Охоться на меня (ЛП)

Его ладонь перемещается к моему животу, собственнически проводя по нему. — Я хочу, чтобы все знали, что ты моя точно так же.
У меня перехватывает дыхание. — Предполагается, что мы празднуем их новость.
— Мы празднуем. — Его губы касаются моего уха. — Создав нашу собственную.
Прежде чем я успеваю ответить, он разворачивает меня и наклоняет над деревянным дегустационным столом в центре погреба. Мои ладони прижимаются к полированной поверхности, когда он поднимает мою юбку, обнажая нижнее белье.
  
— Кто-нибудь может спуститься...
— Позволь им. — Его рука опускается на мою задницу с резким треском, который эхом разносится по подвалу. Я ахаю, от укола боли, по моей коже разливается восхитительное тепло.
— Они должны знать, что я с тобой делаю. — Раздается еще одна пощечина, на этот раз сильнее. — Хочу убедиться, что мой ребенок пустит корни внутри тебя.
Он наносит еще три шлепка подряд, каждый сильнее предыдущего, пока я, всхлипывая, не хватаюсь за край стола.
Алексей опускается на колени позади меня, стягивая мое нижнее белье до лодыжек. Прохладный воздух касается моей разгоряченной кожи как раз перед тем, как это делает его рот. Его язык скользит между моих складочек, заставляя меня вскрикнуть. Его руки сжимают мои бедра, раздвигая меня шире, пока он поглощает меня с голодной точностью.
— Боже, Алексей... — я прижимаюсь к его лицу, бесстыдная в своей потребности.
Его язык кружит по моему клитору, прежде чем погрузиться внутрь меня, влажные звуки его рта непристойны в тишине подвала.
Его язык безжалостно скользит у меня между ног, лаская и посасывая. Я хватаюсь за край деревянного стола, костяшки пальцев побелели, ноги дрожат, удовольствие нарастает с каждым ударом.
— Черт, да, прямо здесь... — Мои слова растворяются в отчаянных стонах, когда Алексей скользит двумя пальцами внутрь меня, сгибая их, в то время как его язык быстро скользит по моему клитору.
Двойное ощущение ошеломляет. Моя спина выгибается дугой, напряжение нарастает с каждым толчком его пальцев, каждым круговым движением его языка.
— На вкус, ты как гребаный рай, — рычит он в меня, его горячее дыхание обжигает мою чувствительную плоть. — Я собираюсь заставить тебя кончить так сильно, а потом наполню эту прелестную киску своим семенем.
Это грязное обещание подталкивает меня ближе к краю. Мои бедра начинают дрожать, внутренние стенки сжимаются вокруг его пальцев.
— Вот и все, детка. Кончи для меня. Дай мне почувствовать это.
Оргазм обрушивается на меня без предупреждения, вырывая крик из моего горла, который эхом разносится по подвалу. Мое тело сотрясается в конвульсиях, волна за волной наслаждение распространяется наружу.
Еще до того, как первая волна схлынула, Алексей оказывается позади меня, отводя мои бедра назад. Он входит в меня одним жестоким толчком, лишая меня дыхания.
— Черт! — Я кричу, продолжая обнимать его, пока он растягивает меня.
— Ты чувствуешь это? — Он снова врезается в меня, его хватка оставляет синяки на моих бедрах. — Эта киска принадлежит мне. Каждый. Блядь. Дюйм.
Каждое слово сопровождалось яростным ударом, от которого стол под нами скрипел.
— Скажи это, — требует он, запуская руку мне в волосы и оттягивая голову назад. — Скажи мне, чья это пизда.
— Твоя! — Я задыхаюсь, когда он безжалостно входит в меня, влажные звуки наших тел соприкасаются неприлично громко. — Она твоя, Алексей!
— И что мне с ней делать?
— Наполни меня, о боже, наполни меня своей спермой, — стону я, встречая его толчки с таким же отчаянием.
— Я собираюсь оплодотворить эту идеальную гребаную киску, — пыхтит он, прижимаясь бедрами к моей заднице. — Положить своего ребенка глубоко в тебя и наблюдать, как ты растешь вместе с ним.
Его пальцы крепче сжимают мои волосы, откидывая мою голову назад под таким углом, что мой позвоночник выгибается дугой. Эта поза обнажает мое горло и прижимает мою задницу к нему еще сильнее.
— Посмотри на эту жадную пизду, — рычит Алексей, его голос понижается до того уровня, от которого у меня все сжимается между ног. — Доит мой член так, словно ей отчаянно нужна моя сперма. Ты была создана для этого, не так ли? Создана, чтобы быть моей личной игрушкой для размножения.
Эта деградация вызывает во мне шок возбуждения, такой сильный, что это почти причиняет боль. Мои стенки трепещут вокруг него, вырывая мрачный смешок из его горла.
— Вот и все. Твоя киска знает, что ей нужно, даже если твой мозг слишком упрям, чтобы признать это. — Он врезается в меня сильнее, деревянный стол скрипит по каменному полу. — Я собираюсь наполнить тебя так сильно, что моя сперма будет вытекать из тебя в течение нескольких дней. Собираюсь держать тебя прикованной к своей кровати, с отверстиями, доступными всякий раз, когда я захочу наполнить тебя.
Его рука двигается, чтобы схватить меня за горло, оказывая достаточное давление, чтобы мое зрение расплылось по краям.
— Каждый раз, когда ты будешь думать, что ты опустошена, я буду снова наполнять тебя. Заставлю тебя постоянно истекать моим семенем, пока это не понадобится. — Его ритм становится сбивчивым, его хриплое дыхание у моего уха. — Я собираюсь смотреть, как набухают эти сиськи, как округляется живот. И все будут знать, кому ты, блядь, принадлежишь.
Его хватка на моем горле усиливается, когда он наклоняется ближе, прижимаясь губами к моему уху.
— Скажи это, Айрис. Скажи мне, кто ты.
— Твоя... твоя игрушка для размножения, — выдыхаю я, шок и возбуждение смешиваются, когда грязные слова слетают с моих губ.
— И? — Его рука отпускает мое горло, чтобы шлепнуть меня по заднице достаточно сильно, чтобы оставить отпечаток ладони.
— Твой инкубатор, — хнычу я, мой мозг отключается от унижения и удовольствия.
— Совершенно верно. Мой личный гребаный инкубатор. — Он входит так глубоко, что я чувствую, как он касается моей шейки матки. — И я собираюсь заполнить каждый дюйм тебя.
Эти слова разрушают мою последнюю связную мысль. Оргазм пронзает меня с чудовищной силой, каждый мускул сжимается, удовольствие взрывается по моим нервным окончаниям. Я выкрикиваю его имя, звук грубый и надломленный, эхом отражающийся от каменных стен.
Алексей следует за мной секундой позже с гортанным стоном, его бедра дергаются, когда он опустошает себя глубоко внутри меня. Я чувствую каждый импульс его оргазма, тепло, наполняющее мое нутро, когда он прижимается ко мне, следя за тем, чтобы каждая капля оставалась во мне.
— Черт, — выдыхает он мне в плечо, продолжая двигаться неглубокими толчками. — Ты так хорошо принимаешь меня. Так чертовски идеально.
Прежде чем я успеваю отдышаться, он вырывается и поднимает меня на руки, как будто я ничего не вешу. Мои ноги инстинктивно обвиваются вокруг его талии, голова опускается на его плечо, когда по мне проходят толчки удовольствия.
Он несет меня к маленькому кожаному креслу, стоящему в углу подвала, садится и осторожно сажает меня к себе на колени. Мои бедра наклоняются под углом, который удерживает все внутри, его рука собственнически лежит на нижней части моего живота.
— Оставайся так, — бормочет он, убирая влажные волосы с моего лица. — Позволь им укорениться.
Нежность в его голосе разрывает что-то в моей груди. Я утыкаюсь лицом в его шею, вдыхая его аромат — сандалового дерева, дорогого вина и чего-то уникального для Алексея.
— Ты — мой мир, детка. — Его пальцы вырисовывают узоры на моей коже, теперь почтительно, а не требовательно. — Вся моя гребаная вселенная.
Слезы щиплют мне глаза. Я смаргиваю их, но одна вырывается, стекая по моей щеке.
  
— Я люблю тебя. — Сейчас слова даются легче, чем в первый раз. — Больше, чем я думала, что смогу кого-либо любить.
Его руки сжимаются вокруг меня, одна ладонь обхватывает мой затылок. — Когда я нашел тебя, я думал, что ты просто еще одна проблема, которую нужно решить. Еще одно уравнение, которое нужно разгадать.