Железный лорд. Наследник (СИ)

— Это ужасно, — вздохнул я, — иногда империя меня просто ужасает. Как можно было так поступить? Как позволили корпорации…
— Всякое бывает, — пожал плечами Рок Аран, — и это, поверьте, не самое страшное происшествие. Но мы отошли от темы. Несмотря на то, что правда всплыла, империя не спешила принимать Фенрир в свои объятья. Корпоратов наказали, хотя это скорее было представление для публики, а Фенрир… Фенрир вдруг был объявлен планетой вне пределов империи…
  
— Но почему? — возмутился я.
— Потому что для восстановления планеты в нее нужно было вкладывать деньги, а Ихман тратиться не желал. Так Фенрир превратился в планету внешников, а все граждане империи, обитавшие на планете, стали изгоями. Естественно, это их очень обозлило. Далее все очень туманно и ничего достоверно неизвестно (всякие слухи я в расчет не беру), однако фенрирцы как-то смогли частично восстановить производство, начали производить мехов (до того, как корпорация их «ограбила», на планете делали не только боевых роботов, но и множество видов другой военной техники). Так вот, фенрирцы начали делать мехов, но не на продажу, а для себя. Имея всего один корабль и первый десяток мехов, фенрирцы отправили в космос свой первый отряд наемников, который и приносил деньги планете. Когда наемники, выполнив несколько заданий, купив еще пару старых лоханок, вернулись, были готовы еще несколько отрядов. Так Фенрир начал производить не просто военную технику, а полноценные боевые отряды. Фенрирцы были известны своей жестокостью и упрямством, их высоко ценили, так что деньги к ним текли рекой. Ровно до того момента, пока не вспыхнуло восстание. И тогда абсолютно все отряды присоединились к мятежному графу.
— Вот, значит, как… — хмыкнул я.
— Да. И я бы врагу не пожелал встретиться в бою с фенрирцами. Особенно со «Змееловами», — закончил свой рассказ Рок Аран. — И именно потому я опасаюсь, что весь разыгранный для нас спектакль имел одну лишь цель — спровоцировать графа на поединок чести. Герцог уверен в своей победе, он так пытается сохранить свой флот…
— Это я понял, — кивнул я, — но как переубедить графа отказаться от этой дурацкой идеи?
— Боюсь, что никак… — вздохнул Рок Аран. — Все, что мы можем, это подготовиться к его поражению…
  
Глава 24
 
В предверии боя
 
В отличие от нас с Рок Араном граф был полон решимости. В последнее время он практически не появлялся на командном пункте, сутками пропадая в ремонтной мастерской, где техники готовили к бою его мех и мехи его группы.
Что ж, с одной стороны я даже почувствовал некоторое облегчение — присутствие графа было тяжким бременем и он так задолбал своими советами и ценными замечаниями, что я еле сдерживался, чтобы просто не врезать ему по морде, раз до поединка чести он снизойти не в состоянии.
О, представляю, как сейчас несладко приходится техникам — граф был неимоверно талантливым человеком в плане создать невыносимые условия жизни для других.
Ну, пусть немного техники теперь пострадают. А то граф как-то раньше обходил их своим вниманием…
А еще одним крайне раздражающим моментом для меня было то, что граф позвал журналистов, и теперь на главной базе шастала целая толпа гражданских.
Они вечно мешались под ногами и вместо того, чтобы верной свитой ходить за графом, лазали где надо и не надо, совали свой длинный нос туда, куда не следовало.
И это пришлось пресекать. Тем более что у многих бывали прямые эфиры и эти идиоты так и норовили во время своих репортажей стать на фоне чего-то, что могло сдать наши планы обороны, рассекретить раскладку минных полей или же безопасных маршрутов и так далее.
Короче, за этой братией нужен был глаз да глаз.
Впрочем, и что меня радовало, большую часть времени они все же проводили с графом, который давал одну пресс-конференцию за другой. В основном он хвастал, как побьет «выродков-мятежников» и тем самым спасет всю империю.
Что касается меня, то за все время лишь пару раз ко мне приставали особо настырные корреспонденты, пытаясь раскрутить на тему: «А почему вы не приняли вызов?».
Я принципиально отказывался от всяких комментариев. Связываться с журналистами мне очень не хотелось, так как это такие люди, что быстро смогут раскрутить меня и выведают, как на самом деле произошел вызов графа на поединок, что этому предшествовало и к чему привело. Уверен, если такая информация всплывет, граф будет в бешенстве. Ведь он вовсю рассказывает, что сам предложил противнику поединок и таким образом желает сохранить жизни тысячам бойцов, причем по обе стороны баррикад.
И это было забавно. Интересно, как бы отреагировала общественность, если бы узнала, что предстоящая битва была вызвана не политическими вопросами, не желанием графа защитить империю, а банальной обидой на то, как дерзко и точно его «подкалывал» посланник герцога.
Но я молчал. Пускай граф набирает очки, пускай затмит меня и займет мое место. Подозреваю, что в конце концов, когда кронпринц получит максимум от медийности своего адъютанта, графа быстро спустят на землю и угомонят. Пусть так. Мне это только на руку.
Что касается меня, то работы хватало. Начиная с того, что следовало подготовить место для предстоящего поединка. Проходить он должен был на планетоиде — том самом, где недавно мы отбивали атаку вражеских мехов.
Подготовка же заключалась в том, что я усиливал оборону ключевых объектов на случай, если противник сможет быстро разобраться с группой графа или же если поединок — просто уловка, а настоящей целью мятежников было попытаться устроить диверсию, уничтожив, например, все тот же командный пункт на планетоиде.
Не думаю, что герцог окажется настолько подлым, но подстраховаться стоило.
Кроме того, я продолжал готовиться к тому, что противник пойдет в наступление. Дворянская честь — это, конечно, хорошо, но…если люди герцога проиграют, если его планы пойдут крахом — что будет? Будет ли он соблюдать свое слово или, наплевав на все, пойдет в атаку?
Я ожидал худшего, поэтому как мог готовил систему к обороне…
* * *
Наконец наступил день поединка. Граф был серьезен, с журналистами не общался, и с самого утра сидел в своем мехе, что-то проверяя и поправляя.
Когда я получил сообщение о том, что корабль противника, на борту которого находились мехи для поединка, прибыл, то поспешил к графу.
Неподалеку от его меха стояли гвардейцы, которые что-то обсуждали, но замолчали, когда я приблизился.
Самого графа я нашел все там же — в кабине меха.
— У вас что-то важное? — крикнул он, даже не потрудившись взглянуть на меня, продолжая что-то клацать, щелкать на панели управления.
— Противник скоро будет здесь. Вы готовы?
— Естественно.
— Я в очередной раз хочу вам предложить отказаться от поединка и…
Граф поглядел на меня так, будто я предложил ему что-то неприличное.
— Они оскорбили меня, — заявил он, — позволили себе такое, что непростительно никому. Того ублюдка, что открыл свой поганый рот, я намерен уничтожить, превратить в ничто. Мало того — этот поединок позволит нам остановить врага. Пусть на время, но все же. И вы предлагаете мне отказаться?
— У меня есть основания полагать, что поединок был запланирован и шансов победить в нем у вас…
— Чушь! — оборвал меня, поморщившись, граф. — Я разобью их! Что могут сделать какие-то провинциальные остолопы? Как они могут победить опытных и бывалых воинов империи, прошедших не одну битву?
Тут бы я с ним поспорил. В свою команду граф взял имперских гвардейцев, основой опыта у которых были патрули вокруг дворцов да марш на площади во время парадов. Как таковой боевой опыт у них отсутствовал, так что те самые «провинциальные остолопы», подозреваю, могут оказаться более опытными. Парадные войска против ветеранов. На кого ставить — думаю, объяснять не надо.
  
Но граф был уверен в обратном, ведь у его гвардейцев имеется специализированные знания, они не просто так сидели в академии. И я понял, что спорить, объяснять графу, чем отличаются теоритические знания от практических, бесполезно.