Дитя Шивай (ЛП)

Проводя пальцем по гравировке на рукояти, я не могу не вспомнить, как впервые взяла в руки лук; мой предательский разум блуждает к мужчине, который меня учил. Я отбрасываю это воспоминание, так же как возвращаю лук в ее руки, выдавливая улыбку.
— Он прекрасен, — говорю я.
Генерал фыркает на мой совершенно искренний комплимент, и я хмуро смотрю на него.
— Не согласен, генерал? — спрашивает Ари, приподняв бровь.
  
— Вовсе нет. Просто… только женщина может описать оружие таким образом.
— А как бы описал его ты? — спрашиваю я.
Он пожимает плечами.
— Я мог бы описать его как точное.
— Ты уже опробовал лук? — спрашиваю я.
Генерал возмущается моим вопросом, принимая его за обвинение. Глядя поверх моей головы, он спешит заверить Ари:
— Разумеется, нет. Я бы никогда не позволил себе такую вольность. Первый выстрел — твой.
Я задумчиво хмыкаю.
— Что? — требует генерал со вздохом.
— Просто нахожу интересным, что ты осуждаешь женщину за описание простой истины о вещи, в то время как ты, будучи мужчиной, комментируешь лишь свои предположения о ней.
Широкая улыбка расплывается на лице Ари, пока генерал пытается взять себя в руки.
— Ари, почему бы тебе не сделать выстрел и не разрешить наш спор? Полагаю, ты найдешь мои предположения весьма точными, — говорит генерал, протягивая ей стрелу.
— С удовольствием, — усмехается она, направляясь к ближайшему дереву, усыпанному розовыми цветами размером с мою ладонь, и прицеливается.
Она выпускает стрелу, едва не попадая в цель, лишь заставляя лепестки трепетать от порыва ветра. Ее губы кривятся, когда она смотрит на лук.
— Позволишь? — Генерал протягивает руку, и она неохотно передает ему оружие.
Его стрела промахивается мимо цветка с меньшим отрывом, увлекая за собой один из лепестков. Он хмурится, почти не медля перед тем, как наложить новую стрелу. Он не торопится, внося незначительные поправки в позу, смещая траекторию выстрела. У меня почти нет сомнений, что он верно скомпенсировал изъян — крошечный изгиб в древке оружия. На этот раз он поразит цель.
Розовые лепестки порхают на легком ветру; скрип кожаного наруча генерала — единственный звук, нарушающий тишину, пока он натягивает тетиву к щеке. Я резко втягиваю воздух, и моя рука метнулась к его предплечью — мольба в форме мягкого сжатия. Слова не приходят достаточно быстро, и я не жду, что он остановится. Я потрясена, когда он ослабляет натяжение тетивы, прослеживая мой взгляд.
— Что там? — тихо спрашивает он.
— Там, — я указываю. — На дереве.
Прямо под его целью пара ярких фиолетовых глаз смотрит на нас из густой листвы. Он кивает один раз, давая понять, что видит, и возвращает лук Ари. Брат с сестрой с любопытством осматривают дерево, пытаясь найти то, что заставило мужчину отказаться от выстрела.
Когда я оглядываюсь, фиолетовые глаза уже исчезли. Сильный порыв ветра налетает с моря, закручивая лепестки в вихрь и срывая их с дерева целым каскадом. Если бы генерал не подтвердил то, что я видела, не уверена, что поверила бы собственным глазам.
Мы направляемся к коттеджу; Риш и Ари идут впереди нашей группы. Она все еще благодарит брата за лук, а он продолжает твердить, что она заслуживает этого. Я невольно задаюсь вопросом, все ли братья и сестры такие.
— Что это было за существо? — спрашиваю я, оглядываясь через плечо на дерево, вряд ли ожидая, что генерал ответит.
— Лесной дух.
— Правда?
Он кивает, и я резко разворачиваюсь, тщетно пытаясь найти создание снова.
— Она уже ушла, — говорит он.
Я разочарованно вздыхаю и поворачиваюсь обратно, делая несколько быстрых шагов, чтобы догнать остальных.
— Я думала, все создания феа сбежали из этой завесы во время Раскола.
— Не все мы, — уверяет он меня.
— Я не имела в виду фейнов, — очевидно.
— Но мы ведь создания феа. Разве нет? — усмехается он над моей непреднамеренной оговоркой.
