Аквилон. Маг воды. Том 4 (СИ)
— А потом я начал пить. Это началось постепенно, сначала рюмка для храбрости перед спуском в шахту. Потом две. Потом… И братья уволили меня. При всех рабочих! Выставили как последнего вора и пьяницу!
Штайнер вдруг засмеялся. Это был горький, надрывный смех человека, которому уже нечего терять.
— Вора! Они назвали меня вором! Да, я взял пару осколков русалочьего камня. Крохотные кусочки, не больше ногтя. А они выставили это так, будто я обворовывал их годами! «Вор и пьяница».
— И вы решили отомстить, — я произнёс это как констатацию факта, не как вопрос.
— Я хотел, чтобы они поняли, каково это! — его голос сорвался на крик отчаяния. — Каково это, когда у тебя отнимают всё! Я хотел, чтобы их шахта остановилась, чтобы они разорились, как разорилась моя семья! Чтобы их дети познали ту же нищету, что познал я!
Штайнер ткнул трясущимся пальцем в коробочку, которую я всё ещё держал в руках.
— Я пробрался в шахту ночью, когда сторож спал. Установил прибор в самой глубокой точке, там, где самые богатые жилы русалочьего камня. Включил на режим приманки. Я думал, визгуны просто напугают рабочих, может быть, покалечат одного-двух. Шахта остановится на пару недель, братья потеряют деньги, поймут, каково это…
Он снова закрыл лицо руками, и на этот раз я услышал явные рыдания.
— Но они начали калечить людей по-настоящему. Не просто царапины, а страшные раны. Как тогда, в шахте отца. История повторилась. Проклятие Штайнеров продолжается…
— Вы пытались это исправить? — спросил я, хотя шрамы на его теле уже дали мне ответ.
Он кивнул, не поднимая головы.
— Когда я узнал о первых серьёзно раненых, о том парне, который потерял ногу… Я протрезвел мгновенно. Побежал обратно в шахту, хотел выключить прибор, забрать его. Но визгунов там уже было слишком много. Они набросились на меня, как только я вошёл в штольню…
Штайнер стянул с плеча рубашку, показывая глубокие рваные шрамы, которые едва успели затянуться.
— Я еле выбрался живым. А прибор остался там, в глубине. Продолжает работать, приманивать всё новых и новых тварей…
В этот момент старые часы, стоящие в комнате, вдруг ожили. Семь ударов, потом ещё один, половинный.
Я встал с корточек, оглядываясь на циферблат. Половина восьмого вечера. Через полчаса начинается званый ужин, куда я обещал сопровождать Надю.
Волнов заметил мою озабоченность.
— Нам уже пора ехать?
— Да, скоро нужно будет уезжать.
В этот самый момент произошло то, чего я не ожидал. Штайнер вскочил на ноги с проворством, удивительным для человека в его состоянии. В его глазах полыхнуло безумие.
— Стойте! — завопил он. — Никто не уйдет отсюда! Вы тоже хотите обогатиться с помощью прибора? Я вам не позволю!
Не дожидаясь ответа, он выкрикнул что-то на незнакомом мне языке.
— Zerfall und Sturz!
И потолок рухнул на нас.
* * *Это было похоже на то, как если бы кто-то дёрнул за невидимые нити, опутывающие всё здание. Каждая балка, каждое перекрытие, каждая несущая стена содержали в себе магический символ, годами дремавший и ждавший команды.
Весь дом оказался одним огромным магическим конструктом, державшимся только силой заклинания. И сейчас этот конструкт получил приказ разрушиться.
Потолочная балка переломилась с звуком пушечного выстрела. Массивный дубовый брус, который держал перекрытие десятилетиями, раскололся пополам, и обе половины начали падать вниз. У меня была доля секунды на принятие решения.
Водяной щит возник вокруг нас с Волновым мгновенно. Я выжал всю доступную влагу из воздуха, из отсыревших стен, даже из пропитанных вином половиц под ногами.
Вода сгустилась в сферу диаметром около трёх метров, уплотнившись до консистенции желе.
Не идеальная защита от тонн падающего камня и дерева, но единственное, что я мог создать за то мгновение, которое у нас оставалось.
Первый удар пришёлся прямо по верхушке сферы. Половина балки врезалась в водяной купол, и я почувствовал, как структура щита прогнулась, но выдержала.
