Дитя Шивай (ЛП)

Я провожу пальцами по линии его челюсти. Одной жизни с этим мужчиной никогда не будет достаточно. Я гоню прочь мысли о том, как он будет наблюдать за моим старением, как моя молодость и красота будут разрушены временем, пока он останется точно таким же, как сейчас. Ядовитые мысли, влитые мне в уши Сисери, но это не делает их неправдой.
Его губы касаются моего виска, когда он шепчет:
  
— Как я вообще жил так долго без тебя?
Это на самом деле не вопрос, и я не могу сдержать улыбку, которая трогает мои губы, маскируя все трещины моего разбитого сердца, не в силах представить боль нашей неизбежной разлуки. Нас разлучит смерть — будь то от руки Вос, его короля или времени, этому придет конец. И это только если он не научится ненавидеть меня раньше.
Нехотя он опускает меня на пол, позволяя закончить подготовку к встрече с его гостем.
Небо окрашено густой акварелью розовых и красных тонов, солнце исчезает в западном море, когда он берет меня под руку и ведет к двери.
— Пора, мидейра, — говорит он. — Наша гостья будет ждать.
Все бабочки, которых я подавляла весь день, начинают бешено порхать в животе. Может быть, это лишь тайна, окружающая его друга, или, может быть, мои планы на завтра, но в моем нутре есть пустота, которую я, кажется, не могу заполнить.
Мне незнакома маленькая и уютная столовая, в которой я оказалась. Она может похвастаться высокими панелями из темного дерева с экстравагантно большим камином, расположенным между окнами в свинцовых переплетах от пояса до потолка, которые я привыкла видеть в каждой комнате. Маленький стол сервирован скромно, что несколько неожиданно для королевского дворца. Безусловно, это разительно отличается от золотых залов, по которым я шла в день своего прибытия.
Я едва успеваю осмотреть комнату, когда дверь скрипит за моей спиной, возвещая о приходе Риша, Ари и высокой, стройной женщины, которую я никогда раньше не видела. Я склоняю голову в приветствии, с трудом сохраняя улыбку, когда замечаю отсутствие Кишека и всё еще тяжелую тревогу на чертах его пары.
Я бы хотела успокоить ее, но как? Я едва понимаю, что не так с мужчиной. Даже если бы понимала, я все еще совершенно не уверена, как принять женщину после нашего последнего разговора.
— Нурай, спасибо, что пришла. — Зейвиан тепло улыбается незнакомке, беря ее руку в свою и склоняясь над ней.
Это странное приветствие, которого я раньше не видела, и оно лишь усиливает мою неуверенность, когда он ведет незнакомку ко мне.
Женщина двигается, как кошка. Ее гибкое тело покачивается почти незаметно под темно-багровым платьем. Ее длинные волосы — густо-черные, которые потерялись бы в тени темной ночи; оливковый оттенок ее кожи делает омуты ее штормово-синих глаз еще глубже. Ее губы идеально розовые, естественный румянец украшает яблоки ее высоких скул. Даже среди фейнов она поразительна.
Она делает шаг вперед, и я едва не отступаю назад. Лишь с большим усилием я привожу свои черты в порядок и заставляю себя шагнуть навстречу под мерцающим светом люстры, висящей над головой.
— Шивария, это Нурай, — говорит генерал, кладя руку мне на поясницу.
Она дарит мне слабую и неубедительную улыбку, оглядывая с головы до пят. Весь мой трепет превращается в тонкий слой раздражения, когда она встречается со мной взглядом; ее лицо остается бесстрастным. Я знаю этот взгляд, я терпела его годами, ежедневно видя на прекрасном лице Лианны. Очевидно, эта женщина не находит во мне ничего примечательного.
— Нурай, это Шивария, — говорит Зейвиан, — Миажна.
Резкий вздох Ари привлекает мое внимание. Она снова оглядывает меня так, словно никогда раньше не видела, и я гадаю, всегда ли так будет между нами. Я вижу, что она впервые слышит это слово вслух, и удивляюсь, почему Кишек еще не рассказал ей. В конце концов, ее пара был в комнате, когда Зейвиан сделал то же самое заявление Сисери.
— Ажна? — Даже Нурай, которая меня совсем не знает, звучит удивленно; ее лицо искажается, когда она осматривает меня более тщательно.
