Трон галактики будет моим! Книга 7 (СИ)

— Выходит, у вас тут вырисовывается штаб по управлению частными дворянскими флотилиями, не входящими в официальные Легионы? — констатировал я.
Народ из зала всё прибывал и подтягивался. Некоторое время царила некоторая неразбериха, а затем противоположная сторона круга расступилась. Из тени вышли и поочерёдно сели за стол два человека.
Сели рядом, пожали друг другу руки.
  
И, да, тут я был приятно удивлён.
— Именно так, — кивнул мне Матвей Второй Вильямович Олдрин.
— Самый главный штаб, и надеюсь, в перспективе — самый эффективный в Галактике… — протянул Угэдэй Четырнадцатый Ганзориг. — И мы тут подумали, граф Александр, и решили назначить вас сопредседателем нашего штаба…
— Но существует некоторая проблема, вполне знакомая многим из здесь собравшихся, — продолжал барон Ульрих Радимьянович. — Ресурсы и финансовые потоки. Несколько сложно осуществлять взаимозачёт и передавать большие финансовые резервы и материальные средства для финансирования армий напрямую…
— Именно поэтому всё происходит здесь, — кивнул Мендес. — Я поделился с коллегами известным способом, который активно используют строительные картели и корсарские флотилии — обмениваться деньгами, проигрывая их в карты и другие азартные игры. Поскольку подобного вида переводы находятся в серой зоне и не облагаются налогом, и ежедневно производится множество многомиллионных транзакций — это выглядит идеальным механизмом.
— Именно поэтому мы и зовём вас на пару партеек… Позволите?
Ну, и я позволил. Да, я любил всегда, даже в настольных играх играть по правилам и вести честную игру — но здесь правила игры были именно такие. И было нечто большее, чем просто игра и выигрыш — наша общая цель победы над Ордой.
«Перечисление выигрыша: 10 030 030 имперской валюты. Баланс — 260 285 030 импер. валюты»
«Перечисление выигрыша: 5 000 005 имперской валюты. Баланс — 265 285 035 импер. валюты»
«Перечисление выигрыша: 65 000 000 имперской валюты. Баланс — 330 285 035 импер. валюты»
Чуть-чуть я за тот вечер не дотянул до половины миллиарда. Я решил, что ни капли из присланных средств не положу в карман и не потрачу в своё удовольствие. Хрен-то там. Всё уйдёт на строительство моего мега-завода и города, на истребители и новые корабли.
Следующие дни я планировал операцию против Мастеров Никто на Войпеле днём, а вечером мы собирались в «клубе Преферанс» и строили куда более масштабные планы. Мы нашли несколько толковых капитанов во флотах баронов соседних с Первопрестольной систем, заключили сделки по покупке корветов и обсудили модернизацию нескольких заброшенных баз и космодромов.
В целом же я вспомнил старую идею, обсуждавшуюся ещё в мои годы, но так и не реализованную из-за инертности штаба. Мы решили двигаться по пути строительства нескольких пересекающихся друг с другом колец — поясов обороны Центральных систем. В нескольких точках этих колец уже были базы и присутствие Легионов. Мы же должны были заполнить недостающие пробелы.
Первые пояса, идущие крест-накрест, проходили вокруг Центральных систем. Вдоль основных линий расселения — здесь оборону занимали Ганзориги, Олдрины и местные бароны.
Второй пояс шёл вдоль границ Помпейского и Церерского Великих Княжеств. Там имелось несколько более-менее лояльных и надёжных князей. Которые готовы были предоставить свои флота для оперативного дежурства и экстренных операций по предотвращению закрепления Орды. Те же Кнорозовы — при всём их сложном отношении с Ганзоригами.
И, наконец, последний пояс проходил в районе Герберы и уходил далее в сторону Коварола с одной стороны и в Войд с другой. Это, вполне очевидно, была моя зона ответственности. Именно там предстояло сражаться мне.
В общем, именно так пролетели последующие дни.
А ещё у меня родился сын.
В первые сутки меня не пускали к нему, но уже через день я подержал его на руках. Наверно, для меня в тот момент это был самый чудесный ребёнок на свете.
