые и злые.
- Легко тебе говорить.
- Совсем не легко, Фи. Все это на хрен меня убивает.
- Тогда помоги мне, - говорит она, наклоняясь ко мне, ее худое тело напрягается и застывает. - Я не могу это вынести, Итан.
Я не могу смотреть на нее. Иначе слечу с катушек.
- Это не навсегда, - говорит Фи.
И она права. Это просто путешествие, не конец. Но кажется им. Меня переполняет тошнотворный страх, что как только она выйдет через эти двери, то я ее потеряю.
Мне хочется бороться за нее. Настоять на том, чтобы она осталась со мной. Но я не могу быть эгоистом. Если заставлю ее остаться, то в любом случает потеряю Фи. Она не вещь. А женщина, которую люблю. И если ей нужно быть со своей матерью прямо сейчас, то она это получит.