Разница умолчаний (СИ)
Роман кивнул. Действительно, полуформальный этикет танцевальных вечеринок предписывал приглашать разных партнерш — особенно из начинающих групп. Вечеринки проводила школа, и преподаватели не уставали подчеркивать, насколько на них важна открытая, дружелюбная атмосфера.
Роман старался хастл не забрасывать, уровень поддерживал и танцевал вполне прилично — три года назад они с Лерой даже взяли D-класс. Лера могла бы, пожалуй, соревноваться и на класс C, но элементы акробатики Роман уже не тянул. Занимался он для тонуса и для удовольствия — достигаторства хватало и на работе.
Пригласил сперва одногруппницу, с которой много раз танцевал на занятиях, потом робкую девушку из начинашек. Начинашка боялась каждого шага и цепенела на поворотах, но Роман провел ее спокойно и ровно и в конце сказал, что у нее прекрасная техника — ему нравилось подбадривать новичков.
Роман собирался вернуться к Лере, но в начале трека его перехватила незнакомая, крашенная в интенсивный рыжий тетка — наверное, гостья из дружественной школы. Двигалась она вполне прилично, но на повороте под рукой касалась партнера грудью — сперва показалось, что это случайно, но три раза подряд так промахнуться нельзя. Смущенный Роман кое-как закончил танец и с облегчением вернулся к жене.
Лера подпирала стенку, уставившись в фотоаппарат, и отсматривала снятые кадры. Роман понял вдруг, что за все это время ее так никто и не пригласил.
— Потанцуем? — спросил он.
Лера скептически оглядела супруга:
— Да ты ведь устал, щеночек… Поехали домой.
— Давай хотя бы поужинаем. Я угощаю!
Они еще не вполне к этому привыкли, но ужин в ресторане стал для них обыденным делом — зарплата тимлида позволяла.
Лера заказала только салат и картошку. Роман заметил, что ее что-то тревожит, но решил не лезть с расспросами.
— Я уже два месяца без работы, — сказала наконец Лера. — Странное ощущение… Вроде все мое время принадлежит мне, но его все равно ни на что не хватает. Вечно что-нибудь пропускаю или делаю в последний момент… А еще заказ взяла на обработку, теперь вообще ничего не успеваю. И, слушай, деньги начинают кончаться. Переведешь мне на хозяйство?
— «На хозяйство»? — удивился Роман. — В смысле — на что конкретно?
Коммуналка и товары из маркетплейсов давно уже оплачивались с его карты.
— Ну там продукты, химия бытовая, по мелочи всякое… — Лера отчего-то отвела глаза.
В семье у них так сложилось, что крупные покупки шли с Роминой карты, а мелочевку Лера покупала сама. Они когда-то подумывали обзавестись совместным счетом, но так и не собрались.
— Конечно, малыш, без проблем, — улыбнулся Роман. — Я же обещал, что буду тебя содержать! Напомни мне после зарплаты… Я вообще планировал депозит пополнить, но не страшно, пересчитаю. Тысяч тридцать хватит? Или пятьдесят?
— Да-да, отлично, спасибо, хватит, — пробормотала Лера и принялась ковырять вилкой салат.
В такси она оставалась рассеянной и отстраненной, но дома, как обычно, ожила. Уже в прихожей похвасталась:
— Смотри, я среди зимних вещей откопала! Совсем не потеряли цвет, и такие же мягкие. Помнишь, как мы их купили?
И сняла с вешалки два плетеных из шелковых нитей шарфика разных, но гармонирующих цветов: один зеленый с голубым, другой — зеленый с красным. Роман привлек жену к себе и поцеловал в теплую, уютно пахнущую ванилью шею:
— Конечно, я помню!
Еще бы он забыл. Эти шарфики они купили на ночном рынке Чианг-Мая — в свое свадебное, оно же первое путешествие.
Впервые в жизни они вырвались из слякотной московской зимы прямо в тропическое лето. Это было похоже на попадание в другой мир. Роман навсегда запомнил, как поразила его тропическая жара — она окутывала, как влажное одеяло, как только выходишь из самолета. Запахи — кто бы мог подумать, что воздух может пахнуть одновременно горелым маслом, цветами и океаном? И этот невозможный хаос на улицах! Машины, мопеды, уличные торговцы, местные и туристы — все перемешано в одном потоке... И улыбки. Повсюду люди улыбались. Искренне. Просто так.
