Фанат. Мой 2007-й (СИ)

— Ух ты-ы-ы-ы, — выдохнул я. — Как здо-о-орово, — а внутри себя уже слышал, с каким треском рушится мой план насчёт охмурения бухгалтерши. Или… или всё-таки не рушится?
  
Глава 23
 
— Вы бы почаще звонили, что ли? — сказал Виталя.
Жалобно так сказал. Манипулятивно.
— Ой, — рассмеялся я. — Кто бы говорил, а? Это у тебя вечные тренировки, сборы и прочее-прочее, так что к пацанам вырваться не можешь.
  
— Ну, — величайший вратарь в истории ФК «ММЗ» почесал в затылке. — Ладно, согласен. Мой косяк.
Похрустывая снегом, мы с моим бывшим одноклассником шуровали вдоль по бровке к длинному одноэтажному зданию, которое служило для стадиона и раздевалкой, и складом инвентаря, и зданием администрации заодно. Хватило одного звонка, чтобы Виталя пробил мне встречу и где-то там внутри уже ждали «Гриши».
Григорий Александрович Ерёмин — главный тренер клуба. Тот самый усатый мужчина, который шукал на гостевую трибуну во Пскове, чтобы мы не орали и послушали, как звучит счастье. И, соответственно, Григорий Геннадьевич Воронцов — директор стадиона.
Должность у него звучит внушительно, согласно. Но по сути он… ну ладно, не «микроменеджер». Но скорее, всё-таки, директор подразделения — одного из. Высокое начальство один хрен сидит где-то на заводе, и он от него зависим как никто другой. Не исключаю даже, что его на стадион за какие-то былые заслуги сослали, чтобы мужик расслабился на старости лет и просто получал удовольствие.
— А это кто там? — Виталя в очередной раз покосился на Лося, который семенил за нами следом. Молча и сосредоточенно, чтобы случайно не навернуться. Изо рта ростовой куклы клубами валил пар.
— Да ты его не знаешь, — отмахнулся я. — Забей.
И мы с Виталей продолжили непринуждённый трёп о том, кто с кем виделся и как у кого дела. Действительно, не виделись мы с Губаревым давненько, — было что обсудить и что вспомнить. А внутри ростового костюма тем временем пыхтел не кто-нибудь, а сам командор межгалактического флота и по совместительству бывший генеральный директор «ТехноПрогресс-Итерация», Сергей Петрович Прянишников.
То ли ирония судьбы, то ли откровенный стёб с её стороны. Хрен знает, но!
Во-первых, для бати Вадима эта вылазка в люди была просто необходима. Чем дальше, тем он всё больше сходил с ума в четырёх стенах. Ну а во-вторых, я пообещал ему за это пятьсот рублей. В условиях заблокированных карт и счетов, Прянишников-старший очень комплексовал на тот счёт, что сидит у нас на шее, и потому с удовольствием откликнулся на эту работу. Пообещал даже, что проставится с получки. Сомнительно, конечно, но ладно…
Итак!
— Здрасьте, — первым в кабинет зашёл Вадим. — Вот, знакомьтесь. Это Алексей Самарин, про которого я вам и говорил. Это Григорий Саныч, а это Григорий Ганнадич…
— День добрый…
Я протиснулся внутрь и осмотрелся вокруг. Аскетично. Из мебели — длинный стол для совещаний, не самые удобные стулья, архив с документами, который мне по привычке сразу же захотелось продать, и витрина с кубками, — когда только успели столько всего повыигрывать?
Так. Что ещё? Как и полагается, одна стена кабинета была сплошь увешана фотографиями. Повыше весь тренерский состав, а пониже игроки. Всё.
Но не успел я даже толком представиться и пожать мужчинам руки, как в кабинет залетел плюшевый лось. За последнее время я не раз имел удовольствие понаблюдать за тем, как танцует Сергей Петрович, и всякий раз испытывал чувство испанского стыда, — боюсь даже предположить, что в такие моменты творилось с Пряней, — но тут он вообще с катушек слетел. Танцуй так, будто никто не смотрит, ага. Хреново только, что в тишине.
— Маскот, — улыбнулся я, указывая на пляшущего под музыку в голове лося. — Одна из инициатив, которые я собираюсь вам предложить.
— И сразу же похвальная, — прокомментировал директор Воронцов, встал со стула и таки пожал мне руку. — Сами об этом думали, да всё что-то никак.
— А почему лось? — уточнил тренер Ерёмин, так же здороваясь со мной за руку.