Хотя я и прекрасно понимал, что у меня будут и другие дети. Которые будут столь же прекрасны.
— Это мой подарок тебе, — сказал я сыну и приказал браслету на своей руке: — Клякса, теперь это твой новый хозяин. Оберегай его, чтобы никто не смел его тронуть и достать. Когда подрастёт — слушайся его, будь его спутником, но не позволяй чрезмерно шалить, пускай окрепнет умом.
Клякса как будто бы кивнула мне. Послушно уменьшилась в размере и весе, превратившись из массивного кольца в крохотное тоненькое колечко, обнявшее ещё более тоненькую ножку.
Да, на какой-то момент отцовский инстинкт меня настолько накрыл, что даже на какой-то миг показалось, что я хочу остаться здесь, на Первопрестольной. Но потом понял, что нет.
Во-первых, Олдрины. Ох, во что они превратились после рождения сына! Я мог быть спокоен — в обиду они его не дадут. Даже без меня. Даже от меня.
Сначала я выслушал всё по поводу «дурацкого кольца на ноге».
Затем мы долго спорили по поводу имени — собственно, продолжали вялотекущий спор, начатый ещё со времени моего приезда. Я хотел назвать либо Евгением, в честь принца и корабля, либо Игнатием, в честь моего отца. Сакура Сабуровна — в честь Императора, Константином, Лу просчитала по каким-то календарям и словарям, что его следует назвать Таро, что переводится как «Первый Наследник», а Матвей Ольгердович настаивал на Ольгерде, в честь прапрадеда.
В итоге результат был вполне предсказуем. В какой-то момент в разговор вклинилась Иоланта Сибилла Маргарита Евгения Милюсенда, иронично заметившая:
— Какие-то у вас всё слишком короткие имена.
В итоге сына моего назвали Евгением Таро Ольгерд Константином Первым. Александровичем, разумеется.
После Сакура Сабуровна, моя недо-тёща, основательно села мне на уши. Говорит, подари нормальный подарок сыну. Что это за безделушка на ноге? Ну и что, что титул маркиза.
— Корабль! Он же со всех стороны из династий пилотов! Дай ему корабль! И звание капитана!
Во все эти игры с дворянскими детьми, которые ещё с рождения были адмиралами и генералами, я играть категорически не хотел. Вырастет, захочет — станет адмиралом. Захочет — блогером с курсами по бисероплетению, мало ли, какое у них там будет послевоенное поколение.
В общем, после получасовых дебатов, оров и криков сошлись на том, что он будет аншеф-капитаном «Инженера Кобылкина», но до совершеннолетия, разумеется, летать на нём будут совсем другие люди, и под моим командованием.
А ещё… Ещё Лу штормило, наверное, даже мощнее, чем во время беременности. То она обзывает меня негодяем, плохим отцом, желающим бросить сына и ничуть его не защищающим. То игнорирует. То… ловит, пока никто не видит, в коридоре, лезет целоваться и тащит в спальню, чтобы, цитирую дословно «ещё парочку таких настругать»! Ну, а потом — снова дуться и обзываться после того, как я заявил, что больше на этой планете своим ценнейшим генетическим материалом разбрасываться не намерен.
И так по кругу.
А ещё и ежедневные звонки Даши. Она чувствовала и опасалась, что я начинаю прорастать корнями и всё глубже увядать в рутине и псевдо-семейном быту. Мне не оставалось ничего, кроме как уверять её в духовной и эмоциональной верности, изливать свою боль по поводу мук общения с Олдриными и мечтать о нашей скорой встрече.
Удивительно, но это всё даже пошло на пользу нашим медленно остывающей любви на расстоянии. В ходе разговоров мы стали переходить к настолько вольным и пикантным диалогам и практикам, что разработчики терминалов военной квантовой связи, наверное, вертелись в гробах…
В общем, несмотря на весь мой разыгравшийся отцовский инстинкт — чем ближе к отлёту на Войпель, тем больше меня звали звёзды.
  
Точки кипения всё это достигло за несколько дней перед отлётом к Войпелю, когда был подписан пакет документов между Олдриными и Ганзоригами, названный в прессе «Вечным миром». Как и ожидалось, все сошлись на том, что мой сын по императорскому уложению может являться законным маркизом Цефалота.