Азиатская уличная еда — отдельная культура. Тайцы готовили прямо на лотках, на глазах у туристов. В Москве все эти экзотические блюда совершенно другие — а там вкус им создает и воздух, и шум, и ощущение непреходящего праздника.
И море — теплое, как парное молоко. В нем плавают разноцветные рыбки, прямо у ног! Роман с Лерой могли часами просто бродить по воде и кричать друг другу: «Смотри, смотри, вон какая!»
Конечно, хватало и неприятностей — тропическое солнце безжалостно мстило каждому сантиметру европейской кожи, не прикрытому рубашкой и не намазанному кремом, желудки остро реагировали на экзотическую пищу, а из-за вездесущей дорожной пыли Роман не расставался с ингалятором. Однажды даже пришлось вызвать скорую, врач которой едва говорил по-английски.
Но неприятности давно уже поблекли в памяти. А ночной рынок Чианг Мая остался там навсегда.
В тот вечер они впервые решились оторваться от экскурсионной группы и вдвоем, держась за руки, углубились в лабиринт украшенных цветными фонариками улиц. Карты у них не было — они просто шли куда глаза глядят. Не знали тогда, что в туристических местах все дороги ведут на ночные рынки — в бесконечные ряды освещенных свечами прилавков.
На эти шарфики Лера положила глаз сразу, но цену спрашивать боялась — наверняка туристов заставят переплачивать; даже не денег было жаль, а не хотелось чувствовать себя лохами. Гид говорил, что обязательно нужно торговаться, но они стеснялись, это казалось неловким и недостойным делом. А в тот вечер Роман отследил Лерин взгляд, узнал у продавца цену и вступил в отчаянный торг, купив шарфики в три раза дешевле, чем изначально запрашивалось.
Шарфики они носили несколько лет — им нравилось, что случайные прохожие с первого взгляда узнавали в них пару. Потом шарфики куда-то запропастились, Роман уже решил — потерялись в одном из многочисленных переездов между съемными квартирами. А вот смотри-ка, Лера их отыскала…
Роман притянул к себе жену и запустил руки ей под свитер, но Лера отстранилась и покачала головой — не сегодня, мол. Причину Роман угадал сразу: розовое приложение показывало, что день неподходящий. Обидно, но ничего не поделаешь — такой, значит, у них сейчас период жизни.
Потом они валялись на диване и смотрели сериал, но Романа экранные страсти сегодня не увлекли. Шарфики навеяли воспоминания о еще одном эпизоде из той поездки — Лера, небось, давно забыла, а Роману это врезалось в память навсегда.
Через три дня после приезда в Таиланд они набрались окаянства и арендовали мопед — обычную «табуретку с мотором», но сразу почувствовали себя крутыми байкерами, королями дороги. Взяли в гостинице карту и, пьянея от собственной храбрости, поехали по окрестностям. Вел Роман, Лера прижималась к нему на заднем сидении.
В первую поездку Роман дико нервничал и едва решался разогнаться до тридцати километров в час — но все прошло благополучно. На другой день он обращался с ручкой газа куда смелее. И когда они проезжали крохотную деревню, под колеса бросилась дурная, безумная собака. Роман растерялся, резко затормозил — и мопед рухнул на асфальт.
Роман сразу понял, что не пострадал, но его накрыло гораздо худшим ощущением, чем боль. Время замедлилось, как в дурном боевике. На Романа обрушилось понимание, что жизнь его, быть может, в этой точке разделилась на «до» и «после». Впрочем, какая жизнь? Он с пронзительной ясностью осознал, что если Лера… если случилось непоправимое, он тоже жить не сможет, не захочет, не станет. Не будет у него без нее никакой жизни.
Бесконечно долгую секунду спустя он обернулся и увидел, что Лера уже поднимается на ноги, шипя от боли в ободранном об асфальт бедре — ничего более серьезного. Кажется, ее тогда больше волновала судьба собаки, которая благополучно смоталась в кусты и мстительно брехала оттуда. Инцидент обошелся в порванные Лерины джинсы — все равно уже старые и потертые. Лера забыла о нем через неделю, а Роман запомнил. И теперь если на жену находило что-нибудь и они ссорились, он вспоминал ту секунду, когда казалось, будто он потерял ее навсегда — и сразу же шел мириться.