Это более медленный осмотр, словно женщина может найти что-то, что пропустила. Что угодно, что объяснило бы ей, почему мужчина рядом со мной заявил на меня такие права.
Она ничего не находит; я вижу это в ее глазах, когда она пронзает меня уничтожающим взглядом. Позвоночник покалывает, ледяные осколки ее дара ползут вниз по спине, сердце колотится в груди, а воздух выбивает из легких.
Мой лоб хмурится, и я не могу не думать о том, на что она способна. Холод, пробирающийся по венам, не похож ни на одно прикосновение дара фейнов, которое я чувствовала раньше. Он растет и углубляется, ища, пока мой демон не начинает шевелиться.
И как раз в тот момент, когда я думаю, что женщина передо мной может вытянуть моего демона в реальный мир, голова Нурай склоняется набок, а брови сдвигаются в недовольстве.
— Интересно, — говорит она себе под нос, пока лед внутри меня начинает таять.
Я бросаю взгляд на Риша и на складки, изрезавшие его лоб в замешательстве, но его глаза не на мне — они намертво приклеены к Нурай. Я с облегчением выдыхаю, когда горстка фейнов входит в комнату с дымящимися подносами, на которых громоздится разнообразная еда. Стол кажется странно широким, пока не начинает казаться, что он вот-вот переполнится от ошеломляющего ассортимента, аккуратно расставленного в центре.
Зейвиан отодвигает один из двух стульев во главе стола, предлагая его мне, и я подавляю неловкость, принимая место рядом с ним. С огромным усилием мне удается держать взгляд на своей тарелке, не желая стать свидетелем еще одного оценивающего осмотра со стороны Ари или подруги генерала.
Я жестоко ошибаюсь, думая, что еда предложит хоть какую-то передышку от разговоров. Нурай не торопится накладывать себе еду, предпочитая вместо этого заняться допросом.
— Откуда ты, Шивария? — спрашивает женщина, зачерпывая скромную порцию зелени с серебряного подноса.
— С юга, — отвечаю я просто, намеренно выбирая еду, которую придется жевать дольше всего.
Ее глаза сверкают, когда она отрезает кусочек мягкого сыра и спрашивает:
— Насколько далеко с юга?
Я чувствую облегчение, когда Зейвиан отвечает:
— Шивария прибыла из Ла'тари.
Мой желудок скручивается при мысли о том, какие чувства у нее может вызвать это заявление. Спутник-человек. Ла'тарианка. Не то чтобы этой женщине требовалось больше, чем вопиющие недостатки моей физической формы, чтобы обесценить мою значимость.
— У тебя внешность фейна, — говорит она прямо. — Ты знаешь свою родословную?
Я ощетиниваюсь от вопроса. Может, она просто поддерживает беседу, но я не могу избавиться от мысли, что она сочла бы меня более достойной мужчины рядом со мной, если бы я могла заявить о каком-то родстве с их видом. Неважно, насколько отдаленной была бы эта связь.
— Да. По линии матери, — лгу я, решив придерживаться истории, которую сочинила для меня Лианна.
— Неужели? — говорит она, вскинув бровь.
Я ожидаю, что женщина будет удивлена, заинтересована, любопытна. Конечно, она захочет узнать, как кто-то вроде меня, неодаренный и человек, оказался под руку с генералом. Я готова выложить историю своего воспитания именно так, как репетировала ее бесчисленное количество раз, сплести сказку до совершенства. Но взгляд, которым она меня одаривает, пересушивает мне горло. Уголок ее губ приподнимается в недоверии.
Хишт. Мне следовало спросить генерала о даре этой женщины, как бы маловероятно ни было, что он раскрыл бы его мне. Я позволила себе слишком расслабиться рядом с ними, слишком довериться генералу и его выбору компании. Мне не следовало быть здесь.
  
Мои щеки горят, и рука генерала сжимает мою ногу, когда я хватаюсь за нож, лежащий сбоку от тарелки. Я совершенно не уверена, вызвано ли это сжатие потоком эмоций, наверняка исходящим от меня, или тем фактом, что я вооружилась. Я делаю глубокий вдох и улыбаюсь, выпуская оружие и демонстративно откидываясь на спинку стула.