— Лосиный Остров, — пожал я плечами.
— Верно. Не унитаз, и то хорошо…
Про унитаз — локальная шутейка, мытищинская. Несколько лет назад на пересечении двух центральных улиц, прямо на кругу, у нас установили памятник водопроводу. Красный, жёлтый и зелёный вентили внешне никак не походили на сортиры, но ассоциация была очевидна. И устная гео-метка «у труб» звучала в народной речи значительно реже, чем «у сортиров» или «у унитазов».
Но к теме.
— И как, по-вашему, будут звать это животное? — спросил тренер, наблюдая за безудержной тряской Петровича внутри костюма. — Лосяш?
— Боюсь, имя Лосяш станет нарушением авторских прав. Основной рабочий вариант пока что «Лось Муся».
— Муся?
— От английского «moose».
— Не-не-не-не! — отрезал Воронцов. — Не надо нам тут англицизмов!
А я вполне предполагал такое развитие событий, и потому подготовил для маскота ещё одно имя:
— Тогда Копытан. Как «копыто» и «капитан».
— Вот! Вот это уже дело! Игра слов! Уважаемо!
Тем временем Петрович выдохся. Никого не спрашивая, — что правильно, ведь ему было велено молчать всю дорогу, — он с противным скрипом отодвинул один из стульев и как умел развалился на нём.
Всё, типа. Свою пятихатину отработал.
Тогда оба Гриши предложили присесть и мне. С моей точки зрения, всё начиналось просто идеально. Копытан с порога взял всю неловкость на себя и стравил возможное напряжение. Похихикали, так сказать, а теперь можно и о деле.
Для основательности, я положил на стол специально подготовленную папочку с бизнес-планом. На минуточку, ламинированную! То есть уровень задрал сразу же.
И к слову, к наполнению бизнес-плана тоже вопросов не было. Оформлял его Сергей Петрович, и вот какой интересный момент: эту, скажем прямо, нужную и своевременную помощь он оказал нахаляву, а вот за отыгрыш роли плюшевого лося торговался до последнего. И очень обижался, когда мы всё-таки сошлись на пяти сотнях. Бубнил что-то про второе высшее и социальный статус.
— Итак…
Не мудрствуя лукаво, я начал расписывать всю свою затею. Что, зачем, почему и когда. С конкретными цифрами и сроками. А в мыслях постоянно держал, что администрация стадиона сама в состоянии сообразить этот магазинчик, и что хожу я по краю. Однако напирал на то, что затея эта рисковая, убыточная, и именно поэтому я им НУЖЕН.
— … все мы понимаем, в чём кроется самая большая неприятность. Но! Во время межсезонья мы всё равно удержимся на плаву, поскольку помимо фанатской атрибутики собираемся торговать спортивным питанием…
— Допинг⁈ — вскрикнул Ерёмин и уже хотел было развернуть гневную тираду, но я его быстренько успокоил.
Объяснил, что никакой вредной химией торговать не собираюсь. Всё натуральное, сертифицированное и очень пользительное для организма. Плюс — в Мытищах такой товар пока что редкость. Плюс — наших покупателей можно будет обрабатывать во благо стадиона. Пришёл человек за протеином, а ему билетики на матч предложили или сына в секцию отдать. Вин-вин, что назвается. Но!
— Своих поставщиков я вам, конечно же, не выдам, — вот он, мой главный козырь и вместе с тем же лютый блеф.
Почему? Да потому что никаких поставщиков ещё толком нет.
— Ну допустим, — сцепив пальцы в замок и положив их на стол перед собой сказал Воронцов. — Продолжай.
Ну а я и продолжил. Лил обоим Гришам в уши мёд, сулил всеобщее счастье и процветание. Те слушали, кивали, и изредка перебивали меня не очень уместными, как на мой взгляд, и странными вопросами:
— А вы с Виталиком одноклассники, получается?
  
Или:
— А как давно знакомы?
А потом переглядывались между собой. Короче говоря, у меня сложилось стойкое ощущение, что не один я веду подковёрную игру и преследую собственные интересы. Что-то они там думают про себя, что-то решают… а вот что именно?
Всё вскрылось только после того, как я закончил презентацию. Воронцов и Ерёмин долго глядели друг на друга, общаясь на каком-то невербальном уровне, а затем директор прокашлялся в кулак и спросил: