Королева бензоколонки (СИ)
— Я подумал, что мы сможем договориться, — лукаво улыбается. — У меня достаточно денег, я могу хорошо тебе заплатить за помощь — не думаю, что ты здесь получаешь больше тридцати тысяч, а в наше время эта сумма ни о чём.
— Думаешь, что меня можно купить? — негодующе вырываю руки из его ладоней и хмурюсь.
— Что ты, вовсе нет, — тут же идёт на попятную. — Я думаю, что мы оба можем помочь друг другу; если деньги для тебя неприемлемы — назови другие условия.
Несколько бесконечно долгих секунд я смотрю на него, как на душевнобольного, а потом задумываюсь: вообще-то, из такого договора можно извлечь пользу — например, представить матери и Косте своего «мужа», чтобы они оба наконец-то отстали от меня. Конечно, мама будет в шоке и окончательно обидится на меня за то, что я ей ничего не сказала и не позвала на свадьбу, но лучше это, чем слушать её бесконечные разговоры о «Костеньке».
— Не верится, что я вообще думаю об этом, — качаю головой и на всякий случай отхожу на пару шагов. — Но, если мы на мгновение представим, что я всё же сошла с ума и согласилась: какова будет моя роль во всём этом маскараде?
— Мои родители хотят, чтобы я женился на какой-то дочке партнёра отца, которую я в глаза не видел, — охотно делится информацией Воронов. — Насколько я знаю, она прилетает сюда через две недели, и я хочу к тому времени уже быть женатым. Но я совсем не ищу серьёзных отношений — ты вольна делать всё, что тебе захочется, и жить там, где ты сейчас живёшь.
— И это всё, что тебе нужно? Штамп в паспорте? — недоверчиво фыркаю. Филипп кивает. — Никто никогда не поверит в то, что наш брак настоящий — если конечно ты сам не хочешь жениться только для вида.
— Ну и что ты предлагаешь?
— Я предлагаю тебе найти другую девушку, которая согласиться жить с тобой под одной крышей и при этом ничего от тебя не требовать, — мило улыбаюсь и топаю в сторону камер.
Жить с ним, как его законная жена я точно не стану — делать мне нечего.
Но Воронов с моим предложением явно не согласен — он догоняет меня, хватает за плечи и разворачивает к себе лицом.
— Боюсь, у меня нет времени искать другую претендентку, — удручённо качает головой. — И да, ты права — тебе действительно лучше жить со мной. Но я могу поклясться, чем хочешь, что и пальцем к тебе не прикоснусь, если тебе этого не захочется.
— Конечно, не захочется! — импульсивно отвечаю, и Воронов улыбается.
— Значит, ты согласна?
Господи, сама себя загнала в угол и окончательно запуталась.
— Почему я должна тебе помогать? И вообще, ты сам сказал, что в глаза не видел навязанную тебе невесту — а вдруг ты влюбишься в неё, когда увидишь?
— Почему тебя это так беспокоит? — веселится парень. — Даже если всё получится так, как ты говоришь, тебе же лучше — мы разбежимся, и я женюсь на другой.
— А если я влюблюсь в тебя? — ляпаю, не подумав.
Лицо Воронова снова становится серьёзным.
— Это станет проблемой.
Вздыхаю и снова отстраняюсь от него; что, если я действительно влюблюсь в этого самоуверенного засранца, а он возьмёт и оставит меня ради другой? Это предприятие, которое он затеял, может плохо для меня закончится, но действительно ли я так рискую? Какова вероятность, что он станет мне хотя бы симпатичен настолько, что я не захочу разводиться?
— Если тебе нужны гарантии того, что ты не останешься ни с чем в случае развода, мы можем составить брачный контракт — может, тебя это подбодрит.
Ну, он, по крайней мере, старается быть вежливым и не безучастным — это радует.
— Мне не нужны твои деньги, — тру лицо руками: может, я сплю? — Но у меня всё же будет одно условие: так совпало, что моя мать тоже хочет сосватать меня за человека, который мне не нравится, и я могла бы представить тебя как своего мужа — просто для того, чтобы меня, наконец, оставили в покое.
Филипп не сдерживает смешка.
— Похоже, все родители одинаковые… Я согласен отстоять твою свободу, и всё же настаиваю на брачном договоре.
— Боишься, что при разводе я оставлю тебя без гроша в кармане? — смеюсь.
— Вовсе нет. Я понял, что деньги тебя не интересуют, и всё же я хочу поддержать тебя ещё и материально. Это единственная правильная вещь, которой я научился у отца — быть ответственным за свою женщину и обеспечить её всем необходимым.
Смотрю на Воронова другими глазами: может, он и не так плох, как я о нём думала раньше?
— Ладно уж, — протягиваю ему руку для закрепления сделки.
Его ладонь оказывается немного шершавой, когда он сильнее, чем нужно, сжимает мою руку и притягивает меня к себе, отчего мои глаза становятся похожи на блюдца. — Чего это ты удумал?
— Эй, это была твоя идея — показать, что наш брак настоящий, — улыбается. — Чтобы всё выглядело правдоподобно, окружающие должны быть уверены в наших отношениях.
— Но ведь я имела в виду совсем другое… — испуганно блею, но меня не слышат.
Его поцелуй не был похож на поцелуй «для вида»: он и впрямь серьёзно отнёсся к моей идее — по крайней мере, чувственности здесь было предостаточно.
Настолько, что я сама забыла, где нахожусь.
— Предупреждать же надо, — пытаюсь восстановить дыхание.
По сторонам смотреть страшно — мало ли, на какие взгляды могу нарваться, а терять самообладание совсем не хочется.
— Ничего, привыкнешь, — улыбается так, будто не целовал меня секунду назад, а вёл светскую беседу о погоде. — Во сколько заканчивается твой рабочий день? Нам нужно всё обговорить и продумать, а здесь слишком много свидетелей.
Так, сегодня у нас какой день недели? Из головы совсем всё повылетало: приходят тут всякие — свадьбу им подавай да целуй так, будто всю жизнь любила…
— Сегодня до восьми, а по выходным я работаю в ночную смену, — отчитываюсь по полной программе — мало ли, что ему в голову взбредёт.
— Отлично. Тогда в восемь я за тобой заеду.
Он снова меня целует — на этот раз это больше было похоже на чмок, чем на поцелуй — и уходит, оставляя меня на растерзание стервятникам.
Тоже мне, рыцарь блин…
Не успеваю повернуться, как уже наталкиваюсь на ошалелый взгляд Малика. Не вижу смысла оттягивать неизбежный разговор и подхожу к другу.
— Не понял, я что-то пропустил? — спрашивает и внимательно наблюдает за мной, пока я думаю, как ответить на этот вопрос.
Если отвечу честно — признаюсь, что это всего лишь постановочный фарс, сыграющий на руку и мне, и Филиппу — то мне определённо станет легче, но скорее всего, Селезнёва неподалёку и греет уши в ожидании хорошего фундамента для сплетен, так что лучше держать язык за зубами.