Трон галактики будет моим! Книга 7 (СИ)

Но я всё равно был настороже. Как-то неуютно мне было, учитывая, что почти все, кого я встретил на пути от станции порта до резиденции — были женщинами. Причём молодыми и красивыми! У нас, конечно, тоже на планете функцию полиции выполняет армия боевых горничных, но тут… Ни одного представителя мужского пола — что среди людей, что среди сервов. В какие-то моменты создавалось ощущение, что князь вырезал всё мужское население в округе, заменив его на длинноногих спортсменок обоих видов анатомии.
  
Тревожный звоночек. Не такой я помнил столицу этой планеты. Совсем не такой.
— Так значит, это и есть тот самый Орден отряда Безумие? — спросил князь, внимательно разглядывая наградной знак на груди у Макса и Октавии, сопровождавших меня.
Я кивнул.
— А как данный орден можно получить? — осведомился Марат Никанорович. — За что его вообще выдают? Его вообще возможно получить человеку, не родившемуся на Гербере? Я вот, например, как могу такой получить?
Да он никак в братья-орденоносцы мне набивается!
— Разумеется, можете, — хладнокровно подтверди я — Достаточно с одним бластером наперевес в лёгком скафандре десантироваться на раскаленную планету и порвать пасть первому попавшемуся ордынцу. И орден ваш. Я его вам лично немедленно выдам. Статут ордена межпланетный, я, вот к примеру, родился не на Гербере. Я родился здесь, на Ковыле.
И я не врал. Именно так и было, правда, я и не люблю и не любил это афишировать. Хоть это и моя родная планета — меня с ней очень мало чего связывало.
Князь Умайский был несколько разочарован, он явно думал, что процесс получения ордена должен быть несколько проще, хотя бы для него лично.
— Вот как? — тем не менее вежливо поразился он. — Так мы — земляки?
— Я прожил здесь первые два года своей жизни. Отец после свадьбы служил штабным в роте снабжения Третьей Орбитальной станции. В Ковыльске-Центральном, который сейчас Александровск.
На самом деле мой отец на момент моего рождения уже был вице-графом — четвёртым в иерархии наследования графского титула Герберы. И какое-то время в молодости служил в чине капитана второго ранга заместителем командующего всей Третьей Орбитальной Станции эскадрильи Умай. А его старший брат, мой дядя, был адмиралом Объединённой тридцать седьмой сторожевой Флотилии войск Помпейского Великого Княжества, второй по величине и значимости, после флотилии самого Великого Князя.
Погиб дядя в ходе одного из рейдов на мятежный флот князей Тайги и Пармы ещё до моего рождения.
Сильно потом, через полвека после моего погружения в капсулу, в ходе одного из налётов Орды станция, где когда-то служил отец, была разрушена на орбите и упала в океан. Данные с личными делами офицеров были уничтожены, а архивные копии Империя, насколько я мог понять, подсуетилась и удалила.
Идеально — я практически не соврал. И в легенду товарища Иванова вполне ложится.
— Ясно, — кивнул князь. — Очевидно, печальная история, и вы, Александр Игнатьевич, не хотите про это вспоминать?
— Вы очень чуткий психолог, — усмехнулся я и не сильно изящно перевёл тему. — Подскажите, князь, а зачем вам так много женщин в окружении? И все, знаете ли, модельной внешности.
— Знаете, в молодости я испытывал большую тягу к спортсменкам. Но я уже порядком устал от этого… коллекционирования, — сказал князь, отпив чая. — Да и вообще, по правде сказать, устал. Ото всего вот этого. Хочется отойти от дел, уединиться где-нибудь на отдалённом курортном острове в безопасной планете. И писать поэмы.
— Поэмы? — я едва не поперхнулся чаем.
Надо было понимать систему, где мы находились.
Планета, по большому счёту, даже сейчас — медвежий угол. Да, тоже близко к транзиту флотов Орды, но последний серьёзный налёт был больше десяти лет назад.
— Что такое поэмы? — тихо спросил Октавию Макс, но та ловко наступила ему на ногу.