Второй удар последовал сразу же за первым: огромный кусок кирпичной кладки с верхнего этажа обрушился на щит сбоку. На этот раз в водяной сфере появилась трещина, тонкая, но заметная. Я вливал в неё всю энергию, что у меня была, но тонны камней выбивали её быстрее, чем я мог восполнить.
— Данила, что нам делать? — заорал Волнов, хватаясь за мой рукав.
— Держитесь рядом и не двигайтесь! — крикнул я в ответ, концентрируясь на поддержании щита.
Дом рушился с пугающей быстротой. Магия, которая десятилетиями удерживала прогнившие балки и осыпающиеся стены, исчезла в одно мгновение, и теперь ничто не мешало зданию превратиться в груду обломков.
Потолок кабинета провалился полностью, открыв вид на второй этаж, который тут же начал сыпаться вниз. Я увидел покосившуюся кровать из какой-то спальни, старый шкаф, который раскололся пополам при падении, выплёвывая истлевшую одежду, чей-то сундук с распахнувшейся крышкой.
Штайнер стоял посреди этого хаоса с раскинутыми руками, запрокинув голову, и смеялся.
— Как мой отец! Я умру точно так же, как мой отец! Под обломками своего творения! И вы умрёте со мной! Никто не получит проклятое наследие Штайнеров! Оно будет погребено здесь навсегда!
Массивный камень от печной трубы рухнул прямо на него. Штайнер даже не попытался увернуться или защититься. Смех оборвался на полуслове. Через секунду на то место, где он стоял, обрушилась остальная часть потолка, погребая инженера под обломками.
Водяной щит трещал по всей поверхности. Каждый новый удар падающих обломков добавлял новые трещины, и я чувствовал, как структура начинает разваливаться. Ещё несколько секунд, и защита рухнет.
— Ложитесь! — крикнул я Волнову, сам падая на пол и утягивая его за собой.
В тот момент, когда мы оказались на полу, щит окончательно рухнул. Вода потеряла форму и обрушилась на нас холодным потоком, мгновенно промочив насквозь. И сразу же следом посыпались камни. К счастью, они уже не падали с высоты, а просто осыпали нас.
Грохот продолжался ещё несколько секунд, которые показались вечностью. Потом наступила тишина.
Я попытался вдохнуть и закашлялся. Воздух был насыщен пылью настолько густо, что дышать было почти невозможно.
Пришлось наполнить воздух водяной взвесью. Она очистила пространство от пыли, и я наконец-то смог вздохнуть.
— Иван Петрович? — позвал я. — Вы живы?
Несколько секунд тишины, потом раздался приглушённый кашель где-то справа от меня.
— Жив… вроде бы… — голос был слабым, но в нём не слышалось паники. — Только придавило чем-то.
— Не двигайтесь. Сейчас я что-нибудь придумаю.
«Капля!» — позвал я мысленно. — «Ты здесь?»
«Капля здесь! Капля жива! Данила! Данила в беде! Данила под камнями! Капля спасёт Данилу! Капля вытащит!»
Её голос в моей голове звучал на грани паники, но она держалась. Моя маленькая храбрая помощница.
«Умница. Спокойно. Нам нужна твоя помощь. Можешь осмотреться? Найти путь наверх?»
«Капля может! Капля полезет наверх и посмотрит!»
Я почувствовал, как она устремилась вверх, легко просачиваясь между обломками там, где человек не смог бы протиснуть даже руку.
Для неё, существа из чистой воды, не существовало непроходимых препятствий. Она могла стать тонкой, как нить, и протечь через мельчайшую щель.
Несколько томительных секунд ожидания, потом её голос снова зазвучал в моей голове:
«Капля нашла выход! Два метра вверх и немного влево! Там большие камни лежат друг на друге, но между ними есть щели! Капля может их раздвинуть!»
«Отлично. А что с инженером? Штайнером?»
Пауза. Когда Капля снова заговорила, её голос звучал приглушённо.
«Дядька мёртвый. Совсем-совсем мёртвый. На него большой камень упал, прямо на голову. Потом ещё много камней. Он теперь плоский, как блин».
Что ж, Густав Штайнер сам выбрал свою участь. Он хотел умереть как его отец, под обломками собственного творения, и получил желаемое. Жаль только, что попытался утащить с собой и нас.