Он не ошибается. Фейны на самом деле создания феа, но если они живут бок о бок с людьми Терра, то остальные феа в основном принадлежали лесам и редко взаимодействовали с человеческой расой — или так меня учили. Я хочу накричать на него за то, что он намеренно усложняет все, но мне приходит в голову, что, возможно, это моя вина, что он до сих пор не оттаял ко мне. Если Ари склонна симпатизировать мне, нет причин, почему генерал не может научиться тому же.
— Прости, — говорю я. — Я не это имела в виду.
Он недоверчиво фыркает.
— Не волнуйся. Я редко встречал ла'тарианца, который считал бы фейнов чем-то большим, чем просто тварями. Твой особый сорт презрения совершенно банален.
Ну и фок его.
В этот момент в мире мало чего мне хочется больше, чем разобрать генерала на кусочки: начав с разума, перейдя к телу и закончив душой. Насколько я знаю, он старейший фейн на лике Терра, и если это так, неудивительно, что его оставили здесь при Расколе. Вероятно, он сам и начал великую войну своим хишт характером.
— Всё в порядке, Шивария? — Риш останавливается, чтобы открыть мне дверь коттеджа, с довольно обеспокоенным видом изучая нас.
Его взгляд метнулся к генералу, и я не уверена, что он видит, но он хмурится, глядя на друга.
— Всё идеально. Спасибо, Риш, — говорю я.
Мои мысли об убийстве генерала исчезают, как только ноги переступают порог, ступая на пол из узловатого дерева. Дом внутри столь же очарователен, как и снаружи. Множество красочных, мягких кресел разбросано по комнате у каменного камина. Большой стол, вырезанный из корней древнего дерева, стоит в центре.
— Не ожидал, что вы вернетесь так скоро, — раздается незнакомый голос.
Высокий мужчина с зелеными глазами и копной темно-каштановых волос сбегает вниз по лестнице с широкой улыбкой, держась за перила, вырезанные в форме искривленных ветвей.
Он бросается к Ари и заключает ее в объятия, прижимаясь щекой к ее макушке.
— Она бы никогда не выдержала целый день, зная, что ее ждет нераспакованный подарок, — улыбаясь, говорит Риш.
— Не только это, — она высвобождается из объятий мужчины и переводит взгляд с меня на него. — Я хотела познакомить тебя с новой подругой, о которой рассказывала. Кишек, это Шивария.
Он склоняет голову и дарит мне теплую улыбку — на оливковых щеках появляются ямочки, — и я тепло улыбаюсь в ответ. Ари вручает мужчине свой лук с гордой улыбкой, приклеенной к лицу, пока он осматривает его, одобрительно кивая. Риш чувствует себя как дома, вешая чайник над потрескивающим огнем, а генерал просто стоит в углу, излучая свою вечную мрачность.
Стол завален бумагами и разнообразными книгами, под которыми лежит карта Терра. Целиком.
В животе все трепещет от предвкушения, когда я подхожу к столу — возможно, слишком быстро. Генерал в углу напрягается; пол скрипит, когда он переносит вес от стены, чтобы нависнуть у меня за спиной. Я сплетаю пальцы за спиной, наклоняясь, чтобы рассмотреть ту малую часть карты, что видна под грудами бумаг и книг, разбросанных сверху.
Не желая показаться слишком наглой и сдвигать что-либо на столе, я жадно впитываю детали, видимые ниже южной границы Ла'тари. Там, где я всегда видела лишь Пятно, эта карта хвастается красочными изображениями горных хребтов и сельской местности на земле столь обширной, что А'кори могло бы поместиться внутри нее пять раз.
— Мне говорили, что Ла'тари вымарывают Бракс со своих карт, — говорит Риш, и я вздрагиваю, не заметив, как он пристроился у стола рядом со мной.
— Бракс? — вслух удивляюсь я.
— Это название земли между Ла'тари и южным морем.
— Это правда, — я ненавижу признавать вслух, что меня держали в неведении о том, что явно является общеизвестным фактом на севере. — Я всегда называла это Пятном. Просто темная полоса на наших картах, и ничего больше.
  
— Как думаешь, почему? — спрашивает он.
Я хмурюсь, глядя на него. По его тону ясно, что у него есть свои соображения насчет того, почему так происходит.