Там, где кончается степь (СИ)
— Не переживай, все правильно, — легко поняв, о чем я думаю, вздохнул Леха. — Не сейчас, так потом пришлось бы убивать…
Не отвечая, я проводил взглядом падающую птицу, и вдруг, заметив что-то, напрягся, вглядываясь.
— Спустись ниже, — попросил я, пытаясь понять, что же в рисунке степи показалось мне неправильным.
— Палево… — проворчал Леха, но огонь в горелке послушно убавил.
А спустя некоторое время мы отчетливо увидели следы на вытоптанной земле, ведущие вглубь степи. Следы большого стада или целого отряда, как повезет.
— Понять бы еще, наши это или нет… — вздохнул Леха и вдруг снова повернул аэростат обратно к крепости. — Раз следы еще есть, то над ними и полетим.
— Заметят.
— Да похер! — махнул рукой Леха. — Я прям задницей чую, что не успеваем…
К самой крепости подлетать не стали, сделали круг, взяв след, и отправились в степь, но теперь уже целенаправленно идя в нужном нам направлении, ровно, как по ниточке. И даже по самым скромным прикидкам двигались мы в несколько раз быстрее всадников, даже если бы они скакали во весь опор. Что вряд ли…
— Стоянка! — через несколько часов, когда я уже слегка охренел от неподвижного сидения на лавке и, поднявшись на ноги, разминался, не забывая поглядывать по сторонам, крикнул Леха. От шума винтов парень слегка оглох, и сейчас все наше общение происходило с помощью криков. Благо слышать нас все равно никто не мог.
Перегнувшись через борт корзины, я нетерпеливо посмотрел вниз и только разочарованно покачал головой. Вместо ожидаемого лагеря степняков я увидел вытоптанную на большой площади, чем обычно, землю да немногочисленные точки кострищ.
— И это все? — буркнул вполголоса и тут же осекся, а потом и вовсе полез за биноклем.
Прибор, которым пользовались воздухоплаватели, по сути, даже биноклем было нельзя назвать, так, две деревянные трубки, соединенные между собой стальными дугами, ну и линзы внутри. И высмотреть в него что-то полезное можно было, лишь если знаешь, куда смотреть, но все же…
— Еще следы! — убедившись в своей догадке, поделился я с Лехой. — Похоже, что два отряда объединились.
— Или это одно племя, или всех пленников везут в одно место… — кивнул Леха. — Может, и вправду в жертву принесут, хрен их знает.
— Ускориться бы…
Леха, мельком глянув на вращающиеся винты, только пожал плечами, и я, без слов поняв, что он хотел сказать, больше эту тему не поднимал. По факту мы и так шли на предельной скорости, а как работают артефактные движки — ни он, ни я не имели ни малейшего понятия, а потому изменить ничего не могли.
И тем не менее еще до заката мы пролетели над второй стоянкой степняков, максимально приблизившись к цели.
— Сутки, — хмуро разглядывая в бинокль, как мелкие шакалы терзают на земле труп человека, по всей видимости, одного из пленных, подытожил я. — Нас разделяют сутки. Мы пролетели две стоянки, это три дня пути. Они сейчас должны вставать лагерем где-то впереди…
— И что будем делать? — озадаченно спросил Леха. — В этот раз у нас ни бомб, ни поддержки…
— Зато патронов два рюкзака, — усмехнулся я. — А оружие наверняка в обозе найдется. Железо они выбрасывать бы не стали.
Некоторое время мы молчали, думая каждый о своем и глядя на алое небо впереди, раскрашенное заходящим за горизонт солнцем. Цвет был в тему, оба прекрасно понимали, что без крови не обойдется, и хорошо, если она будет не только нашей. Все же авантюра была, пожалуй, самая дурацкая в нашей богатой на приключения жизни.
Обдумывая ситуацию, я машинально перебирал в голове все, что слышал от наших диверсантов еще на фронте. Но чем больше думал, тем больше понимал, что повторить то, что говорилось в тех байках, нам не по зубам. Снять часового? Ну, возможно, если повезет… А дальше? Какова вероятность, что целый отряд будет спать как убитый, не обращая внимания на двух придурков, бродящих по чужому лагерю, спотыкаясь в темноте?
— Что пыхтишь? — вдруг спросил Леха, улыбаясь до ушей. — Нормально все… Или ты собрался жить вечно?
