Операция "Эликсир" (СИ)

Берджес задумчиво покачал головой, опять встал, подошел к шкафу, взял бутылку, повернулся:
— И ты планируешь его…
— Да, — кивнул Блокхолм. — Перетащить к нам. В первую очередь перетащить. Он не гнушается заработков на своих умениях. Причем, расценки у него для России очень большие. Своих, друзей, понятно, он лечит просто так. Но деньги, видимо, любит. Живет в глухой деревне. Не гнушается сотрудничать с КГБ и православной церковью. Но, опять же, исключительно на своих условиях. Поселим его где-нибудь в Шотландии, в замке. Представляешь наши перспективы?
  
— Ну, а если не получится, — Блокхолм развел руками. — Тогда его однозначно придется ликвидировать. Нельзя Советам оставлять в руках такого экстрасенса.
Берджес кивнул, соглашаясь с собеседником, и добавил:
— Премьер-министру всё равно придется доложить об этом. Без его одобрения мы не сможем провести нашу операцию. В конце концов, он знает и про мисс Грейс, живущую в Ирландии, и про мисс Уоррен из Шотландии…
— Генри, способности ведьмы мисс Грейс и ведьмы мисс Уоррен мелкие карточные фокусы на ярмарке по сравнению с тем, что может этот юноша! Очень тебя прошу, почитай отчет полевого агента про него, и умоляю, никому его больше не показывай!
Переславская область, Кутятинский район,
деревня Кочары
На обед сегодня у меня был суп-харчо, который сварил я, а не Авдей Евсеевич. Вообще домовой готовить умел и достаточно неплохо. Только харчо, борщ и гороховый суп предпочитал готовить я. Как и шашлык. Евсеич не возражал. Он вообще редко со мной спорил.
Обедали мы с ним всегда вместе. По крайней мере, когда я был один. Очень редко к нам присоединялся банник. А вот лесовика в дом и калачом не заманить. Сколько я себя помню, Силантий Еремеевич так ни разу в избу и не зашел. Хотя пару раз в бане попарился вместе с Федулом и Евсеичем.
Едва мы съели по тарелке супа, Евсеич поднял голову, посмотрел на меня и сообщил:
— Колдун едет. К тебе.
И сразу же пропал, как будто его и не было. Вместе с ним исчезла и его тарелка.
Я встал из-за стола, накинул телогрейку, вышел на улицу. «Уазик» лесника появился только через пять минут. Как домовой смог его почувствовать, не знаю.
Машина остановилась рядом со мной. Василий Макарович вышел из кабины.
— Здорово, Макарыч! — я пожал ему руку. — Зайдешь?
— Некогда, — недовольно бросил он. Я удивился его декадентскому настроению. Накануне вчера мы (я, он и участковый) практически блестяще провели операцию по поимке «левых» лесорубов. Теперь недельки две-три в лес соваться никто не будет. Это сто процентов. А тут…
— В лесхоз звонил твой дружок Мишка Савин, — сообщил Макарыч. — Сказал, что какой-то ваш приятель Фога лежит в Чите в хирургическом отделении военного госпиталя и ему срочно нужна твоя помощь. Еще Савин сказал, чтобы ты к родителям Фоги не совался. Они ничего не знают. Знает младший брат Фома. Вот так.
Я замер, ошарашенный новостью.
— Извини, некогда, — Макарыч хлопнул меня по плечу, вздохнул и добавил. — Вот такие новости я тебе привёз…
Я машинально кивнул, озадаченно сказал:
— Ага. «Обрадовал» ты меня. Ладно, будем разбираться. Пойдем, я тебе короткую тропу открою, а то ведь в обход ехал. И это, — я задумался, — Макарыч, меня, наверное, долго не будет здесь. С пару недель точно, а может, и месяц. Присмотришь за хозяйством? В Чите… Черт те где!