Фанат. Мой 2007-й (СИ)

— Тише-тише-тише, а то сейчас на «слышь, ты» перейдём. Смотри, какая ситуация: я уволился. Заявление сам за меня напиши и придумай, как бы мне побыстрее получить полный расчёт. Только настоящий, сам понимаешь. Созвонись с офисом. Скажи, что ситуация из ряда вон. Деньги на лечение срочно понадобились или что-то ещё. Можешь даже поплакать, если придётся. Понял?
А Антон Викторович вроде бы понял, но с предложенными мною тезисами явно был несогласен. Сурово поднял бровь, поставил дипломат на пол и начал стягивать с себя…
  
— Ах-ха-ха-ха! — я аж не сдержался. — С-с-с-сука, у тебя ещё и перчатки кожаные! Ну ты и додик, Антош. Ты знаешь ещё чего можешь придумать? Ты это… кобуру с игрушечным пистолетом носи. Так тебя вообще ВСЕ зауважают.
— Самарин, ты бессмертный что ли?
— По ходу да, — хохотнул я. — Но к делу это не относится. Я с вами, сволочами, по-вашему же буду. Если не сделаешь так, как я сказал, то я не поленюсь и отправлю в головной офис письмецо. И в нём подробно обрисую то, как работает дисконт на Черкизовской.
Объяснять Антону Викторовичу что именно я имею ввиду было не нужно. Всё просто: точка на Черкизовской была не простая, а волшебная. Ведь там была целая витрина с уценённым товаром: коцаные витринные образцы, мятые коробки, телефоны вернувшиеся с ремонта и всё такое прочее.
А теперь внимательно следим за руками!
Любой товар из дисконта априори считался некомплектом. А вот чего именно недостаёт в комплекте нигде прописано не было. То есть персоналу можно было невозбранно потрошить коробки и продавать аксессуары за наличку мимо кассы. Зарядки, батареи, карты памяти, а если сильно повезёт, то и козырные волкмановские наушники. Именно так всё и происходило, а работал этот Клондайк с попущения Антоши. Ну и за какую-то долю с прибыли, само собой.
Откуда я в курсе? Отнюдь не благодаря попаданческому послезнанию. Просто как-то раз подменял на Черкизе болеющего сотрудника, закорешился с местными и случайно собрал компромат.
— Ты… Ты… Ты чо, Самарин? — куратор захлопал глазами. — Ты чо, а?
Что-то его хвалёная работа с возражениями дала сбой, и даже открытые вопросы позабылись. Мычит чего-то, кочевряжится.
— Ах, да! — продолжил наваливать я. — Ещё я знаю, почему ты нас с Мишей к инвентаризации не подпускаешь. Твой 8800 числится на нашей точке, не так ли?
— Я… Ты… Я…
— Эх, Антоша-Антоша. Ну на кой хрен тебе телефон за полтинник, а? Тебе же всё равно никто не даст. У тебя воротник дошираком пахнет и хлебало сельское. Ай, ладно, — я похлопал большого босса по плечу. — Твоя жизнь. Ну, бывай! — и вышел на улицу.
Прямиком в толпу и октябрьские сумерки. А трудился я буквально в двух шагах от станции метро Семёновская.
На углу дома работала ультимативная шаурмянная, в которую вечно стояла очередь. Прямо перед нами был салон «Связного», а сразу за нами «Евросеть». По заданию сверху, мы бегали к соседям фотографировать цены. Стелс уровня Бог, особенно учитывая то, что рожи продавцов друг другу уже давным-давно примелькались.
Так… что ещё?
Если спуститься вниз по улице, то там будет кулинария, в которой продаются восхитительные тандырные кольца с мясом. Дальше идут университеты, а через дорогу офисная стекляшка и фабрика трикотажа «Красная Заря».
На самой же улочке, с которой я попадал на работу, шёл вечный ремонт. Забор из мятых листов профнастила скрадывал пространство, да и деревянные палеты на лужах не способствовали свободному течению трафика. А потому вечная толкучка. Вечная суета и рекламные огоньки.
— Кайф, — с тем я полной грудью вдохнул прохладный воздух и двинулся в путь.
Прислонившись спиной к стене вестибюля и сидя задницей прямо на асфальте, рядом с метро тусовались господа неформалы. Парень с девушкой. Ребята передавали друг другу банку с «трофи фейхоа» и судя по довольному виду чувствовали себя просто прекрасно. А рядом укутанный не по погоде негр переминался с ноги на ногу и потрясывал баннером с рекламой тарифа «RED» от МТС.
