Повторная молодость (СИ)

- Ой, конечно, хочу Валера! Ну очень хочу! – захлопала в ладоши Марина. – Буду ждать с нетерпением!
- Ну а пока этого нет, как ты и планировала, занимайся пением в заводской самодеятельности. Если при этом еще и будешь обучаться вокалу у местных преподавателей – вообще будет замечательно – сказал я.
Мы миловались всю ночь, а на следующий день я проводил Марину в Москву, посадил ее на поезд.
  
1973 год 
Сессию я сдал легко, еще бы не сдать инженеру с сорокалетним стажем! Да еще моя память давала подсказки в любых ситуациях. Народ разъехался на каникулы, я остался один в комнате общежития. Регулярно продолжал каждое утро заниматься зарядкой и еще записался в боксерскую секцию, правда сразу договорился с тренером, что я это делаю для своего здоровья, мне нужны только их спортивные снаряды – большие груши, на которых я отрабатывал удары ногами, коленями, руками и локтями. Тренер заинтересовался моими навыками, спросил, зачем мне они нужны – в спорте такие удары недопустимы.
- Когда на улице ко мне подвалят гопники, у них со спортивными навыками совсем плохо, особенно с его правилами. Они их просто не знают – пошутил я. – Вот я с ними и буду разбираться без правил, которые они не знают! – усмехнулся я.
Тренер засмеялся, посоветовал выверять удары, чтобы не залететь при превышении предела необходимой обороны и больше мне не препятствовал в моих тренировках.
После тренировок я шел на работу – в областную филармонию, мы там ставили номера с песнями Антонова, пардон, моими лирическими песнями. На начало февраля была намечена премьера новой программы томского симфонического оркестра с солистом Борисом Березкиным.
Милана Ложкина 
Мила Ложкина продолжала заигрывать со мной, но как-то вяло. Ей было двадцать шесть лет, а мне восемнадцать. Я уже скучал по женской ласке после отъезда Марины. И вот как-то, оказавшись один на один с ней в одной из многочисленных комнат-студий консерватории, я притянул Милу к себе за талию и нежно поцеловал в губы. Он отпрянула от меня, но метнула в меня свой огненный взгляд, призывающий быть смелее. И я вновь ее притянул к себе.
- Мила, ну чего ты себя ведешь как ребенок? – и вновь нежно поцеловал ее.
- Ну Валера, мы с тобой такие разные – сказала она, но уже не отстраняясь от меня, смотрела мне в глаза с обожанием.
- Ну и что – противоположности притягиваются – я вновь ее нежно поцеловал, она ответила тоже нежным поцелуем, обвив меня своими руками.
- Ну не пара мы – сказала она, когда поцелуй закончился.
- Ну мы же не в ЗАГС собираемся. Мы нравимся друг другу – этого достаточно – сказал я, вновь ее целуя. Она опять ответила достаточно активно, я почувствовал, как в ней разгорается страсть. Блин, и что тут диванчика нет – подумал я. И стал целовать ее в шею, ушки, такие симпатичные, мы вновь слились в поцелуе. Мила тяжело дышала – видимо давно у нее секса не было. Я вновь привлек ее к себе, поцеловал, массируя ее ягодицы. Мила только застонала, прижимаясь ко мне.
- Ну почему тут нет диванчиков – разочарованно подумал я, осознавая, что нашу любовную игру надо прервать.
- У тебя есть где нам можно продолжить знакомство? – спросил я, целуя ее в шею.
- Ой, не надо Валера – отстранилась от меня Мила. – Это неправильно!
Она поправила платье и метнув на меня свой проникающий огненный взгляд вышла из комнаты.
- И чего кочевряжится… - подумал я. – Ведь хочет быть со мной, это же явно видно.
На следующий день репетиции шли как обычно, в перерывах народ разбегался по разным помещениям, в основном шли в буфет – пили чай, перекусывали. Я воспользовался отсутствием народа в маленькой студии, куда мы синхронно вошли с Милой, обнял ее и поцеловал. Она горячо ответила мне, и мы долго целовались. Я гладил ее груди снаружи, через платье, гладил ее бедра, задирая юбку – она была в капроновых колготках, при этом она мне все жарче отвечала на поцелуи. Так долго продолжаться не могло – я уже не мальчик, да и она давно не девочка.