— Да, знаете ли, всегда мечтал написать что-то такое крупное, эпохальное… Про героев первых битв с Ордой — принца Александра, например, или Орландо Мендеса. По правде сказать, я сейчас уже не до конца верю в их существование, да. Возможно, никаких побед над Ордой и не было. Как не было и никакой Прародины Земли — вы знали? По новейшим данным люди всегда жили в космосе! Да и вообще — сейчас уже не те времена, что были тогда, героев нет. Империя… это лишь тень на обломках величия! Люди начинают свыкаться с Ордой как с неизбежным злом, которое медленно нас уничтожает. Это грустно, и хочется с этим что-то сделать. Хотя бы своими стихами!
Я едва не начал закипать. Но прозорливая Октавия тут же настрочила мне во внутренний экран:
«Господин рыцарь, прошу, не эмоционируйте и не вступайте с ним в дискуссии! Нам ещё подписывать пакет рамочных соглашений, которые я подготовила!»
Ох, как много мне хотелось ответить. И про тень величия Империи. И про неизбежное зло. И уж тем более про отсутствие героев! Благо, касательно последнего Черепанов и сам понял, какую глупость сморозил.
— Да, конечно, это всё преувеличения. Есть герои, конечно. Ваш отряд… за сколько… то есть, как, вы говорите, можно получить его орден?
— Он не продаётся и никогда не будет продаваться, — твёрдо сказал я. — Иначе это обесценит его статут. Вы можете принять участие в любом более-менее крупном сражении с Ордой, имеющей на поле битвы численное преимущество. И победить в этом сражении. Только и всего.
— Ладно, — хмыкнул князь, явно разочарованный ответом. — Жаль, очень жаль. Вернее, это всё очень хорошо, но я уже не в том возрасте. Но, возможно, у вас есть какой-то другой, скажем… утешительный приз?
Октавия тут же верно сообразила и напомнила.
— О, да. У нас же есть медаль мецената «Солнце в Пустыне». Даётся за особо-крупное паевое участие в строительстве нашего Королёвского Суперзавода. Пяти степеней.
— Хм. Что за степени?
А я-то всё забыл. Октавия, конечно, уже строчила мне подсказку на экран, но тут же откуда-то сбоку вылез Андрон, примеривший своё стандартное туловище «дворецкого». И вопросительно посмотрел на меня — мол, нужна ли помощь?
Вовремя.
— Марат Никанорович, подробнее вам расскажет наш специалист по финансовым вопросам Андрон Герберский.
Черепанов, похоже, несколько неодобрительно отнёсся к тому, что с ним будет общаться серв, но кивнул.
— Ваше Сиятельство… — вкрадчиво начал Андрон. Пятая, Каменная, из урановой руды вместе с яшмой, змеевиком из Поперечных Гор Герберы — десять миллионов. Четвёртая, медная, легированная цирконием, добытым на равнинах Центральной Герберы, с кристаллами пирита — двадцать пять миллионов. Меценат третьей степени, медаль бронзовая с европием, добытым из металлолома погибших на орбите кораблей — пятьдесят миллионов. За сто миллионов даётся серебряная, биметаллическая с осмием и платиной…
— Такую медаль имеют пока только двое человек в галактике, — вставила Октавия.
— Хм, — Черепанов задумчиво почесал подбородок.
Это было не совсем правдой — пока ещё никто не имел. Идея о медалях возникла у нас всего за пару дней до вылета, и мы только придумали концепт.
— И за пятьсот миллионов имперских кредитов вы получаете золотую медаль Мецената — с оправой из родия и иттрия из единственного в системе Сефирота месторождения, инкрустированная мелкими чёрными цирконами из Пустыни Восточной Герберы.
— Я правильно понимаю, что последнюю медаль вы только что придумали, и ещё никто её не носит? — прищурился Марат Черепанов.
Ага! Верно мы и вовремя надавили ему на его больную мозоль с премиями и побрякушками.
Тут, конечно, надо было понимать место и ситуацию на планете.
  
Шестьдесят миллионов человек, умеренный и пустынный климат, единственный крупный континент с неплохими водными ресурсами. В части продовольствия почти полное самообеспечение. Ветра только сильные. Ну, и своего флота никакого нет, кроме десятка мелких судёнышек для военного эскорта яхт.
Именно поэтому то ли князь, то ли его папаша, не будь глупцом, принял вполне себе верное решение — сдавать орбиту планеты в аренду всем возможным флотам Великого Княжества.