Милота неописуемая. Что первых, что второго захотелось сразу же обнять, расцеловать и поговорить за жизнь. Благо, сдержался.
Из вечно полуоткрытых дверей метро мне в лицо дунуло чем-то жарким, душным и самую малость вонюченьким. Разглядывая всё вокруг и загадочно улыбаясь, я спустился вниз и сел в бело-голубой вагон. Спустился по синей ветке до кольца, пересел и уже через пять минут вышел на Площадь Трёх Вокзалов.
А там… рынок! Толкучка, запах шаурмы, перебивающая друг друга музыка и пёстрые киоски. Причём один из них, обращённый лицом прямо к проходящим мимо, торговал порнухой. Вся витрина была заставлена дисками с голыми тётьками на обложке, — в основном белокурыми, кудрявыми и с очень-очень-очень плохо сделанной грудью.
— И никого ничего не смущает, — улыбнулся я и пошёл дальше.
Приличия ради не стал перепрыгивать через турникет и купил билет до дома. Прогулялся вдоль перрона, выбрал наименее раздолбаный вагон и сел внутрь. Устроился на деревянной скамье у окна, поставил одну ногу на печку и стал ждать, когда собака тронется.
Глазеть в окно очень быстро надоело. Тут я решил по привычке залипнуть в телефон, достал из кармана свою профессиональную гордость, — сонэрик К800, — и тут вдруг понял…
— Ах-ха-ха!
…понял, что делать в нём абсолютно нечего. Ну разве что с темами поиграться или упорядочить список контактов. Установить на каждого свой собственный рингтон, например.
И такой восторг у меня это вызвало, что словами не описать. Улыбаясь что есть мочи и мысленно посылая нахер клиповое мышление, я начал глазеть на других пассажиров. Кто-то сидел с кроссвордами, кто-то с журналом, а кто-то с книгой. Кто-то дремал, не выпуская из рук бутылку пива. Кто-то просто воткнул наушники и абстрагировался от этого мира, а в тамбуре ребята с музыкальными инструментами курили и ждали отправления.
Сознание моё тем временем продолжало размываться. Чудеса вокруг всё меньше казались мне чудесами, и в какой-то момент я уже не понимал, что именно осталось в голове от будущего, а чем я живу сейчас. Однако листочек со списком дел был по-прежнему понятен. Не полностью, но всё-таки.
— Хо-ро-шо, — констатировал я вслух, и электричка тронулась…
* * *
— Ты чего так рано? — выглянула с кухни матушка.
Живая, молодая, бодрая. И всё это чушь, что дескать предыдущее поколение постарело быстрее нас. Для своих сорока лет — просто красотка. Подтянутая, с блондинистым каре и голубущими глазами, которые унаследовали оба её сына.
— Что-то случилось? — мамка вышла в коридор в домашнем халате и с тоненькой ментоловой сигареткой в руках.
— Оп!
— Э!
— Мы больше не курим.
— Чой-та? — она улыбнулась, глядя на то, как я ставлю на стол пакет с продуктами. — Новую жизнь опять начинаем, что ли?
— В точку.
— А чего купил? — пока я снимал куртку, Ольга Санна принялась потрошить покупки. — «Биточки с сыром», — прочитала она вслух. — «Биточки с грибами». И на кой ты всё это притащил? Я на ужин уже макарон по-флотски наделала.
— Кинь в морозилку, — предложил я. — Не пропадёт.
— Ага, — кивнула мать, а спустя несколько секунд: — Лёш! — Ольга Санна застыла на корточках, рядом с раззявленной дверью морозилки. — Чего случилось-то, ты можешь объяснить нормально⁈
Тут я еле сдержался от накативших чувств. Мне резко захотелось закружить родительницу в объятьях и высказать всё то, что из эмоциональной скупости не принято высказывать, но… ах-ха-ха! Это ведь ещё сильнее сбило бы её с толку. А может быть даже напугало.
— Ничего не случилось, мам, всё хорошо, — улыбнулся я. — Правда. Ты лучше скажи, Денис уже вернулся?
  
— Вернулся. Вещи собрал и сразу ушёл.
— Какие вещи? — от таких новостей мне аж плохо стало. — Куда ушёл? Как?
— Ногами, — просто ответила мать и двумя пальцами показала, как именно ходят ногами люди. — Ты забыл, что ли? Они с ребятами во Псков на игру собирались.