Я решил взять этот процесс в свои руки, навел идеальный порядок в комнате, купил марочного вина, хорошего молдавского коньяка, и прочих деликатесов, доступных мне в кооперативном магазине. Там еще были консервы крабового мяса, почему-то непопулярные у народа. Я их набрал несколько банок и сделал «Крабовый салат».
В каникулы в общежитии поселились великовозрастные заочники – у них была сессия, поэтому пропускной режим был смягчен до нуля – проходили все желающие. И даже теперь общежитие не запирали на ночь, как в обычное время – рай для гуляк.
Я решил пригласить Милу к себе в гости после работы. Опять поймал ее в перерыве в пустой аудитории, целовал, ласкал, потом сделал свое предложение.
- Мила, у меня в общежитии комната свободная – все студенты на каникулы разъехались, еще две недели я буду один там куковать. Не хочешь скрасить мое одиночество? – спросил я.
- Ой, ну неудобно как-то… Валера, ну зачем это? Мы ведь не пара! – пыталась отказаться она.
Я опять ее поцеловал страстно, она также ответила.
- Мила, ты и я взрослые люди – чего нам бояться? – спросил я.
- Ну там же у вас пропускной режим, и молодежь кругом. А тут я появляюсь, великовозрастная девица – отказывалась она.
- Мила, сейчас каникулы и общежитие заселили заочники, там и сорокалетних много, пропускного режима нет – сообщил я.
- Ну не знаю – слабо сопротивлялась Мила.
Я вновь ее поцеловал, уже смелее мял ее груди, она стонала от возбуждения.
- Позвони родителям, скажи, что задержишься допоздна, а может и ночевать останешься у подруги – предложил я, продолжая мять ее груди и целуя в шею.
На это предложение Мила вспыхнула, посмотрела мне в глаза и кивнула в знак согласия. Я был на седьмом небе – у меня снова будет женщина!
Я спросил Милу – вместе сразу поедем или ей куда-то еще надо заехать.
- Конечно вместе пойдем, пусть завидуют - усмехнулась Мила.
- Отлично, у меня там все готово к встрече дорогой гостьи – улыбнулся я.
После работы мы под ручку с Милой отправились на остановку троллейбуса и через полчаса раздельно прошли вахту общежития – я назвал ей номер группы заочников и комнату, где проживали женщины-заочницы, чтобы она знала, что ответить, если на вахте спросят. Потом мы вместе поднялись на лифте на седьмой этаж, прошли в мою комнату.
Я помог снять ей пальто и предложил переодеться, снять теплую одежду – в комнате было достаточно жарко, а сидеть я собирался с ней достаточно долго. Она недолго колебалась, потом согласилась – попросила меня отвернуться. В ответ я сказал, что тоже переоденусь в домашние легкие брюки. И я так и сделал – были у меня просторные вельветовые брюки, пошитые под фасон брюк-клеш. Снял я и свитер с пиджаком, остался в одной рубашке.
- Валера, где у вас тут удобства? – спросила Мила.
Я вывел ее в коридор и показал, где находится женский умывальник и туалеты – в правом крыле этажа. Мужские удобства находились в левом крыле, куда я и направился.
После этого мы вернулись в комнату, и я пригласил Милу к столу – пора было подкрепиться. Мила попробовала мой салат из крабов – ей ну очень понравился, она попросила рецепт. Мы выпили по бокалу красного вина, основательно подкрепились. Вновь выпили вина, я пригласил Милу танцевать – звучала музыка из кассетника, который оставили соседи по комнате. Мы танцевали, вновь целовались. Вновь я мял ее груди, она только стонала от возбуждения. Пора было переходить к более решительным действиями, и я начал расстегивать блузку на ее груди, лаская груди уже через бюстгальтер и сверху него. Потом другой рукой, задрав юбку ласкал ее бедра, она только стонала от страсти, все ближе прижимаясь ко мне.
  
- Валера, а у тебе нет менее яркого освещения? – спросила она, когда я оторвался от нее в паузе между мелодиями.
- Есть – действительно верхний яркий свет двух стопятидесятиваттных ламп мало способствовал интиму. Я выключил верхний свет и включил настольную лампу, обстановка в комнате сразу изменилась.