Фанат. Мой 2007-й (СИ)

— Маркелов, иди ты в сраку.
— О, мадам! Если речь о вашей, то я с превеликим удовольствием! Я бы такую, знаете, как шляпу носил! Вообще не снимая!
— Придурок, — явно довольная таким пристальным вниманием молодого самца, «тётя» Света с улыбкой прошла мимо меня по лестнице. — Привет, Лёш.
— Лёха⁈ — заорал Марчелло. — Это ты там, что ли⁈ Спускайся давай!
— Иду.
— Здарова!
  
И как же приятно было снова увидеть Андрея. Белобрысый, ниже меня на полбашки паренёк с сумасшедшей мимикой. У человека в прямом смысле было пластилиновое лицо, — примерно на таком же построил свою карьеру Джим Керри.
— Пойдём-пойдём…
А в подвале Пряни тем временем происходило скорбное действо. На высоком пластиковом стуле, облокотившись на самодельную барную стойку, заливал своё горе Леонид Егорыч Гуляев. На парнишке, — если это слово вообще употребимо к человеку его комплекции, — в буквально смысле не было лица.
— Две капельницы, — чуть ли не с порога начал он рассказывать мне о своих приключениях в ветеринарной клинике. — Три укола. Ещё и таблетки какие-то прямо в глотку запихивали. Бедный, — Лёня залпом опрокинул половину пивной кружки. — Лежит теперь, глазеет. Попытается встать — падает. Попытается встать — падает. Попытается встать…
— Падает, — пришлось перебить. — Я уже понял. То есть твой кот реально сотряс заработал?
— Ага, — грустно вздохнул Гуляев.
— Один? В пустой квартире?
— Ну да. Я с работы пришёл, а он уже такой. Бегал, наверное, бесился, и головой в косяк вошёл.
— Ха, — хохотнул я, а дальше так вообще порвался. — Ах-ха-ха-ха! Твой кот идиот!
Ну не мог же я не утешить друга, верно?
— Дебил, млять! Лёнь⁈ Клянусь, это процессы естественного отбора в действии!
— Не поверишь! — крикнул Марчелло. — Я ему ровно то же самое говорил, а он обижается!
— Ладно! — хлопнул я в ладоши. — Извини, если чо. Надеюсь, ты уже отдал этого пушистого суицидника на передержку?
— Ну да, — ответил Гуляев. — Бабушке отнёс. Ему там целый курс прописали, а я всё равно колоть не умею.
— И это отлично! В таком случае я предлагаю немного развеяться. Тебе, Лёнь, сейчас это особенно полезно будет, после такого-то стресса…
Ну а дальше я не мудрствуя лукаво изложил ребятам свою затею. Собраться тесной мужской компанией и рвануть в другой город. Весёлое роадмуви! Остановки в пути, придорожные кафехи, румяные псковички и поход на стадион — всё расписал в самых радужных красках.
Пряня с Марчелло, как я и ожидал, согласились сразу же. А вот что до Лёни, то здоровяка пришлось уламывать.
— Ну дав-а-а-ай, офисный воротничок. Давно ведь никуда не выбирались вместе…
Тут надобно пояснить: из всех нас только у Гуляева была вменяемая работа. Заочник финансового факультета, он успел пристроиться в банке на должность «принеси-подай», однако местом всё равно дорожил.
Пропадал на работе точно так же, как и я, только ему за это ещё и платили.
И ещё один важный момент! Я пока что не знаю как, на чём и, — что немаловажно, — на что мы будем добираться. Однако я наверняка знаю то, что Лёня мне в этой поездке просто необходим. Ведь существует некоторое наитие, что рано или поздно нам придётся драться, и вот тогда…
Мы же не супергерои, верно? И не выпускники Хогвартса, чтобы магией пуляться. В нашем мире бал правит физика, а физика завсегда встанет на сторону человека весом сто двадцать килограмм. И скажем так: одно лишь присутствие Лёни на поле боя уже бодрит и вселяет в сердце некоторую уверенность. Он ведь как этот… как боевой слон у персов, прям один в один.
— Чёрт с вами, — в конце концов махнул рукой Гуляев. — Но в понедельник вечером я должен быть дома!
— Будешь.
А дальше вместо того, чтобы думать и обсуждать план, Марчелло вдруг решил выяснить кто из нас кто согласно архетипам Дюма.
— Схера ли я Портос?
— Серьёзно, Лёнь? — поднял бровь Марчелло. — Тебе действительно нужно это объяснять? Ладно, чёрт с тобой! Ты у нас уникальная личность! Арамис, запертый в Портосьем теле! Так годится?
Пряню довольно быстро подвели под роль Атоса. Мотивировали тем, что тот тоже был богатеньким буратино. Правда, вместо собственного подвала у де Ла Фера был графский титул и всякие-разные владения, но в наших реалиях это почти одно и то же.
Дальше Андрею Маркелову потребовалось десять минут на то, чтобы смириться с тем, что он не Д’Артаньян.
— В этом вообще ничего хорошего нет, — блеснул эрудицией Пряня. — Гасконцы так-то быдло необразованное. Про них в своё время анекдоты придумывали, типа как про чукчей…
Внезапно, никто не захотел быть гасконским быдлом. И поскольку мушкетёры закончились, Марчелло довольно быстро смирился с ролью Микеланджело из «Черепашек-Ниндзя». Естественно, потому что все мы на его фоне унылое говно, а он вообще молодец и красавчик. Ну а я… я слушал, как галдят ребята и был вне себя от счастья.
А в какой-то момент даже словил слуховую галлюцинацию. Мне вдруг почудилось, что поверх пацанского смеха слышен рёв трибун. И даже как будто бы ощутил вибрации стадиона. И страсть эту полнокровную ощутил, и безумство, и чувство локтя, и…
— О-о-о, — в какой-то момент протянул Андрюха, глядя на меня. — Началось.
И все разом почему-то утихли.
— Что началось? — не понял я.
— Ты прыгаешь, дорогой друг.
— О!
И впрямь. Адреналин, — пускай и ложный, — так захлестнул, что я невольно поднял сжатые кулаки к груди и начал скакать на одном месте.
— И глаз дрожит, — добавил Пряня. — Прям как тогда.
И тут же откуда-то с самых глубин памяти всплыло моё фанатское погоняло. Сэм. Старшие ребята с фирмы долго не заморачивались, сократили фамилию Самарин до трёх букв и решили, что это прикольно. Среди своих не прижилось, но в памяти всё равно осталось.
А ещё… ещё я вспомнил, почему в какой-то момент решил стать футбольным фанатом. Да потому что я люблю это, чёрт возьми!
  
Глава 5
 
— Всё хорошо.
— Точно?
— Да точно, блин.
Мы поржали и развесёлые посиделки продолжились. В итоге вечернее пиво превратилось в четыре пива и небольшой чемпионат по теккену. Победил, конечно же, хозяин приставки.
— Задрот, — сошлись мы во мнении, потому что Пряня явно куражился.
В то время как мы заявляли на бой топовых персов типа Йошимитсу, Джина или Хуаранга, этот понторез всю дорогу играл за бабу-капоэйристку. Кристи-чо-то-там. Смуглянка такая, с огромными цифровыми титсами и кучей разноцветных фенечек на руках. Нет! Понятное дело, что ростер в игре был сбалансирован дай бог каждому и потому любой персонаж мог набить рожу другому. В этом ведь и смысл.
Просто тот же товарищ Армор Кинг, например, управлялся при помощи скоростного нажатия всех кнопок сразу и такой-то матери. А вот для того, чтобы справиться с капоэйристкой, нужно было прожимать сложные и явно заученные заранее комбинации.
— Да как к тебе подобраться-то⁈
Конечно же, не обошлось без шуток о том-де, что Вадим хотел родиться девочкой. Либо, что более вероятно, что когда он играет за Кристинку в полном одиночестве, то трогает себя за срамные места.
— Зато я тебя в дартс уделаю, — сказал я Пряне, отложив джойстик.
— Не уделаешь.
— Уделаю.
И уделал. Причём красиво так, в последнем туре: выбил удвоение и утроение на двадцатке. И теперь чтобы пройтись по всем дисциплинам пацанского троеборья, нам не хватало лишь схлестнуться в пинг-понг. Но тут уж сорян, как говорится, помешал дождь.
Короче говоря, время шло, а мы занимались всем чем угодно кроме планирования поездки. В итоге договорились обсудить всё утром и разбрелись ещё до полуночи. А одно это уже подчёркивало всю серьёзность намерений.
  
Ну а потом…
Потом я вернулся домой. Быстренько сполоснулся, лёг в кровать и начал бредить. В голове всё так же стоял рёв трибун. Кричалки, свист, гул толпы, дребезг разбивающихся об асфальт бутылок. А в груди у меня металось, не давая уснуть, детское искристое счастье. Я отчётливо вспоминал каково это: быть среди своих, в строю, на кураже и окрылённым этой иррациональной футбольной страстью. Боли нет, опасности нет, запретов нет. Как там? «Ничто не истина, всё дозволено». И весь мир — твоя личная игровая площадка.