Отведя от горизонта взгляд, я с интересом посмотрел на друга, который, раскочегарив горелку, поднимал наш аппарат выше в небо. В принципе, все было правильно. Лететь по следу больше не было необходимости, и едва стемнеет, как мы увидим стоянку степняков. А вот нас пока увидеть не должны, слишком рано.
— Твоя правда… — кивнул я и, сняв с шеи амулет, защищающий мое тело от отравления магией, вышвырнул его за борт.
— Чего это ты? — не понял Леха. — Дурак, что ли?
— Помнишь, я тебе рассказывал, как нас накрыло от передоза магии на той крыше? — вместо ответа спросил я.
— Это где ты в джедая играл? — ухмыльнулся Леха. — Конечно помню. И даже больше, чем ты думаешь. Девчонки все про вас рассказали.
— Ну вот… — кивнул я. — Там же не только минусы были. У меня в руках магия была как пластилин, я лепил из нее что хочешь.
— И при этом стремительно молодел… — покачал головой Леха. — И сейчас что? Грудничком до цели долетишь?
— Не должен, — мотнул головой я, наблюдая, как волшебные искры со всей округи собираются вокруг меня и впитываются в кожу. — Моложе уже не стану, но организм будет стремительно дохнуть. Что-то типа волшебного рака. Хотя, по моим расчетам, на сутки меня еще должно хватить…
— Ой, дурак… — протянул Леха, качая головой, но дальше спорить не стал. — Хотя… Может, ты и прав.
— Командир всегда прав! — оскалился я, чувствуя, как в голове начинает слегка шуметь, как после водки. — Если командир неправ, смотри пункт первый! Только это…
— Что? — настороженно глядя на меня, произнес Леха.
— Ты меня до места доведи, а когда я шум подниму, наших под шумок освободи и вытащи, — вздохнув, высказал я неприятные для друга слова. — Желательно всех, но если не получится, то бери наших и улетай.
— Это ты, значит, там воевать будешь, а я, как крыса, бежать? — вызверился Леха, прошипев мне прямо в лицо. — А ты не охренел ли, часом?
— Ой, не начинай! — отмахнулся я. — Включи мозг! Они или обдолбанные, или связанные будут, так что будешь их своим телом прикрывать, даже не надейся, что я все сам сделаю. Только отвлеку, а основная работа на тебе. И смотри мне, облажаешься — с того света приду и спрошу.
Чувствуя, что меня начинает слегка заносить, я заткнулся и уставился вдаль, по ходу движения. Леха тоже молчал, перевешивая на себя патронташ и распихивая по карманам патроны.
Небо вокруг стремительно темнело, и вскоре мы уже практически не видели землю, летя лишь по показаниям компаса и надеясь, что не промахнемся.
— Огни!
Костры мы заметили практически одновременно, и судя по всему, их только начинали разжигать, задержавшись в этот раз с ночевкой.
— Часа полтора лететь, — прикинул опытным взглядом Леха. — Тебе готовиться надо?
— Да фиг его знает… — проворчал я и для пробы создал в руке диск, а потом растянул его в ширину, на манер щита. — Вроде получается все.
— Выключи, твою за ногу! — вдруг рявкнул Леха и, злобно глянув на разрезанный борт корзины, к счастью, не по всей длине, проворчал: — На земле потренируешься.
— Да не надо тренироваться, — поморщился я. На самом деле щит получился словно сам собой, без всяких усилий, и самое главное, я чувствовал, что он не потратил и сотой части накачанной в меня магии. — Все получится, нам бы только долететь…
— А куда мы денемся? — буркнул Леха и, вздохнув, добавил: — Если, конечно, ты колдовать больше не будешь…
Аэростат посадили в паре километров от лагеря степняков, из расчета, что ближе нельзя, услышат, а дальше незачем, пленники могут и не добежать. Конечно, мы планировали спасти всех землян… Точнее надеялись, честно говоря. Но понимали, что случиться может все что угодно, а транспорт, способный унести до безопасного места всю нашу группу, — это сила. А уж потом можно и за новой партией вернуться или с воздуха поддержать в крайнем случае. Но это уже так, из мечтаний неисправимого оптимиста…
— Готов? — с сомнением поглядев на меня, спросил Леха.